Охота на мироходца

— Гунъи Сяо мертв, — тихо отозвался Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ замер. — И стражи Водной тюрьмы тоже. — Помедлив, Шэнь Цинцю добавил: — Ло Бинхэ, неужто то, что теперь меня ненавидит весь мир, стоит стольких жизней адептов дворца Хуаньхуа? В глазах Ло Бинхэ мелькнула красная вспышка, и он холодно произнес: — Ты все равно не поверишь ни единому моему слову, так что нет нужды ломать эту комедию. Я в последний раз тебя спрашиваю: ты пойдешь со мной по доброй воле или нет? В один момент, серце Шэнь Цинцю наповнилось сильной тревожностю. Что-то должно случится, что кардинально все изменит. Перед глазами начели мелькать голубые искорки. Они метались очень быстро и ярко перед глазами, их невозможно не заметить. Правая рука неосознанно потинулась и устроилась между рёбрами. Это действие было очень знакомым и возможно машинальным, будто он уже так делал. Ло Бинхэ по-прежнему протягивал ему руку, словно забыл, как её опускать. Не замечая резкое изменение в взгляде и повидении учителя. Шэнь Цинцю будто уже не в реальности: в горле встал ком, ладони вспотели, по телу прошёлся холодный пот. Почему эти вспышки до боли знакомые? Почему их никто не замечает? Почему он здесь? Кто он? Последние два вопроса будто вывели его из транса. Чувство дежавю больно бьёт по голове. Шэнь Цинцю и не заметил как их окружили множество парящих на мечях заклинателей. Одним из них был глава клана Баци. На этот раз он встал в более низкую стойку, явно опасаясь, что новый порыв воздуха вновь его сбросит. — Шэнь Цинцю — наша законная добыча! — взревел он. — Даже не думай о том, чтобы хотя бы пальцем… — Прочь! — выкрикнул Ло Бинхэ, вскинув голову. Ему даже не понадобилось расчехлять меч, чтобы от него разошлась мощная волна энергии, оставив ощущение пронзительного свиста в ушах. В одно мгновение более десятка человек отлетели на несколько чи, причем половина врезалась в стены или столбы, отчего у них горлом хлынула кровь. Повстречавшись со столь мощной подавляющей аурой, клан Баци окончательно вышел из игры. Наблюдатели пребывали в состоянии священного трепета, наперебой переспрашивая друг друга: кто знает имя этого юноши в черных одеждах, уровень духовного развития которого затмил всех присутствующих? Лю Цингэ заметив что Шэнь Цинцю парестал следить за ситуацией и перебывал где-то далеко, поэтому немного раздражённо и настороженно подтолкнул: — Уходи. Делай, что собирался! — Ты уверен, что в состоянии с ним справиться? — расстерено засомневался Шэнь Цинцю, немного удивишись своему слабому голосу, он всегда таким был? У него перед глазами вспыхнул давнишний счет: 5:2 в пользу Ло Бинхэ. По правде, он вовсе не хотел принимать помощь Лю Цингэ, мол он сам все это заварил, ему и разхлебывать, но шиди будучи очень упрям по своей натуре, не дал шисюну отнекиваться. Сейчас Цинцю не готов оставлять Цингэ среди всего этого локомотива! Но в одном Лю Цингэ не отличался от Ло Бинхэ: оба едва ли станут слушать, втемяшься им что-нибудь в голову. Не тратя времени на разговоры, они ринулись в бой. Меч Чэнлуань обладал невероятной мощью, однако Ло Бинхэ даже не стал обнажать свой клинок: собрав в руке духовную энергию, он атаковал, используя ребро ладони как лезвие. Шэнь Цинцю все ещё стараясь подавить тревожность в серце и игнорировать назойливые голубые частицы, которые все ещё раздражающе мерцали и загораживали взор. Заклинатель знал, в чем причина подобного решения Ло Бинхэ: в бою между двумя мастерами меча не было места ошибке, и потому этот момент был оптимальным для Синьмо, чтобы захватить разум Ло Бинхэ, воспользовавшись его концентрацией на сражении. Если же демоническая сущность обретет над ним власть у всех на глазах, это положит конец всем его начинаниям. У Ло Бинхэ в теле существовало две независимых системы каналов: одна — для духовной энергии, другая — для демонической. Поскольку в нем человеческая кровь успешно смешалась с кровью демона, две эти системы до поры мирно сосуществовали, не оказывая друг на друга никакого воздействия. При желании он мог использовать разные виды энергии для атаки правой и левой рукой, или же комбинировать их для пущего эффекта. Но сейчас, во-первых, использовать меч было небезопасно, а во-вторых, он не желал прежде времени раскрывать свою демоническую сущность при всем честном народе. То обстоятельство, что разрушительная энергия была ему недоступна, непредвиденным образом сыграло на руку Лю Цингэ, поставив их на один уровень. Грохот схватки сотряс крышу, над которой воссияла ослепительная дуга духовной энергии. Битва была столь яростной, что прочие подоспевшие заклинатели не отваживались приблизиться. Даже самый недалекий адепт с первого же взгляда понял бы, что, затронь его убийственная аура одного из бойцов, ему уже не понадобятся заклинательские навыки, чтобы отлететь на другой конец города! Это зрелище не оставило равнодушным и Шэнь Цинцю: с тревогой и виной глядя на сражение, он всем сердцем жалел, что непредсказуемый характер «Неисцелимого» лишает его возможности присоединиться к бойцам. К сожалению, время было на исходе, так что, игнорируя назойливое голубое свичение, сощурившись на ясное небо, он запрыгнул на конек крыши. Там его встретил ветер такой силы, что, казалось, того и гляди сбросит наземь. Ло Бинхэ бросил на него гневный взгляд; не имея никакого желания тратить время на эту бесполезную схватку, он, яростно сверкнув глазами, завел руку за спину и взялся за рукоять меча. Неужто он и впрямь на это решится? — Ло Бинхэ, не пори горячку! — с немного содрогнувшимся голосом, поспешил предостеречь его Шэнь Цинцю. — Слишком поздно! — отрубил тот. Стремительное движение запястья — и из ножен выскользнул Синьмо, окруженный ореолом клубящейся темной энергии. К нему тотчас устремился Чэнлуань, но Ло Бинхэ лишь легонько постучал по грани Синьмо, тонкого, словно крылышко цикады — из самой сердцевины меча с торжественной неторопливостью разошлись волны ужасающей мощи, и Чэнлуань застыл в воздухе. Шэнь Цинцю зжал руку на рёбрах. Тёмно-синие глаза метались то к Лю Цингэ и возвращались к Ло Бинхэ. В груди сильно защемило. Помимо неоткуда взявшейся тревожности, он беспокоился за Ло Бинхэ. Ещё тогда, на Собрании Бессмертных, он знал что его ученик упав в Бесконечную Бездну не умрёт. Даже тогда, когда они стояли на краю, направляя на Ло Бинхэ ИнЮнего серце ныло. Синьмо не подчинился воле Ло Бинхэ. Тот впервые сталкивался с подобным сопротивлением — об этом можно было судить по выражению неподдельного шока на его красивом лице. И лишь в тот момент Шэнь Цинцю осознал, насколько на самом деле серьезна сложившаяся ситуация. Если Синьмо выбрал этот момент, чтобы одолеть Ло Бинхэ, все люди в Хуаюэ и на много ли окрест почитай что мертвы! Хватаясь за соломинку, Шэнь Цинцю призвал ИнЮн из ножен, крикнув: — Ло Бинхэ, пожалуйста! Давай подойди сюда и мы розберемся с этим раз и навсегда! Подняв голову, Ло Бинхэ бросил на него исполненный мрачности взгляд. В следующее мгновение он взмыл в воздух, чтобы приземлиться в трех чи от Шэнь Цинцю, и поднял руку, окружая эту часть крыши куполом, отрезавшим ее от остального мира. Его лицо исказил злобный хохот од которого по спине Шэнь Цинцю прошлись мурашки: — Разберемся, говоришь? И как же ты собираешься это сделать? Учитель, неужто ты все еще думаешь, что это ещё возможно? «Чёрт возьми!» — подумал Шэнь Цинцю с напреженным вздохом, чувствуя как голову сейчас разорвёт на куски. Больно, больно, больно! Хоть у него в руке был обнаженный меч, он не собирался скрещивать его с Синьмо. На самом деле, в настоящий момент он не был уверен, что вообще на это способен. Голова розкалывалась а в груди неприятно жгло, стараясь задерживать дрож в руках, Шэнь Цинцю заговорил немного охрипшим голосом: — Мне жаль, — не кривя душой, выдохнул Шэнь Цинцю, обратно вдохнув воздух. — Как ни юли, от судьбы не убежишь. — От судьбы? — оскалился Ло Бинхэ игнорируя первые слова сказанные учитилем. — Какой такой судьбы? Той, что предписывает другим издеваться над четырехлеткой, которому не к кому воззвать о помощи? Или обрекает на мучительную голодную смерть старушку, от которой никто не видел ничего, кроме добра? Учитель весьма скуп на слова. — На секунду замолчав, он добавил: — и на чувства. С каждой фразой он напористо шагал вперёд, продолжая перечень своих обид, в то время как Шэнь Цинцю отходил назад: — Или заставляющей меня сражаться с собаками за объедки? Или дозволяющей тому, кого я боготворил всем сердцем, покинуть меня, обмануть и предать, обрекая меня на существование в месте, что хуже любой преисподней? — Переведя дыхание, он произнес: — Учитель, скажи… Теперь я достаточно силен? Известно ли тебе, как я жил все эти годы там, куда не проникает ни единый луч солнца? За все эти пять лет в Бесконечной бездне не было ни единого мгновения, когда бы я не думал об учителе. О том, почему он так поступил со мной, не дав мне ни единого шанса объясниться и вымолить прощение. И теперь ты хочешь сказать, что все это — ничто иное, как воля судьбы? Я так долго раздумывал над этим, и теперь, кажется, наконец понял. — В улыбке Ло Бинхэ проявилось что-то первозданно жестокое. — Ничто не имеет значения, кроме осуществления моих желаний. Судьбы же вовсе не существует, а если она и есть, то и ей предстоит быть попранной моей пятой! Пламенное солнце стояло в зените, последние клочья облаков истаяли без следа. Палящие лучи заливали весь город, заставляя крыши сверкать, будто позолоченные. Шэнь Цинцю наконец опустил взгляд. Из-за того, что он неотрывно следил за солнцем или из-за чувств которые могут вырваться на ружу. Хотев сделать как лучше, он превратил светлого мальчика в этого озлобленного на весь мир юнца. Он хотел защитить его, понимая что никто не одобрит то, что на его пике потомок Небесного демона. Не было и дня когда он не жалел о своём поступке. Желая отвлечься он выполнял любые поручения которые ему дают, работая на износ, но чувства вновь и вновь возвращались, не давая спать и есть. Он не смог сбежать от навязчивых чувств. Помагая всем, он не заметил как не помагал себе. Один раз ошибся — ударит себя или оставит без еды в тройном размере, даже практикуя индению, «Неисцелимый» давал знатно о себе знать. Корил себя за каждою ошибку. Ненавидел себя за то, что не смог защитить Ло Бинхэ. За все три года он знатно исхудал и побледнел, даже когда он работал под палящим солнцем. Желая удержать ученика от впадения в крайности, он лишь усугубил ситуацию, подпитав тем самым огонь его лютой ненависти. При виде выражения его лица Ло Бинхэ осекся — он не мог сказать, что поражен подобной реакцией учителя. Но в то самое мгновение его голову пронзила острая боль. Стиснув зубы, он что было сил ухватился за рукоять Синьмо, который пытался вырваться из его рук. Похоже, дело дрянь. Этого нельзя было допускать ни в коем случае! Чувствуя как из глаз пошли солёные слезы, Шэнь Цинцю опустив ИнЮн, попятился к Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю тихо воззвал к нему: — Не дай ему подчинить себя! Услышав голос, Ло Бинхэ словно бы перенесся в годы обучения на Цинцзин. Теперь ему было еще труднее совладать с собой. Казалось, его разум нещадно кромсают острым ножом, а из Синьмо вырываются языки испепеляющего черного пламени. На сей раз было куда тяжелее, чем в прочие разы, когда меч пытался захватить контроль; скрючившийся от непереносимой боли Ло Бинхэ внезапно почувствовал, как кто-то бережно обнял его. С этим прикосновением в его тело хлынул мощный поток духовной энергии, словно прорвав плотину охватившей его разум тьмы; дарованное им облегчение было сродни проливному ливню после длительной засухи. В этом светлом потоке мгновенно растворилась темная энергия загнавшего его в тупик Синьмо. Дыхание Ло Бинхэ постепенно выровнялось, и мир начал приобретать прежние очертания, когда его слуха достигли леденящие сердце слова: — Это же саморазрушение! Но стоило подождать несколько секунд, как перед Ло Бинхэ появилось ярко-жёлтое свичение и бережные объятия исчезли, остовляя после себя только: корону, ИнЮн и заколку. Собравшиеся на крыше чуть поодаль потрясенно восклицали: — Шэнь Цинцю — мироходец! Голоса становились всё громче и громче: — Цинцзиновская гадюка оказалась гадким мироходцем! — Так и знал что ему нельзя доверять! — Нуждно его найти и вырезать Искру вместе с ядром! Ло Бинхэ все еще был не в силах поверить в случившееся. Разве учитель не ненавидел его сородичей больше всего на свете? Разве он не потому держал ученика на расстоянии, словно проведя между ними четкую границу? Тогда откуда взялась нежность в его голосе, когда он сказал Ло Бинхэ, что тот не должен позволить мечу подчинить себя, столь же всесокрушающая, как тогда, в последнее мгновение? …и почему он использовал Искру именно в этот момент? Ло Бинхэ настолько был вовличен в свои мысли, что даже не осознал сразу: — Куда изчез Синьмо?..

            ***

— Внимание! Добро пожаловать в Видомнию. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Не волнуйтесь, вы полностью в наших руках, вам ничего не грозит. — А?..