Дети Холмов

1975 год, дом Кассандры Трелони. Вальбурга оторопело смотрел на высокого, статного мага в странной одежде и, подавляя гнев, силилась осознать услышанное. Получалось с трудом. И вовсе не потому, что маг разговаривал с едва уловимым чужеродным акцентом, иногда путаясь в ударениях и применяя давно устаревшие или вообще не существующие в современном языке слова. Просто… Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Видимо, сходные чувства испытывали и ее спутники, ибо Корвус Лестрендж вдруг качнул седой косматой головой: — Нет, про складки в пространстве мы в курсе, и легенду про жителей холмов слышали, но вот так прямо утверждать, что Магический мир — всего лишь аналог, пардон, отстойника… Маг развел руками: — Не вусть годное сравненье, но суть вы уловили истино. Сие прослойка. Проклад меж миром истинной магии и простецами. Посему и варгуют священные двадцать восемь, ибо их густой напитанной магией крови вмоготу прорвать барьер. Магглокровкам сие не по силам. Вальбурга невольно кивнула, соглашаясь, но потом снова нахмурилась. — Хотите сказать, некоторые наши предки уходили куда-то в особенное, магическое место? — недоверчиво усмехнулся Абраксас Малфой. — И раз за разом забирали наших первенцев, юных представителей элиты, а мы этого даже не замечали? Он пренебрежительно фыркнул, но на лишенном возраста, словно выточенном из камня лице пришлого мага не отразилось никаких эмоций. — Вообще-то всё на виду, — вдруг вмешался Лестрендж. — Если сопоставить… Старшая ветвь Поттеров — Генри и Алтея. Корвин Гонт. Мелисса Прюэтт. Куда, по-твоему, они делись? Все молодые, здоровые, и скорей всего, ожидающие пополнения. У меня вроде бы тоже был старший брат, о котором не говорят. По умолчанию считалось, что родился сквиб, но теперь я ни за что не поручусь. Дедушка тогда передал дела рода отцу и уехал в Индию, после чего о нем никто никогда не слышал. — Мариус Блэк! — Абраксас впился взглядом в Вальбургу. — Мариус жив! — возмутилась она. — Орион с ним общается… иногда. Мой брат действительно сквиб, и у меня нет племянников. — Нет ли? Или ты не знаешь? Вальбурга промолчала. — А еще эти сказки о сидах, ворующих детей, — протянул Лестрендж. — Смахивает, знаете ли, на то, как у суки в помете выбирают самого крепкого алиментного щенка, — ядовито добавила Доркас Медоуз, неприязненно разглядывая чужака. Она поддерживала большой живот, и оказалась единственной представительницей старшего поколения, которой предложение их гостя касалось напрямую. Нарцисса и Беллатрисса отдыхали сейчас во Франции, в закрытом поместье Блэков. Среди старых семей магического мира было не принято широко распространяться о беременности, но все присутствующие являлись родственниками в той или иной степени, а потому знали, что молодые Малфои ждут первого ребенка недели через три, а Беллс должна родить близнецов в конце следующего месяца. — Есмь время сеять, а есмь время жать, — с безразличным видом развел руками маг. — Я схожу в сей мир раз за разом, дабы не сгинули новые всходы. Воля ваша — пойти со мной и выполнить свое предназначение, согласно заветам предков, либо же остаться и предпочесть забвенье. Детей я заберу при любом исходе. — Что значит «заберу»? — вскинулась Доркас. — А если мы не отдадим? В ответ чужак легко повел рукой, выпуская магию, и Вальбурга застыла, не в силах вдохнуть. О, да! Все они были словно легкие пылинки перед притаившимся ураганом. И этот колоссальный поток магии был настолько чистым, свежим и животворящим, что у нее невольно распрямились плечи и затрепетали ноздри. Рядом ошарашено сглотнул Абраксас — она увидела, как дернулся у него кадык. Приглушенно пискнула Доркас. А у Корвуса сделалось такое одухотворенное лицо, словно он увидел живого Мерлина. Впрочем, еще не факт, что Мерлин был настолько силен! — Уж боле тысячи лет ваши сомнения и вопросы не меняются, — вновь сворачивая магию, снисходительно продолжил их гость. — Для сильных магией, кровью и духом проход возможен не единожды. Вы сможете навещать тех, кто останется. Думайте! Он исчез без предупреждения, так же неожиданно, как и появился. — И этот дурак Том Риддл еще претендовал на звание «величайшего»?! — вполголоса пробормотал Абраксас Малфой, нервно дергая узел галстука. — К боггарту все! Предлагаю обсудить визит этого… э-ээээ… Сына Холмов. Вальбурге вдруг стало смешно. Надо будет передать воспоминания о встрече Ориону и предостеречь мальчиков, чтобы не лезли в тухлую «волдемортовскую» песочницу. Потому что проконтролировать их она, похоже, уже не сможет. — Мне кажется, нечего обсуждать, — вторя ее мыслям, заметил Лестрендж. — Разве что обговорить детали. Нас поставили перед фактом и одновременно дали шанс. Разумеется, я им воспользуюсь. Белла молодая здоровая женщина, родит еще. Род Лестренджей продолжится и здесь! А там я пригляжу за их первыми детишками, — он потер подбородок. — Индия — страна большая, отчего бы мне не отправиться туда по стопам деда? В углу гостиной в кресле всхрапнула Трелони. Предоставив свой дом для встречи с магом из другого мира, она сама в разговоре участия не принимала, и — Вальбурга была в этом уверена — вряд ли осознавала грань между видением и реальностью. Чужак усыпил ее еще до начала беседы, так что четверо представителей чистокровных родов могли общаться без экивоков. — Ты, Абри, наверное, предпочтешь Францию? — спросил Корвус. Малфой кивнул: — Пожалуй. Хотя, если за барьером действительно все настолько иначе, скорей всего, в ближайшее время я предпочту «умереть». Например, от драконьей оспы, чтобы не прощаться с близкими. Я туда-обратно скакать не планирую. Вэл, ты что думаешь? — Не знаю, — выдохнула Вальбурга. — Регулус еще так молод, а Сири — такой экспрессивный дурачок! Разумеется, я тоже уйду, но вот когда? Это у вас в ближайшее время родятся внуки, а у меня в том мире нет родной крови. Кассандра Трелони неожиданно встрепенулась в кресле и распахнула невидящие, затянутые пеленой глаза. — Когда матери забывают про своих детей, все равно остаются следы и последствия! — Что? — ошарашенно переспросила Вальбурга, борясь с желанием хорошенько встряхнуть вновь ушедшую в себя пророчицу. Доркас Медоуз нервно рассмеялась: — Думаю, она намекает, что за барьером и у тебя есть дети. Родные дети. Сколько лет ты была замужем, прежде чем родился Сириус? — Ты… — налилась яростью Вальбурга, выхватывая палочку. — Да как ты… — Она может быть права, Вэл, — ухватил ее за запястье Абраксас. — Обдумай это. Корвус переместился так, чтобы закрыть собой Доркас. Он был женат на ее покойной сестре, и Рудольфус с Рабастаном очень любили тетю, которая в свою очередь принимала активное участие в их воспитании. Вальбурга шумно выдохнула и пообещала: — Ладно. Я разберусь. — Полагаю, нам стоит держать постоянную связь, — предложил Абраксас. — Думаю, моего внука заберут сразу, как Нарси родит. Поэтому я уже сейчас поеду к ней и уйду с ребенком на руках. Не доверяю я всяким иноземцам. Постараюсь, если получится, сообщить что-то конкретное или передать весточку оттуда. — Удачи! — Корвус хлопнул его по плечу. — Вечно ты пролезаешь первым, Малфой, — криво усмехнулась Медоуз. — Уверена, у тебя все сложится максимально благоприятно, — изогнула бровь Вальбурга. — Я тебя знаю! И не переживай за Люциуса. Если все, что мы услышали здесь, правда, то они с Нарси и не вспомнят о том, что ожидали малыша. В любом случае — я прослежу и поддержу. Она улыбнулась, когда Абраксас поцеловал ей руку перед тем, как уйти порталом. Корвус и Доркас предпочли воспользоваться камином. Вальбурга кинула долгий взгляд на Кассандру и в свою очередь сжала портальный камень домой. Неужели у нее есть еще дети??! Оказавшись в своем будуаре, она повела плечами, словно сбрасывая тяжелую ношу, и резко позвала: — Критчер! Верный домовик тотчас возник в комнате и низко поклонился: — Что угодно хозяюшке? Вальбурга покусала нижнюю губу. Как бы спросить так, чтобы эльф ее понял? Не напрямую, а обходя установленные чужаком запреты. — Критчер, в доме остались какие-то вещи, которые я лично готовила для своих детей еще до того, как узнала о том, что беременна Сириусом? Домовик вытаращил глаза и бухнулся на колени: — Сундук на чердаке. Я все сохранил, о чем говорить было не велено. — Принеси сюда. Это приказ! Полчаса спустя, разглядывая пеленки с монограммами, крохотные пинетки и распашонки с вышивкой, Вальбурга лихорадочно вспоминала, кто из ее старших родственников пропал или умер вскоре после ее свадьбы с Орионом. Бабушка Мелания? Тетушка Кассиопея? Дедушка Арктурус? Кто из них стал хранителем ее мальчиков? По ее лицу катились крупные слезы, а руки ласково разглаживали вышитые шелком имена: «Кастор Блэк» и «Поллукс Блэк».