Бойся зеркал

      Оропо кидает Юго в центр комнаты, не беспокоясь о том, что четырёхлетнему ребёнку может быть больно и страшно. Он не считает, что существо, которое он кинул, ребенок. Юго молчит, молчит как всегда. Оропо это раздражает. Почему этот ребенок просто не может дать ответы, почему он постоянно все усложняет, почему просто не может сказать, что ему говорят его прошлые воплощения? Зачем делать хуже всем, включая его самого? Впрочем, теперь это не важно. Пусть это было тяжело, но Оропо нашел дофус Юго и Адамая, и теперь ему не надо, чтобы этот невыносимый ребенок еще и что-то говорил.       Оропо привычно пишет вакфу на полу, расставляет зеркала, зажигает свечи, а после усаживает Юго в центр комнаты, но теперь он не наблюдает со стороны, а садится рядом, взяв в руки дофус, вытягивая оттуда частицу вакфу, неподатливую, горделивую, как и владелец дофуса, не желающую признавать Оропо хозяином. Но это не важно, он этого и не требует. Оропо достаёт клинок и ловко режет ладони Юго, опуская их на пол, позволяя крови разлиться. Пламя свечей начинает дрожать, и он ждет, наблюдая за происходящим из первых рядов. Наконец он сможет узреть то, о чём молчит упрямый мальчишка.       И у него действительно получается. В отражениях появляются знакомые лица. Одно за другим. Одни моложе, другие старше, красивее или уродливее из-за шрамов. Но все они - Юго. Мальчик опускает голову, стыдливо пряча взгляд, но Оропо это уже не важно, он добился того, чего хотел. Все воплощения короля элиатропов перед ним. Каждое из них. Но более всего его интересует самое первое, воплощение, узревшее великих богов, воплощение, появившееся лишь немного позже, чем сам кросмоз, воплощение, ставшее основной, эталоном. По залу проносится шёпот, и этого Оропо не ожидал. Он думал, что они безмолвны, и лишь их губы шевелятся, но он отчетливо слышит их, впрочем, так даже и лучше. Он делает шаг назад, подходя к самому близкому зеркалу, внимательно всматриваясь в отражение. В ответ на него смотрит высокий и статный мужчина. Его тело скрыто за длинным плащом, но Оропо не сомневается, что он прячет тело воина. Мужчина смотрит на него с презрением и неодобрением.       — Король Юго, — шепчет Оропо, зная, кто перед ним, и это самое крайнее воплощение Юго, его прошлая жизнь, жизнь, в которой он стал королём.       — Ты думаешь, что ты сильнее и лучше, но это не так, — голос глубокий, но равнодушный, немного уставший, и Оропо, пожалуй, разочарован, ведь он ожидал в свой адрес море проклятий за то, что он унизил короля, пусть и в ином его обличии, и только Оропо собирается сказать об этом, как тут же падает на колени, хватаясь за горло, задыхаясь, пока король лишь смеётся, и только теперь Оропо замечает, что он вытянул руку. — Знаешь, люди ошибочно зовут перворожденных полубогами. Мы дети двух богов, в нас нет людской крови, нет ничего человеческого, — рука сжимается сильнее, и Оропо кажется, что вот-вот его шею сломают, а он не может ни сбежать, ни предотвратить это, но вдруг всё прекращается, и он тяжело дышит, замечая, как король закатывает глаза, складывая руки на груди, и Оропо не понимает к чему это, но вдруг на весь зал раздаётся звук шагов, и Оропо видит, как к нему неспешно приближается высокая фигура, напоминающая Юго, но в то же время отличающаяся от него.       Юноша, идущий к нему, выглядел лет на двадцать пять. Волосы у него ниспадали на плечи, волнистые, слегка светящиеся на концах голубым и розово-фиолетовым. Улыбка добрая, нежная, а сам он внушает доверие. Но спустя мгновение этот облик исчезает, и место ему уступает неописуемое нечто, сочетающее в себе драконьи черты, но этот облик тут же пропадает, уступая место юноше, но Оропо судорожно вздыхает, отползая назад. В одно мгновение все зеркала разбиваются, а осколки с силой сыпятся на пол, задевая его, но никак не Юго. Все, кроме одного зеркала. Лишь одно, самое дальнее, осталось нетронутым. И оно пустует. Пугающая улыбка расползается на губах юноши, и в мгновение ока он оказывается рядом с Оропо, нависая над ним, задумчиво смотря то на него, то на ребенка, дрожащего от страха.       — Юго, — шепчет Оропо, словно впервые услышал это имя, а юноша в ответ лишь смеётся, запрокинув голову, а после резко опускает ее, вновь обращая свое внимание на Оропо.       — Не угадал, — цокает юноша, качая головой, и в этот момент Оропо начинает вопить от боли, ведь все до единой кости в его теле ломаются, а сам он мучается в агонии, не в силах закричать, захлебываясь в своей крови, пока юноша над ним заливисто хохочет.       — Великий, — проносится по залу шёпот, и агония Оропо тут же прекращается, а сам он тяжело дышит, обнаруживая, что все его кости вновь целы, но теперь внимание юноши устремлено не на него, а на Юго, сидящего в центре, со слезами на глазах смотрящего на фигуру, и Оропо понимает, что впервые за два года слышит обычную речь из уст этого ребёнка.       — Правильно, — мурчит фигура, тут же оказываясь рядом с ребёнком, да поднимая его на руки, прижимая к себе, качая, пока Юго дрожит от страха. — Ну-ну, милый, не позорься, а то станешь таким же убожеством, — юноша хихикает, продолжая качать ребёнка, а после начинает ходить по стеклу, нарочно хруща им, да что-то напевая. — Помнишь этот звук? Похоже на то, как ты ломал кости своих врагов, — ласково произносит он, пока ребёнок не перестает дрожать, но юноша этого даже не замечает, точнее, не обращает на это внимание, точно так же, как и на Оропо. — Пора баиньки, — шепчет он, после чего раздаётся щелчок.       Оропо вскакивает на кровати, судорожно оглядываясь, да тяжело дыша. Это был сон, это был всего лишь сон. Он облегчённо выдыхает, падая назад на кровать, закрывая глаза. Лишь спустя несколько минут он открывает их вновь. С потолка на него смотрят ужасающие изуродованные лица. И каждое из них ему знакомо, каждое из них он видел. Конечно, видел, ведь все эти люди умерли из-за него. Вдруг мертвецы начинают тянуть к нему свои руки, дико хохоча широко раскрывая рты, доходившие до ушей. Оропо вопит от ужаса, пытаясь открыть портал, но понимая, что не может. Вдруг громче всех звучит другой хохот, более живой и радостный. Голос юноши из его сна. Оропо падает с кровати, вопя от ужаса, умоляя, чтобы это прекратилось. Вдруг дверь резко распахивается, и в комнату заходит перепуганная Эхо, которая оглядывается по сторонам, но не замечает никого кроме Оропо, и поэтому тут же подбегает к нему, тряся его за плечи, пока он качает головой.       — Куда они делись?! — кричит он, хватая перепуганную Эхо за плечи.       — Кто, Оропо? — старается как можно спокойнее спросить она, но Оропо уже ее не слушает.       Он поднимает взгляд на потолок, видя там кровавую надпись.

« Бойся зеркал.С любовью - великий.»

      У Оропо пересыхает во рту. И вдруг он слышит, как Эхо падает на пол, все еще живая, но находящаяся без сознания. Хохот раздаётся вновь.