Я стану непобедимыми фехтовальщиком

В общем и целом находиться в штабе было.. весело? Впервые меня окружала компании единомышленников. Я не чувствовал что-то подобия «дружбы», но вот слово «товарищи». Оно идеально описывало наши отношения. Так, со своими товарищами, я продолжал тренировки ещё около двух лет. Мне уже исполнилось восемнадцать. Из моего городишки приходили письма от матушки. Она поздравляла меня с разными праздниками, узнавала как мои дела. Я всегда писал ответные письма. Совесть не позволяла не отвечать матери. Тем более, когда мы не общались так долго. Было спокойное время. Армия не требовалась. Это, безусловно, было замечательно. Но.. скучно. Не такого я ожидал. Хотя уже довольно скоро моя скука развеялась. На нас напали. Был совершен набег. Мы успешно его отбили, но это был не конец. Далеко не конец. Я всегда считал, что морально готов к войне, сражениям и тому подобному. Но встретившись лицом к лицу.. Это было тяжело: видеть, как те, с кем ты сражаешься плечом к плечу, падают и больше не поднимаются. Видеть, как некоторые опускают руки, ведь их друзья остались там, на поле. Я не плакал. Лишь сильнее сжимал мечи и шел вперёд. Михоук показал, что значит быть главным. Не могу сказать, что ему не было больно. Он просто мастерски скрывал свои чувства на тренировках и собраниях. Но когда я видел его около его спальни.. Все становилось ясно. Ему тоже было тяжело. Михоук всеми правдами поднимал боевой дух. Он никогда не врал нам, от чего между ним и его людьми было безупречное доверие. Я тоже доверял ему. Его тактики были превосходны. Даже в схватках, когда у врага было численное преимущество мы умудрялись выиграть. Победы радовали, давали надежду на глобальную победу. Очередная схватка. Враг нападает резко. Их клинки остры, бьют почти в самое сердце. Но кто сказал, что мы им уступаем? Только вот.. Наши бьют точно в цель. Я делаю пару выпадов, устраняю пару тройку чужих бойцов и меч падает из моего рта. Рука автоматически ловит его, кладет, как и первый, в ножны. Я жадно глотаю ртом воздух, рёбра режет. Слишком сильно сконцентрировался, что забыл как дышать. Я оглядываюсь: стоит гробовая тишина. Лишь мое дыхание и шум ветра иногда спасают от мучительной пустоты вокруг. Я делаю неуверенные шаги вперед, вглядываюсь в даль. Впереди виднеется силуэт Михоука. Кажется.. это конец? Неужели? Моей радости не было предела. Я пошел прямо к главнокомандующему. Тот встретил меня легкой улыбкой, что прикрывали усы. Он стоял, облокотившись на свой высокий меч, и всматривался в горизонт. Уж не знаю, что Михоук желал там увидеть, но его взгляд наконец-то приобрел былую непринуждённость. — Это конец, Ророноа. Все отлично постарались. – Мужчина легким движением вытаскивает из земли меч, кладет в ножны и направляется в сторону наших союзников. Я послушно иду за ним. Все уже давно прознали о моей проблеме, поэтому спокойно давали следовать за собой. Иногда даже оглядывались. Смотрели, не потерялся ли я. Нас встретили с овациями. Все были счастливы. Радость витала в воздухе, заражала. Заставляла прыгать и пританцовывать всех. За исключением меня. Я питал смешанные чувства. Вроде и рад, а вроде скука вновь возвращалась ко мне. Ложилась на плечи, подпевала всеобщей радости. Ко мне подошёл какой-то мужчина. Их имен я не знал, хотя многие из моих товарищей охотно общались с ними. Ну и пусть. — Ты отлично себя проявил, мальчишка! – Он хлопает меня по плечу, за него же тащит к произвольному «праздничному» столу. Я пытаюсь мягко отказаться, но приятный вид еды заставляет быстро пересмотреть свое решение. Меня усаживают за стул, дают волю уплетать все, что захочется. Даже спиртного предложили. Под предлогом того, чтобы уснуть хорошо. После войны детям часто сняться кошмары. Я дальше не слушаю, без раздумий осушаю бокал. Даже и не понял, что это было. Сладковато-горькая жидкость уже приятно спускалась по пищеводу. Улыбка растягивается чуть ли не до ушей. Ни что не могло меня порадовать больше, чем порция алкоголя в организме. Шумиха вокруг меня не стихает. Все ведут разговоры о каком-то событии, что будет завтра. Я не слушаю. Надо будет – расскажут лично. Вечер прошел спокойно. Меня почти никто не трогал. Все, исключая каких-то неизвестных мне «шишек», с понятием отнеслись к моему желанию. Мужчины изредка подходили к моему столику. Их вопросов я уже не вспомню. Алкоголь замечательно справился со своей задачей. Мое сознание было затуманено. Я не помню, как оказался у себя. Как переоделся и лег в постель. Утро было.. крайне тяжелым и неприятным. Солнце уже не мягко светило, а лишь нагло резало глаза. Я тру руками лицо. Весь горячий. Разбудил меня какой-то парниша. Он попросил в темпе вальса подниматься и приводить себя в порядок. По его словам, сегодня будет вручение медалей и орденов. На мой вопрос, светит ли мне что-то, тот ответил, что да. Вроде и приятно, а вроде теперь уж точно нужно появиться на этом скучном мероприятии. Ноги ватные, еле плетутся до шкафчика. Идти стоило в форме. На улице было уже прохладно, поэтому «испариться» не представлялось возможным. Это радовало, ведь тогда меня не загонят в очередной раз принимать ванну. Это лишь тратит драгоценное время. Лучше бы я потренировался на десять минут дольше, чем проторчал там. *** Я вышел из казармы и сразу направился туда, куда глядят глаза. Все уже давно разошлись, искать помощи было негде. Вот и пришлось идти «на ощупь». Пройдя пару дверей, я натыкаюсь на Михоука. Мужчина выходил, предположительно, из своего кабинета. Мы обменялись многозначительными кивками. Первым разговор начал Михоук. — А ты чего тут забыл? Хотя я могу догадаться. – я грустно вздыхаю, оставляя вопрос без ответа. Мужчина посмеивается и направляется к месту проведения вручения. Я плетусь сзади, представляя сколько мне предстоит простоять, без возможности даже присесть. Как только люди выдерживают эту пытку. Ещё и быть в центре внимания. С таким прекрасным сопровождением мы добрались за десять минут. Михоук даже не пытался заставить меня запоминать маршрут. Он знал наверняка – это бесполезно. На улице нас встретил кучер. Наверное, карета с моими товарищами уже умчалась. Либо про него все дружно забыли, либо Михоук с самого начала планировал меня забрать. Мужчина первый забрался внутрь, приглашая за ним. Отказаться было невозможно. Не пешком же я побегу? — Ророноа, я хотел поговорить. – мужчина разрывает молчание слишком резко. Слова воспринимаются как-то чересчур серьёзно. — О чем же? – я удобно усаживаюсь, подтягиваю мечи к себе. Мне было совсем не интересно. Ну что нового Михоук может поведать? — Вероятно, тебя переведут. – его голос от чего-то строг. Будто наказывает за мое прегрешение. Только вот.. я совсем ничего не понимал. — Куда? Разве есть что-то выше? – вот теперь мне было интересно. Что это ещё за выходки? Может стоило поменьше выеживаться? Тц. — Пока не знаю. Вышка просто слишком заинтересована тобой. – теперь его речь задумчива. Я же до сих пор ничего не понимаю. Да и бог с ним. Будь что будет. ** Привезли нас куда-то в центр столицы. Там была сооружена огромная площадка. Она была украшена на все лады. Особенно сильно в глаза бросалась гвоздика. Я не знал, настоящие это цветы иди нет, но выглядело все это роскошно. Жители ликовали. Наконец-то прибыла ходячая легенда. Михоук вышел первый. Его встречали бурные овации, вскрики и женский визг. Впереди огромной толпы стояли детишки. Восхищение в их глазах было ещё больше, чем у людей постарше. Я неуверенно покинул карету. Чужие взгляды провожали Михоука. Сначала на меня обратили внимание лишь те, кто стоял ближе всего. Но эмоции людей быстро сменились. Кто-то из толпы кричал во всю глотку: «это он! Несомненно! Тот самый Ророноа Зоро!» Теперь визг и сияющие глаза были обращены ко мне. Было как-то неловко. Я посмотрел вперед, в надежде увидеть там Михоука. Найти в нем поддержку. Мужчина стоял в пяти метрах от меня, глядел на мою растерянность и посмеивался. Я зашагал к нему. Толпа не унималась. Теперь к всему прочему прибавились вскрики «Неужели они так близки, что разъезжают в одной карете?». Я не пытался отвечать, смотреть кому-то в глаза. Мне казалось, что меня запросто сожрут. Даже косточки обладают. Спустя долгие пару минут я дошел до своего спасения. Мужчина повел меня в сторону нашего батальона. Люди перестали так активно реагировать на наше присутствие, лишь изредка слышался свист и ликования. Я словно пришел в себя. Что только что произошло? Не то, чтобы это был испуг или что-то такое.. Скорее мне было очень дискомфортно. Каждый взгляд прожигал во мне несусветную дыру. Неприятно. До мерзких мурашек по спине. Михоук будто видел меня насквозь. Он мягко похлопал по плечу. Ухмыльнулся и прошел на площадку. Сейчас ему предстоит сказать важную речь, после которой и начнется вручение всех этих побрякушек. На своеобразной сцене Михоук держался уверено. Он явно привык вещать что-либо такой огромной аудитории. Пока мужчина говорил о каких-то ценностях и моральных устоях, я осматривал местность. Мои глаза привлекла другая площадка. Там стояли три массивных трона. На них гордо восседала королевская семья. Король и королева выглядели так, словно сошли с самих небес. Белые одежды были им определенно к лицу. Среди двух величественных фигур выделялся мальчишка. На вид ему было.. лет пятнадцать. Не больше. Корона на его не большой голове была слишком громоздкой. Тот вечно старался ее поправить. Он сидел со стороны Короля. Иногда его высочество позволял себе заговорить с отцом. На что получал лишь пару слов, судя по времени, что он был повернут в сторону собеседника и работе чужой жестикуляции. Сидели они не так далеко, чтобы не заметить мой пристальный взгляд. Когда принц в очередной раз что-то сказал королю, тот кратко ему ответил. А затем мальчик повернулся в мою сторону. Я растерялся. Безусловно, пялиться на элиту было чём-то.. не этичным? Отвожу взгляд. Михоук заканчивает речь. Он одаривает всех мягким взором и удаляется с площадки в неизвестном мне направлении. Его заменяет статный мужчина, на вид ему лет двадцать пять. Светлые волосы развиваются по ветру, а ему будто бы все равно. Деловой вид имела только одежда. Сам же мужчина не выглядел как кто-то серьёзный. В его руках были какие-то бумаги, а рядом, на небольшой подставке, покоились красноватые коробочки. Неизвестный прочищает горло, а затем начинает свою речь: — Я рад видеть вас всех. Сегодня нас ждет грандиозное мероприятие. Презентером буду я, ваш покорнейший слуга – Портгас Д. Эйс. Прошу аплодисментов, наши бойцы смогли защитить нас от внезапной напасти! – толпа вновь оживает. Свист, хлопки, вскрики – все это порождает своеобразную симфонию. Такое произведение больно бьет по ушам, отзывается где-то в висках. Овации чуть стихают, а мужчина продолжает: — Начнем же. Первым я хочу пригласить, безусловно, нашего новичка. Уверен, вы с ним знакомы не понаслышке. Прошу вас, Ророноа Зоро! – меня громко приветствуют. Будто до этого не насмотрелись. Я выхожу более уверенной походкой. Все же, во второй раз это не так страшно. Мне вручают медаль. Я легко улыбаюсь, смотрю в даль. Рядом стоит другой мужчина, он подмигивает нашему презентеру и усаживается за холст. По его словам, это обязательно. Я был новичком, поэтому мне требовался портрет с почетной медалью. Пока я глупо пялюсь прямо, я замечаю подозрительную активность королевской семьи. Принц явно был чем-то взволнован. Все члены семьи бурно переговаривались. А после подливали к себе пару слуг и что-то передали. Чувство тревоги начинало нарастать. И что это за предоставление. Я только начал обдумывать происходящее, как взгляд зацепился за мальчишку. Он махал мне рукой. Видимо, приветствовал? Наконец-то рисунок был готов. Это был лишь черно-белый набросок. Но его хватит для газетчиков. Я пожимаю мужчине руку и удаляюсь. Меня проводят в огромное помещение, где проводился банкет. Разнообразие блюд вызывало у меня восторг. Я никогда не бывал на таких громадных мероприятиях. Никогда не ел столь дорогих блюд. Я присел за свое место, сразу же потянулся к алкоголю. Но меня быстро одернули. Это был Михоук. Я уже было расслабился. Но взгляд его был полон недовольства. Позади него стоял мужчина. Его красные волосы и шрам на глазу привлекали внимание. — Нужно поговорить. Это касается того разговора в карете. – Я давлюсь воздухом. Не нравятся мне эти сведённые к переносице брови. Меня уводят за шкирку куда-то в комнату. Как мать котенка. Комната походила на кабинет для допроса. По спине пробежал холодок. — О, я не представил тебе его. – Михоук оборачивается, оглядывает красноволосого мужчину снизу вверх, словно о чём-то думает. Чуть чуть-чуть подумав, он возобновляет речь: — Это Шанкс. Теперь ты в его отряде. Войскам назвать «это» мой язык просто не повернётся. – Михоук закидывает ноги на стол, а Шанкс вальяжно подходит к нам. Тот наконец-то поднял тушку с стула, что стоял прямо у входа. — Ну-ну, повернется. Кому ты лапшу на уши вешаешь? – его голос.. это не описать словами. Мужчина словно мурлычет. Взгляд его мягок. Сам выглядит как человек, сошедший с обложки журналов. Шанкс оглядывает меня, оценивает невзирая на форму. — Теперь ты будешь как телохранитель. – Шанкс складывает руки на груди. А я поднимаюсь на ноги. Руки упираются в стол, мой голос необычно громкий. — Телохранитель? Издеваетесь? – Шанкс прерывает мой монолог своим. Он начинает «рекламировать» новую должность. Расхваливает на все лады. Но только было во всем этом одно но. — Тебе больше не нужно лезть на рожон, мальчишка. – мужчина хлопает меня по плечу, улыбается во всех тридцать два и ждет моей реакции. Михоук дал обет молчания. Его лицо выглядит крайне недовольны. Видимо не он один считает, что это бесполезная трата таланта и упорных тренировок. — Не хочу. – Я мотаю головой. Нет, только не скучные посиделки под дверью. Это ведь.. хуже чертовой смерти.