Быть взрослым

«Ты сам хотел скорее вырасти И вуаля!»

© Дайте танк

Что отличает взрослых от детей? Взрослые, они сильные. Они не нуждаются в помощи, способны на всё самостоятельно. Взрослые никогда не радуются, если нет значительного повода. Вечно хмурые, но в этой угрюмости свой шарм безмятежного самопознания. Дети всегда эмоциональны, не скрывают ничего от других, они словно на ладони. А взрослые – нет. Больше нельзя плакать, ведь это признак слабости, за который осуждают другие. О, эти другие, те, что стоят в центре внимания взрослого. Всё ради того чтобы другие приняли к себе. Лицо скрыто за маской задумчивости, лёгкой гордости. И только так ты становишься взрослым. Взрослые держат эмоции при себе, редко давая им волю. Больше нельзя кричать в ярости из-за неудач – другие не поймут. Больше нельзя бояться – ты теперь сам по себе, и приходится перешагивать через страх чтобы чего-то добиться. Нельзя. Нельзя, нельзя. Ничего.

Это мир взрослых.

А другие всё диктуют свои условия, иногда так хочется сбежать, крикнуть в пустоте, что они неправы. Но никто не поймет этот жест. Скажут – "не веди себя как ребёнок".

Мир взрослых – мир подавленных чувств.

***

К пульту было уже бесполезно прикасаться, он стал полностью серым. Кто бы не пытался, всё тщетно. Эмоции сидели рядом, лишь наблюдая, как цветок самосознания темнеет, а в его словах приобретаются серые смыслы.

«нельзя»

«я уже взрослая»

«взрослые так не делают»

«я так не делаю»

И разве Радость не пыталась? Эмоции старались вырвать этот сорняк, что губил девочку. Она меркла на глазах. Отчего Тревожность нервно бегала по всему отделу, разрывая бумагу, печатая бумагу и снова рвя. Окружение всё темнело. Воспоминания больше не были разноцветными, с каждым разом, они были тусклее и тусклее, уже неотличимые между собой. Веселое лицо, сменилось монотонным взглядом. Несмываемая улыбка ушла, оставив от себя лишь тонкие губы, сжатые в узкую полосочку. Райли часто смотрелась теперь в зеркало, ровно зачесывая волосы в аккуратный хвост. Она отдавала предпочтение серым вещам, даже больше деловым рубашкам, приталенным пиджакам, обтягивающим юбкам. В глазах потух былой свет задорности, из-за чего Радость отворачивалась от экрана, когда отражение из зеркала смотрело на них. По жёлтым щекам медленно скатывались тихие слезы. Они пытались с этим мириться. Но больше никому не под силу менять Райли. Только Тревожность могла дотрагиваться до пульта, наполняя темное окружение рыжим цветом. И даже так пульт работал через раз. Обычно девочка девушка сама решала, когда эмоциям следует касаться её. Теперь Райли не боялась темноты. Бояться – удел глупых детей. Она не такая. Она больше ничего не боялась. Ни клоунов, ни лестницы в подвал. Страх всегда падал в обморок, смотря как девушка собирается пройтись по ночной улице совершенно одна. В головном отделе их было девять. Но у пульта была почти всегда Зависть. Бирюзовая эмоция стала гораздо выше, безобидные слова сменились грубой речью. Зависть стала отдавать предпочтения черному. Её лесть сменилась злобой на других.

«почему она, а не я?»

Новое воспоминание – новое убеждение. Цветок стал выглядеть, как заросший куст, в котором было невозможно найти отдельных линий, всё сплелось в один клубок темных мыслей. Эмоции были заложниками собственной невнимательности, они не уследили, они виноваты, что их девочка вплела себе в голову эту идею о взрослости. — Райли, прекращай дурачиться. Почему ты ведёшь себя, как ребенок? Пора повзрослеть. — раздраженная Вэлл не сдержавшись выпалила это, отчего на щеках Андерсон выступил смущённый румянец. Неужели выигрыш стоил этого? Неужели Райли недостаточно хороша? Тревожность тогда схватилась за голову, что-то сумбурно переключая. По желобу разом прокатились штук пять рыжих воспоминаний, отправляясь глубоко вниз, в убеждения. Никто так и не заметил, что шарики были серого оттенка. Оттуда всё пошло.

«эмоциональность это плохо»

Самое сильное убеждение. Отчего в трудные моменты Райли закусывала губу, отводила взгляд, молчала, но никогда больше не давала свободу чувствам. Глаза блестели в слезах, но им было не суждено скатиться по щекам. Ярости было не велено показываться на людях. Отвращение отошло на второй план, ведь, если это делают другие то и она. А смех это последнее, что она готова была показать при взрослых, ей казалось это верхом не уважительности. Её речи стали сухими, всегда по делу и не больше. Игра в хоккей всегда была на холодную голову. Из-за чего удары стали точнее, чётче; что тренер поражалась, ставя её в пример остальным, невзначай хваля её подавленность. Райли охладела ко всем. И к себе в первую очередь. В важные моменты консоль окрашивалась рыжим, подпуская Тревожность ближе. Она нехотя бралась за управление, больше не зная, что делать. Остальные эмоции стояли в стороне, наблюдая, как огромный пульт слегка изменяет цвет, как дневные воспоминания пополняются серыми шариками, как девушка безжизненно о чем-то разговаривает.

«я уже взрослая»

Всегда крутилось в голове, когда девушка шла возле полок с яркой одеждой, когда видела блестящие на солнце сладости, когда дети во дворе громко веселились, когда на тарелке с едой оказывались злосчастные брокколи.

Быть взрослым – уметь совладать с эмоциями.

Райли восприняла это слишком буквально. Радость больше не светилась. Гнев теперь не желал кричать. Брезгливость стала менее привередлива. Страх закрывал глаза в худшие моменты. Печаль скрывала свои слёзы. Хандра умирала со скуки. Стыд полностью закрылся. Тревожность ещё больше накручивала себя. Зависть мечтала иметь всё, что есть у других. Но они больше не нужны, они не пригодятся. Во взрослом мире нет места эмоциям.

Маска равнодушия заменила давно несуществующие чувства.