Сахарная вата

Мужчина быстрыми шагами преодолевает длинный коридор и на скорости заворачивает за угол, чуть ли не врезаясь в испуганную горничную. Глаза блестят от сдержанных слёз, что вот-вот покатятся по грубоватой коже, создавая неприятный зуд при попадании на небольшую рану. Она немного кровоточит и даёт о себе знать лёгким покалыванием, но он всё равно не обращает на неё внимания. Лишь продолжает нестись на выход из этого чёртова отеля, а желательно вообще из жизни. Он полностью игнорирует лифт и спускается с десятого этажа по лестнице, походу реально решая сдохнуть. На выходе, куда он как-то добирается живой и совсем без одышки, мужчину встречает такси и увозит его домой. Пустая квартира встречает Минхо толстыми слоями пыли абсолютно везде. Он проходит прямо в обуви, лишь скидывая своё любимое чёрное пальто. Открывает все окна и двери, создавая сквозняк. Включает воду и начинает везде вытирать эту самую пыль, чтобы можно было хоть немного дышать, ну, или перестать думать, вспоминать, чувствовать. Грудь жжёт гораздо сильнее, чем ссадина на щеке, ведь солёные капли текут с уголков глаз сами по себе. Там, внутри, в этой чёртовой груди, рассыпается на части сердце. Ведь оно такое хрупкое, маленькое и чувствительное. Оно просто полюбило не того. Оно просто не знало, какое нутро скрывается за этой красивой обёрткой. Мужчина психует и с силой кидает тряпку на грязный пол, а следом летит туда сам, жаль, что не с той силой, чтобы разбиться. Рука ложится на левую сторону груди и с силой сжимает ткань. Больно. Очень. Кроме этой боли Минхо не чувствует ничего. Абсолютно. Как будто теперь он пуст. Как внутри, так и снаружи. Он был слишком глуп, но потраченное время не вернёшь. Три года он был любовником. С ним изменяли. К нему приезжали, его брали, испивали, как самое старое и дорогое вино, а после оставляли под покровом ночи одного. И, на тот момент совсем молодой парень, не понимал всю ситуацию. Ему нравилось, и он был полностью этим доволен. А самое главное, что он знал. Он прекрасно знал, что был любовником и совершенно этому не противился. После случился развод, ведь жена этого мужчины узнала о изменах. Ещё три чёртовых года Минхо кидали из стороны в сторону. К нему приезжали, трахали, обещали счастливую жизнь и уезжали. А он полюбил. Сильно и искренне, не разглядывая нутро этого подонка. Был согласен видеть только поверхностую картинку и радоваться жизни. Ведь всё это время и любовником-то он был не одним, их было минимум пять за раз, по очереди. Но, как думал парень, случилось чудо. Этот самый мужчина выбрал его. Предложил стать партнёрами по жизни. Клялся, что любит. И всего за год совместной жизни Минхо понял, как же ошибся. Он убил почти семь лет своей жизни на подонка, изменщика, насильника. Он начал бить, пинать парня практически сразу. Почувствовал власть, а Ли терпел. Любил. Теперь, уже будучи тридцатилетним мужчиной, он остался совсем один. В пустой, пыльной квартире, где никого не было уже год. Даже чтобы просто прибраться. Единственное, что у него правда есть — стабильная работа, которой он чуть не лишился из-за любви всей своей жизни. Тот заявил, что Минхо не должен работать. Да и скорее всего он сам же на работу не ходил, а трахался, ведь именно он здесь изменщик. Ох, как же Ли был слеп и глуп. Слушал лишь сердце, что уже не собрать. Оно разбилось на миллионы маленьких кровавых стекляшек. А ведь само виновато. Собирать себя заново очень трудно, но мужчина сможет. Главное, что он сам в это верит. Минхо поднимается с ледяного пола и слегка отряхивает свои брюки. Тряпку в руки и пошёл. Через час он заканчивает вытирать пыль. Теперь каждая плоская поверхность, не считая пола, буквально блестит, а это уже радует. Следом в ход идёт пылесос и швабра. Черные берцы не на мускулистых ногах, как было раньше, а на обувной полке. Разобранные вещи начинают придавать жилью более-менее уютную и комфортную атмосферу, а сам Минхо хорошо отвлекается на домашние дела. Он готовит себе овсяную кашу, и плевать, что на ужин. Его бывший терпеть её не мог, поэтому Ли всегда себе отказывал в любимом и вкусном завтраке. Но теперь это в прошлом, и мужчина наконец может спокойно наслаждаться едой. Да и вообще чем угодно! Это радует, не даёт слишком сильно уйти в себя. Он, в принципе, старается отпустить ситуацию, не смотря на её семилетнюю длительность. Это не важно, главное, что сейчас всё хорошо. Хоть Минхо и понимает — хорошо уже не будет. Вряд ли он, будучи геем, в свой тридцатник сможет завести здоровые и крепкие отношения. Да он о них даже ничего не знает! Он вроде не стар, в самом расцвете сил, но ведь сейчас всё крутится возле молодых. Конечно, многие любят постарше, с опытом. Только вот опыта нет. Кто захочет склеивать его разбитое сердце? Кто захочет выслушивать проблемы, успокаивать и объяснять вроде бы простые, но такие сложные вещи? Да в том-то и дело, что никто. Всем плевать. *** Мужчина медленно шагает по каменистой дорожке парка, не обращая внимания на его шум. В выходные дни жаркого лета всегда множество народа, поэтому он и вышел из своего мрачного укрытия. Становиться социофобной плесенью он пока не желает. Глаза сами собой прикрываются, намекая, что нужно бы наконец перестать громко ныть по ночам и полностью отказываться от сна, нагружая себя работой. Минхо делает ещё несколько слепых шагов и чувствует, как в него кто-то врезается. Бедный парень теряет равновесие, отшатываясь назад и норовя упасть, но реакция Ли срабатывает моментально. Он ловит чужую сладкую вату, а после уже и пострадавшего за его яркую футболку. Незнакомец тихо ругается себе под нос и восстанавливает равновесие. Мужчина шокировано пялится в медовую бездну чужих глаз, что пялятся в ответ, изучая и запоминая обидчика. Сладкая вата потихоньку тает, и капли сахара начинают стекать на грубые пальцы. Он отмирает и теперь пялится на то, что поймал куда быстрее, а после отдаёт её владельцу. Стыдно. Он ведь от усталости и своих давящих мыслей не был внимателен и создал неловкую и травмоопасную ситуацию. Мужчина прокашливается и старается не смотреть на красивое лицо с милыми пухлыми щеками. До больного зуда в кончиках пальцев хочется к ним прикоснуться. — Извините пожалуйста, я был невнимателен. Вы не пострадали? Вам нужна помощь?— первым отмирает парень, принимая свою сладость. Он выглядит взволнованно, хотя вроде сам чуть не пострадал. — Да со мной всё хорошо, а Вы как?.. Всё же я больше виноват в столкновении. Могу я как-то вам помочь или извиниться?— Минхо на пару секунд жмурит глаза, пытаясь прийти в себя и немного подумать о сложившейся ситуации. Перед ним нечеловечески красивый парень, неловко и немного обеспокоенно улыбается, обнажая ровные белоснежные зубы. Крупные мурашки разбегаются по горячей загорелой коже в попытках согреть, хотя куда сильнее уже? Он совсем не понимает ни свои ощущения, ни реакцию тела. Такого никогда не было от простого пронзительного взгляда в саму чёрствую душу, что всё ещё держится, но из последних сил. — Ну, вы заняты сейчас? Я был бы не против пообедать с вами за ваш счёт, — он хитро улыбается и откусывает кусочек сладости, слегка пачкая пухлые розоватые губы. У Минхо резко появляется навязчивая мысль сцеловать или нежно слизать этот вкус. Она затмевает всё в его голове, но он мигом пытается отвлечься. — Я Джисон, кстати. — Минхо, и нет, я не занят. Можем пойти в кафе неподалёку, я с радостью оплачу нам обед,— он сдержанно улыбается и направляется с парнем в это самое кафе, поддерживая лёгкий разговор и узнавая мелкие подробности друг о друге. С этим человеком приятно и легко. Он не спрашивал слишком личное, интересовался лишь тем, о чём упоминал сам мужчина, да и впринципе говорил больше. За эти семь долгих лет Ли уже наговорился в пустоту. Сейчас же хочется быть лишь слушателем, но не делать вид вселенской заинтересованности, а правда слушать и спрашивать некоторые детали, размышлять над сказанным и поддерживать. Ему этого очень не хватало, но он терпел, а ведь всё зря. В кафе парни сделали заказ и заняли свободный круглый столик. Диванчики выглядили немного потрёпано, но это добавляло атмосферы заведению. — Сколько тебе лет?— они спокойно перешли с вежливой формы общения, ведь так общаться довольно не комфортно. — Мне двадцать три, я только закончил университет, — дружелюбно улыбается Джисон и переводит внимание на официанта, что принёс их обед, а Минхо готов от такой улыбки растечься лужицей на этом потёртом диване. Никогда на него никто так не действовал, тем более почти незнакомый человек. Он не понимает собственную реакцию, но старается много не думать. — А тебе? — Мне тридцать, старый я уже, — мужчина по-доброму усмехается и отпивает свой горячий кофе. Не любит, но пьёт. Терпит. — Да не, ты ещё молодой! По тебе и не скажешь, что столько... — он начинает есть, все также продолжая рассказывать о себе и обо всём на свете. Им обоим необычно легко друг с другом, и общий незапланированный обед проходит на ура. Они обмениваются контактами, и Джисон быстро убегает по делам, а мужчина остаётся полностью пустым внутри. Он всё ещё не понимает, чем привлёк его этот жизнерадостный комок энергии и счастья, но след на душе точно остался. Сердце-то разбито, оно не бьётся, учащаясь от красоты незнакомца, кровь по венам не гонит, пульса тоже нет. Он уже не живой, но всё ещё пытается остаться в этом чёрством мире, где его детской надежде, любви и глупости места нет. *** На огромное удивление, Джисон нежданно-негаданно появляется в его жизни. Отправляет маленькое сообщение, греющее высохшую душу, среди рабочего загруженного дня. Они договариваются о встрече в том самом парке в конце дня, чтобы просто погулять. По словам парня, Минхо ему очень понравился как собеседник, и он бы хотел поделиться ещё несколькими захватывающими историями и поближе узнать самого мужчину. А Ли, буквально как подросток, крутился на офисном кресле, тихонько смеясь себе под нос, а на вопросительный взгляд своего секретаря отправил ту работать, а не прохлаждаться и собирать сплетни. К концу рабочего дня мужчина за считанные минуты добрался до назначенного места встречи и с нетерпением ждал парня. Тот слегка опоздал, но они не заострили на этом внимание, а лишь неловко улыбнулись и медленно пошли по каменистой дорожке парка, освещённой лишь парой фонарей и ярким светом полной луны. Им вновь было легко и комфортно вместе, никто не хотел расставаться, но было довольно поздно. Минхо героически подвёз младшего, а после ещё около получаса отходил от давно позабытых эмоций и ощущений. Таких встреч было слишком много за прошедшие два месяца. Они буквально проводили чуть ли не каждый вечер вместе, в этом самом парке. Иногда, если успевали, покупали по сладкой вате, делали себе усы из неё и снимали кучу селфи. Ли чувствовал, как медленно и постепенно влюблял в себя Хана, но каждая такая мысль обдавала его ледяным страхом, обжигая восстанавливающуюся душу. Он не мог так быстро отойти, особенно читая по вечерам новые сообщения о бесконечной любви этого придурка и желании вернуть их отношения. Боль заглушала всё хорошее, не давая разрастаться новым чувствам и зарастать старым ранам. Сердце всё также разбито, а его осколки больно впились в органы, оставляя внутреннее кровотечение. Это невыносимо, но мужчина терпит. Ему просто нужно это пережить. *** Джисон оказался не из тех простых молодых и ветреных парней. Он не игрался с людьми и не бросал их, всегда интересовался жизнью мужчины, его делами, работой. Но больше всего его волновало семейное положение Минхо. Хан старался не поднимать эту тему, но на очередной прогулке любопытство взяло верх. Он осторожно подступился и, наконец, спросил: — Хо, а почему ты не женат и вообще не имеешь отношений в таком-то возрасте? — перевёл всё в простую шутку и чистый интерес, скрывая за ними искренние чувства и эмоции. Он не хотел всё испортить, особенно потерять эту тонкую нить их общения, что всё намеревалась ускользнуть. — Не получилось, я мучился с человеком семь лет, пока не понял всё его нутро. Пока что больше не хочу отношений, да и вряд ли получится, всё же я не молодой, да ещё и гей, — мужчина грустно усмехается и кусает их общую сладкую вату. Вкусно, хотя он с самого детства обходил ту стороной, не решаясь даже попробовать данную сладость. — А ты бы смог построить отношения с разницей в возрасте, ну, хоть как у нас?  — задаёт вопрос в лоб, пытаясь отыскать лазейку и подступиться ближе, прямо в самое сердце. Он ведь не знает, что оно разбито, и, прежде чем проникнуть внутрь, придётся его склеить. Такую хрупкую вещь нужно беречь, а её швырнули и растоптали о грязную землю. — Говорят, что семь — удачное число, но вот мне что-то не повезло, как видишь. Я бы смог, но вот только не найдёшь такого парнишку, чтобы сам захотел быть со мной. Я сложный. Или же просто выпендриваюсь много,— он говорит совершенно спокойно, но грудь обжигает новая волна боли и воспоминаний. От этого нужно как-то избавляться. Минхо понимает, к чему эти все вопросы, понимает чувства парня, но он не уверен, а сможет ли сейчас их принять? Сможет ли оправдать его желания? Он не знает и не понимает, что же делать. У него нет опыта и знаний. — А со мной смог бы?.. Ты мне нравишься,  я думаю, ты и так это понял, — за их ниточку он уже не переживает, ведь держит её крепко, она не сможет ускользнуть. — Не сейчас, возможно, позже, а возможно, никогда, — но она легко вырывается, связывая горло Джисона тугими узлами. Он не думал, что это может быть так больно, ведь никогда ранее не признавался в любви или симпатии. — Почему? Расскажи, объясни, пожалуйста.. И он рассказывает. Это не выходит спокойно и безэмоционально. Хан видит всё: как мужчина любил, как страдал, как ему больно сейчас и с чем он пытается справиться. Не закончить жизнь или просто днями напролёт пытаться всё вернуть. Он пытается жить, разлюбить, забыть и перестать чувствовать что-то при упоминании одного даже имени. Минхо мучается, а эти простые прогулки с лёгкими и смешными разговорами его лечат. Они помогают ему не сидеть по вечерам в четырёх стенах и думать : почему же он такой? Чем он так плох? Эти вылазки дают ему почувствовать себя живым, как было до того, как он полюбил. И Джисон всё понимает и в конце рассказа, замечая застывшие в каньячных глазах слёзы, спокойно обнимает. Он не лезет получить ласку, хочет просто поддержать и помочь справиться с этими сложными обстоятельствами. А мужчина принимает, не отказывается и не отталкивает. Он крепко обнимает чужую талию и, спрятав голову в пушистой макушке, плачет. Спокойно выдаёт свою слабость, раскрывается и показывает искалеченную душу и разбитое сердце. Показывает, что придётся вынимать каждый осколок и склеивать слишком хрупкий орган. Это сложно, долго и болезненно, ему кажется, что никто не готов за это взяться, даже он сам, но Джисон начинает без приглашения. Ему показали, а он готов. Парень шепчет успокаивающие слова и предлагает отвезти его домой. Он не уходит, не уезжает, а остаётся с ним. Квартира блестит, ведь в ней ежедневно убираются, дабы отвлечься от ненужных мыслей. Холодильник забит вкусной едой, приготовленной старшим. Он практически не ест, но так успокаивает свои руки, что дрожат по вечерам сильнее обычного. Им вновь комфортно вместе. Впервые за долгое время Минхо успокаивается и засыпает, да и не просто так, а в чужих руках. Те продолжают перебирать тёмные мягкие пряди, делая лёгкий массаж головы и обдумывая рассказ мужчины. Он тронул Хана до глубины души, задел чувствительное сердце. Желание показать ему настоящую любовь и заботу велико и только растёт, а парень и не собирается его подавлять. Ему хочется починить, залатать, оживить чужое сердце. Он чувствует, что это нужно им обоим и теперь точно не отступит, ведь понял всё, что ему было нужно. *** Спустя ещё месяц Минхо сдаётся. Он больше не отказывается от тёплых касаний, нежных слов и долгих свиданий, в которые обязательно входит поход за сладкой ватой. Джисон добился его. Было трудно, ведь страх забирал контроль мужчины, нашёптывая ему всякие гадости и различные ужастные ситуации, но он справился. С помощью, теперь уже, своего парня, Ли перестал придумывать и заглядывать в несуществующее будущее. Его сердце медленно склеивали, возвращая ему былую функциональность, и это не могло не радовать. Да, его всё ещё не отпускали мысли о бывшем придурке, но любви и других положительных чувств он к нему больше не ощущал. Только боль, отвращение и презрение. Тот продолжал писать, искать встречи и создавать новые аккаунты, но взамен стал заблокированным. Хан помогал о нём не думать и посылает того сам на три весёлые буквы, за что Минхо долго и нежно его целует, благодаря. Такой у них язык любви. Трепетные касания, долгие обьятия, нежные и мучительные поцелуи, растрёпанные волосы и лёгкий массаж. Он сам влюблён и теперь не безответно. Его искренне любят, дарят чувства, ощущение нужности и заботу. В скором времени парни даже съезжаются, начиная делить совместный быт, где начинаются первые проблемы. — Хоша, я сам помою посуду, садись и поешь, — грозно говорит Джисон и с силой забирает грязную посуду из рук мужчины, относя её в раковину, и сам начинает мыть. Минхо же не слушает, уходя за ним, а не ужинать. — Я должен сам посуду мыть, ну ты чего, — он встаёт рядом, пытаясь перенять дело, но парень упорно не даёт. — Мне не трудно, тем более ты и так всё время прибираешься, моешь посуду, готовишь, а мне просто сидеть что ли? Тем более, о чём мы договорились? Я поем на корпоративе, ты дома, но почему-то я пришёл сытый, а ты даже не прикоснулся к еде. Сел и ешь. Джисон не специально, он просто очень сильно переживает за него, ведь его мужчина и так пропускает то завтраки, то обеды, предпочитая голодать. А у Минхо от такого тона начинает дрожать нижняя губа. Он понимает, что Хан — не он, но ничего сделать не может. Подавляет в себе слёзы, не выдаёт своё состояние и садится за стол, но еда теперь уже точно в него не залезет. Ему больно и страшно — это всё подсознательно. Он привык всё делать сам, обслуживать бывшего любимого и послушно выполнять его приказы. Минхо крупно трясёт, пока он берётся за столовые приборы, а Хан тут же бросает глупую грязную посуду и подсаживается к нему. Он мокрыми руками забирает ложку из рук и разворачивает лицо мужчины к себе. — Прости, прости, прости... Я не хотел, Хо... Извини пожалуйста, я просто очень сильно переживаю за тебя, нельзя же ведь голодать... — он шепчет ему в самые губы и начинает покрывать лицо поцелуями-бабочками, всё также тихо извиняясь. Ли всхлипывает и после первого же поцелуя выпускает горькие слёзы, обнимая парня и прижимая его к себе как можно ближе. Он понимает, принимает и обязательно поест, только успокоится в родных и самых любимых руках. — Всё хорошо, правда...  — он перестаёт плакать, но вот оторваться от любимого не в силах. — Я обязательно сейчас поем... Посидишь со мной?.. Джисон кивает в согласии, ведь как он может ему отказать? Любовь между ними сильна, осталось лишь перетерпеть все невзгоды и справиться с ними вместе. Минхо спокойно ужинает в компании своего любимого, пока тот счастливо рассказывает события прошедшего дня, а после они вместе смотрят фильм и засыпают в обнимку. *** Мужчину вновь достаёт его бывший. Купил ещё одну сим-карту и продолжает написывать, просить ненужных встреч, интересоваться его делами, будто ему правда это нужно. Джисон вновь со спокойным сердцем блокирует контакт на чужом телефоне и вытаскивает своего возлюбленного прогуляться и проветриться от ненужных мыслей. В их любимом парке практически нет людей, и это радует. Они долго ходят и много разговаривают, пока на глаза мужчины не попадается знакомый силуэт. Он узнает его из тысячи, ведь хорошо изучил за прошедшие семь лет. Минхо моментально застывает, улавливая зрительный контакт. Хан сначала ничего не понимает и машет ладонью перед его лицом. Когда видит, что это не помогло, то смотрит туда же и сразу догадывается. Перед ними, вдалеке, стоит мужчина лет сорока с пышным букетом красных роз и уверенно усмехается, а после начинает подходить. Джисон легонько стукает любимого в плечо, не вызывая никакой ответной реакции. В голову приходит осознание — он не нужен Минхо, тот использовал его просто чтобы отвлечься и оправиться от тяжёлого расставания. Он смотрит лишь на своего бывшего и молчит. Всё ещё любит его, а не Хана. Горло сдавливает болезненный ком, а глаза щиплет от подступающих слёз. Он ведь помогал, поддерживал, лечил, а все зря. Парень кидает их общую сладкую вату в мусорку и убегает. Джисон ревнует, хотя не имеет на это права, ведь кто он для Минхо? Для его Хо? Никто. Его просто использовали, а ведь сам же полез. Он на бегу стирает солёную влагу с пухлых щёк, не оборачиваясь. Минхо отмирает в тот момент, как перестаёт чувствовать любимого рядом. Он моментально оборачивается, не понимая, почему же тот убежал и пытается побежать за ним, как вдруг его за рукав хватает крепкая мужская рука. Мужчина удерживает Ли и поворачивает к себе лицом, не обращая внимания на сбежавщего компаньона. — Минхоша,— мерзко тянет мужчина, растягивая губы в отвратительной ухмылке и протягивает букет. Сам же Минхо прикусывает нижнюю губу и отвешивает бывшему звонкую пощёчину. Он устал, давно хотел это сделать. — Можно было запомнить хотя бы то, что у меня аллергия на розы, — цедит сквозь зубы и вновь порывается убежать вслед за своим парнем, понимая, что того задело, но его грубо хватают за руку. — Всегда принимал, а тут выпендриваешься. Что, уже нашёл мне замену? Как ебёт хоть? — выплёвывает, пытаясь вновь сломать, только теперь окончательно, — давай всё вернём? Всё же ты был одним из лучших партнёров,— не договоривает, но догадаться не трудно — он был партнёром по постели. — Да пошёл ты, перестань меня доставать, искать встреч и портить мою жизнь своим присутствием! — Минхо ударяет ещё раз и убегает за тем, кто правда его любит. За тем, кого любит он сам. *** Он догоняет Джисона на самом выходе из парка. Оба тяжело дышат и оба в слезах. Минхо хватает парня за руку, переплетая пальцы, что немного зудят от двух неслабых ударов. Хан же пытается вырваться и убежать вновь. Он надеется, что всё не так понял, но по какой-то неведомой причине его мозг не воспринимает ожидание за правду. — Пусти, Хо! Иди обратно, он тебя ждёт... Ты его любишь, а не меня... Зачем же было играть?.. — вопрос риторический, и мужчина не отвечает, а лишь целует влажные искусанные губы. Парень сначала сопротивляется, пытается оттолкнуть, но всё же сдаётся. Голова пустеет, а в груди перестаёт ныть обеспокоенное сердце. — Без тебя вся сахарная вата в парке ни о чём... Они вместе возвращаются домой, всю дорогу не нарушая тишину. Напряжение в ней можно спокойно резать чем-то острым, это давит, но оба молчат. Как только мужчина переступает порог квартиры, из него само по себе вырывается: — Я тебя люблю, а не его, Сони... — парень смотрит на него с надеждой и лёгким недоверием, а Минхо продолжает. — Я просто растерялся, не ожидал его увидеть... Прости пожалуйста, это... Но Джисон его перебивает требовательным поцелуем. Он очень рад, что просто напридумывал всякого, и сейчас всё хорошо, ведь выбрали его. Парень обвивает чужую шею своими изящными руками и, прижавшись ближе, запрыгивает на мужчину, скрещивая стройные ноги на тонкой талии. — По-моему, это не самый хороший способ поговорить... Не к месту, — сомнения мужчины понятны. Он боится, что после они не поговорят, что секс всё решит и будет решать в дальнейшем. — Плевать. Если ты не против конечно... — парню нужно отпустить свой страх, он не думает решать всё через постель, но начать же с чего-то нужно. Они оба готовы перейти к новому этапу своих отношений и открыть тела друг другу. Ли в спешке стягивает кроссовки, наступая на их пятки и уносит возбуждённое тело в общую спальню. Парень не перестаёт его целовать, наслаждаясь теплотой и настойчивостью. Они вместе падают на светлые простыни, наконец отрываясь и начиная руками блуждать и изучать ранее не тронутые друг другом тела. Минхо ловко подхватывает край яркой футболки, неспешно стягивая ту и открывая себе вид на стройное подтянутое тело. Каждый его изгиб прекрасен, хочется покрыть поцелуями всё тело, не пропуская ничего. Джисон повторяет его действия и сразу же прикасается к кубикам пресса, обнажая ровные зубы в довольной ухмылке. В его глазах сверкают искры, наслаждаясь представленным телом. Ему дают овладеть собой, полностью доверяя и отдаваясь. Мучения продолжать больше нет сил, и они вместе избавляются от низа, помогая друг другу, прерываясь на мокрые и страстные поцелуи. Мужчина, совсем не стесняясь, разворачивается на живот и привстаёт на колени, полностью раскрывается и сбито шепчет. — Нижний ящик тумбы, самая даль... — он с силой сжимает простынь, чувствуя новую волну возбуждения, обдающую его крупными мурашками и дрожью. Джисон быстро достаёт из указанного места пачку презервативов и небольшой тюбик смазки, улыбаясь собственным пошлым мыслям. — Доверяешь мне? — в ответ видит лёгкий кивок и хриплый тяжёлый выдох. — Расслабься. Он выливает себе на пальцы немного смазки и сразу же начинает вводить указательный палец, растягивая тугие стенки. Они тихо стонут в унисон: один – от давно забытого чувства наполненности, а второй – от развратного вида старшего и ощутимой тугости вокруг тонкого длиного пальца. Растяжка затягивается, но они и не спешат, сполна наслаждаются крышесносными ощущениями. Хан вводит ещё один палец, разводя их на манере ножниц и проталкивая глубже, в попытках нащупать простату. Лёгкое давление на чувствительный комок нервов сопровождается громким звонким стоном, разносящимся по всей квартире. Джисон продолжает, вводя ещё один палец и наклоняется, начиная оставлять на загривке лёгкие укусы и алые засосы. Из мужчины вырываются более громкие стоны от длительной ласки и ощущения тяжести чужого тела на себе. Он полностью расслабляется в его руках, уже не думая ни о чём. Почувствовав, что пальцы Минхо принимает отлично, и боли не возникает, Джисон их убирает, наблюдая за быстро сжимающимся отверстием. Мужчина разочарованно выдыхает, чувствуя неприятную пустоту и больно пульсирующий член. Живот сильнее сводит спазмами, и он опускается на кровать, начиная тереться о неприятную для чувствительной кожи ткань. Осознание приходит не сразу, но как только Ли понимает, что его парень не продолжает, а лишь сидит рядом, входит в панику. Он не попросил разрешения. Джисон вопросительно вскидывает брови, не понимая, почему же старший остановился и больше не доставляет себе удовольствия, но следующая картина поражает его ещё сильнее. Мужчина поднимается на дрожаших руках и разворачивается к нему, тяжело дыша и пытаясь не прикрывать глаза в сильном возбуждении. — Как ты... — голос дрожит и хрипит, выдавая страх и разочарование, но от чего? — Какую ты хочешь ласку?.. — Если ты решил, что растяжка — это то, что нужно заслужить, то нет, Хо. Всё в порядке, — Хан запускает руку в его волосы, слегка оттягивая пряди и вызывая ещё один довольной стон. Нашёл его новую эрогенную зону. — Нет же... Я не попросил разрешения и начал помогать себе, — он оглядывает Джисона и ложится между его ног, рукой начиная водить по возбуждённому органу и оценивать взглядом – осилит ли? Парень не сразу понимает, но после сопоставляет в своей голове несколько вещей и подхватывает Минхо, усаживая его перед собой. Тот удивлённо распахивает красивые зеньки и не ждёт пояснения. — Ты не хочешь?.. Тебе не приятно?.. Извини, пожалуйста, я хотел... — Минхо нервно водит руками по собственному телу, стараясь закрыться от пристального взгляда медовых глаз. Становится стыдно. — Стой, подожди, — Хан подносит свой указательный палец к его губам, ловко перебивая. — Я хочу, чтобы ты сделал мне приятно, но не потому, что ты сделал что-то не то, а потому, что ты это хочешь. — Ты уверен? Всё же... — он замирает, не веря в происходящее. Такое правда может быть?.. — Да, я уверен. И теперь пойми, почему я тебе отказывал в сексе несколько раз. Ты хотел так извиниться, а мне хватит простых слов и не более, понял? — он слушает несколько секунд идеальную тишину, прерываемую тяжёлым дыханием. — Ещё раз спрашиваю, понял? — Да... Мы продолжим?.. — Минхо постарается отдаваться своим чувствам и желаниям, не забывая про партнёра. И разговаривать, ему это помогает. Сердце восстанавливается медленно, но уверенно. Множество мелких осколков уже на своих местах, и это достижение для Минхо. Ему стало гораздо легче с появлением в его жизни Джисона. Джисон кивает и целует. Нежно, мягко, но вместе с этим пошло и желанно. Они теряются в этот вечер друг в друге, познают ранее неизведанное, открывают новые точки и зоны удовольствия, с радостью их стимулируя и раздражая, ведь от этого только больший кайф. Минхо старается не придерживаться того, что было установлено между ним и его бывшим. Это получается с трудом, но ему помогают. Его не бросают, не орут и не бьют, а поддерживают и показывают, как нужно. Их занятие любовью выходит нежным, трепетным, чувственным. Они оба получают мощный оргазм до ярких звёзд перед открытыми глазами. Мужчина признаётся, что за семь лет своей сексуальной жизни ни разу такого не было и искренне благодарит за подаренные эмоции. Парни моются, меняют постельное бельё и ложаться вместе в обнимку, обсуждая произошедшую ситуацию. — Я правда его больше не люблю, только тебя... — Минхо выводит невидимые узоры на чужом теле, наслаждаясь лёгкой атмосферой и усталостью. — Я тебе верю, Хо. Просто в тот момент я не думал, просто убегал. Извини, нужно было вместе с тобой ему втащить как следует, — они вместе звонко смеются и вновь целуются. — Надеюсь, ты не думаешь, что этот секс был вместо разговора?.. — Нет конечно, просто думал, что его сейчас не должно было быть, тем более первого, но ты мне уже всё объяснил... — Ты прекрасно справляешься, Хо! Я тебя так сильно люблю... — И я тебя, Сони, — они вновь соединяют пухлые губы друг друга, сминая их и счастливо улыбаясь. Им безумно повезло друг с другом, они продолжат восстанавливать хрупкое сердце Минхо, есть сладкую вату, играться, пробовать новое и любить.