El amor es ciego

Вечереет. Закатное солнце красиво отсвечивает золотыми бликами на воде в бассейне, которая содрогается от громких выкриков празднующих людей и звона бокалов. Весь двор светится огнями самых разных цветов и каждому, кто находится там, сейчас весело, ведь это очень важный день. День рождения их главы. День рождения Ким Хонджуна. Сам именинник уже порядком устал от такого количества внимания и шума за один вечер, но вопреки этому старается держаться достойно и даже поддерживать небольшие светские беседы со своими гостями. Абсолютно каждая девушка уже успела поговорить с Кимом, дать ему свой номер телефона, а также немного позаигрывать, однако его, кажется, интересует совсем не это. Зоркие кофейные глаза всё время смотрят лишь на одного человека, и на губах играет ехидная ухмылка. Кажется, Хонджун что-то задумал, но доверять это никому не стал. В какой-то момент он перестал даже слушать своего лучшего друга Минги, рассказывающего ему очередную великолепную историю из жизни, случившуюся с ним в возрасте трёх лет. Ким словно хищник, заприметивший свою жертву. Скулы напряжены, поля шляпы создают таинственную тень, прикрывающую его глаза, а длинные, тонкие пальцы так и норовят сдавить бокал, который держат. Первое время необычное поведение друга каким-то невероятным образом проскальзывает мимо Минги, однако вскоре он замечает, что тот на него даже не смотрит. — Блять, Хонджун, — он окликает Кима и тот поворачивается к нему так, будто только вышел из транса. — что с тобой сегодня? Ты меня вообще слушаешь? Целый день ходишь так, словно у тебя что-то случилось. — Я просто устал. — парень слабо улыбается и зевает в подтверждение своим словам. — Тут так шумно, что, кажется, я скоро оглохну. — Тогда, может, пойдём внутрь? — предлагает Минги, обеспокоено взглянув на товарища. — Там намного тише, да и все сейчас во дворе. — Нет! Я не могу. — резко, чуть ли не выкрикнув говорит Хонджун и мельком смотрит куда-то в сторону. — Я имел в виду... Я же именинник всё-таки, причина праздника и мне нужно остаться с гостями, поэтому я попросту не могу уйти. — Ну, как знаешь, — хмыкает Сон, не заметив ничего странного в поведении друга. — Я пойду. Мне позвать к тебе Сонхва? Услышав знакомое имя, Хонджун, который вновь пытается высмотреть кого-то сквозь толпу, хмурится и резко отрицательно мотает головой. Минги пару секунд испепеляет его взглядом, но в итоге сдаётся и изогнув бровь в удивлении, уходит. Ким в последнее время ведёт себя крайне странно и Сон даже предположить не может, что тот ещё выкинет. Тем временем, раздражение на лице лидера усиливается с каждой секундой. Мысли сменяются одна на другую в бешеном темпе, а порядком помутнённый из-за алкоголя рассудок призывает действовать и предпринять уже хоть что-то. Хонджуну требуется всего мгновение для того, чтобы поддаться порыву и выпив залпом бокал шампанского для смелости, он стремительно продвигается сквозь толпу, направляясь к диджею. Сказав тому, чтобы включил что-то танцевальное, парень подходит к столу и выпивает ещё один бокал, даже не посмотрев, что себе налил. Это уже скорее не для смелости, а чтобы на утро ничего не вспомнить. Но не настолько уж Хонджун и пьян, чтобы с рассветом всё забылось, как страшный сон. Где-то внутри ему всё же хочется, чтобы это осталось в памяти. Как только Ким слышит, что диджей включил подходящую музыку, он сразу уходит от стола и в слегка грубой форме просит всех людей расступиться и образовать большой круг, в котором будет достаточно свободного пространства. — Прошу прощения за беспокойство, мои дорогие друзья, — стоя в центре круга, говорит Хонджун на испанском, со своим слегка заметным корейским акцентом и хищно улыбается, рассматривая удивлённые лица вокруг него. — Надеюсь, вы не против, если я устрою небольшое отступление, верно? Едва осознав, что хочет сделать именинник, все девушки ахнули от восторга и предвкушения. Всякой из них хочется, чтобы Ким пригласил именно её, ведь это будет не только большой честью, но и каким-никаким шансом. Однако, не в этот раз. — В этот прекрасный вечер, я бы хотел пригласить сюда на танец со мной... — загадочно тянет Хонджун и заметив, что его цель стоит буквально в метре от него, пьяно ухмыляется, пока особи женского пола не сдерживая себя, кричат, что есть силы. — Пак Сонхва! Гости тут же начинают перешёптываться между собой, странно поглядывая на приглашённого парня. Сам же он чуть ли не сходит с ума в недоумении, пока Ким самодовольно тянет ему руку, облачённую в белую перчатку и зазывает в центр. Взаимностью Сонхва отвечать никак не собирается, а из губ вылетает только: — Хонджун, какого хуя... — но не дав ему закончить толком и не начавшуюся гневную тираду, Хонджун уволакивает его в центр, не терпя возражений. Большинство из присутствующих осуждающе молчат, заинтересованно наблюдая за тем, что будет происходить дальше. Остальные присвистывают и хлопают, радуясь тому, что наконец в их поле зрения появилось хоть что-то занятное. В самом деле, смотреть на это просто смешно: Хонджун уводит Сонхва в танец, а тот смиренно следует за ним, состроив жалостливый вид. Ким слишком хорошо умеет танцевать. Его движения быстрые, ловкие и отточенные. Он ведёт Пака в разные стороны, крутит его так, как хочет только он сам и с как можно более довольной улыбкой создаёт великолепное представление. Не для гостей, в первую очередь, для себя. Ему нравится наблюдать за Сонхва, который пытается состроить из себя непричастного к происходящему и выглядеть максимально отстранённо, при этом ни капли не сопротивляясь и позволяя Хонджуну продолжать. Второго это очень веселит. Настолько, что он даже позволяет себе сначала чуть не уронить Пака, а после поймать его в самый последний момент и приблизиться своим лицом к его на почти непозволительное расстояние. Сонхва совсем не был к этому готов, его сердце пропустило один удар, а глаза забегали в разные стороны в поиске возможности сбежать. Но он же не думает, что всё будет так просто? Прежде чем музыка прекратится, Хонджун его никуда не отпустит. Пак даже не успевает ничего сообразить, как тот вновь начинает кружить его, не давая продохнуть ни на секунду. Улыбка с лица Хонджуна не спадает ни на миг. Наоборот, с каждым совершённым движением становится всё шире и Сонхва даже успевает невольно засмотрется, но всему приходит конец, как и этому танцу. Звучит последняя нота в мелодии, Ким отстраняется, а Пак, вместо того, чтобы поблагодарить или откланяться зрителям, становится перед именинником и дарит ему звонкую, отрезвляющую пощёчину. Хонджун, сжимая челюсти, терпит. — Совсем уже ебанулся, придурок, — переключившись на корейский, шёпотом выпаливает Сонхва, прежде чем развернуться и не оборачиваясь, гордо уйти. Все моментально замерли в оцепенении, вскрикнув от шока. Хонджун же, постояв пару секунд, усмехается и направляется обратно к столу с алкоголем, попутно достав из кармана портсигар. Он сделал то, что хотел, остальное не так важно, но почему-то в его груди почти не ощутимо мечется чувство стыда перед Сонхва. Пару девушек подходят к Киму и встревоженно спрашивают в порядке ли он, однако, парень их уже не слышит, глубоко затянувшись табачным дымом. Щека, на которой Пак решил выплеснуть свои чувства, немного побаливает. Хонджун прикладывает к ней свою руку и чуть заметно улыбается, вспоминая произошедшее. Он этого и ожидал. Только ради возмущённого лица Сонхва и стоило затевать это всё. Выпив ещё бокал шампанского и выкурив сигарету до фильтра, на этом Ким не останавливается и продолжает в том же духе до ранней ночи, но держит определённую планку и не напивается так сильно, как хотел бы. Всё же ему кажется, что он сделал что-то не так. Сонхва за всё время так и не вышел во двор, хотя его друзья приходили к нему и звали наружу. Либо он держит обиду на Хонджуна, либо ему просто стыдно показываться перед гостями после того, что сделал второй. Пьяному мозгу Кима этого не понять. Его рука уже было тянется за тем, чтобы наполнить свой бокал очередным напитком, как вдруг его плечо отягощает чья-то ладонь. — Слушай, с тобой точно всё в порядке? — озадаченно спрашивает Минги. — Что, твой драгоценный Сонхва не дал, а ты обиделся? — Заткнись, — с лёгкой усмешкой шипит Хонджун, устало прикрыв глаза. — Лучше бы сказал, что мне делать. Он ведь злится на меня, да? — Похоже на то... — тихо заключает Сон. — А ты не пробовал сам пойти к нему и поговорить? — Нет, — отвечает Ким. — и не пойду. — Скажи честно, ты совсем придурок? — парень возмущённо вскидывает брови и встречается взглядом с Хонджуном, состроившим ему щенячьи глазки. — Сам это заварил, а теперь писаешься даже просто поговорить. Пойди и объяснись хотя бы. — Мне нечего объяснять, — он рассматривает плещущийся в бокале напиток и тяжело вздыхает. — Я и правда придурок, Минги. Сон понимающе замолкает, не найдя слов поддержки. Хонджун стоит, склонив голову и кивает, видимо, соглашаясь со своими мыслями. А ведь Минги прав: то, что начал Ким, расхлёбывать только ему и больше никому другому. Именно поэтому он резко подрывается и уходит на виллу под прицелом недоумевающего взгляда его друга. Пора бы всё разъяснить. Слегка пошатываясь, Хонджун находит комнату Сонхва и несколько раз стучится. Сердце гудит где-то в висках, сигарета в руке загадочно тлеет, а сам Ким чуть-ли не подпрыгивает в тот момент, когда Пак открывает дверь. Завидев знакомое лицо, парень с недовольным видом сразу порывается закрыть её, однако, Хонджун успевает подставить свою ногу и не дать ему так быстро уйти. Сонхва ничего не остаётся, кроме как впустить незваного гостя к себе. Неспешно пройдя внутрь, Ким садится на кресло, снимает шляпу и бесцеремонно затягивается табачным дымом, в то время как Пак устраивается на своей кровати напротив, ожидая объяснений. — Тебя вообще манерам не учили? — язвит Сонхва на корейском. — Я не разрешал курить у себя в комнате. — Не в первый раз уже, — Хонджун усмехается, но послушно тушит сигарету пальцем. — Мне казалось, что ты уже привык. — Зачем пришёл? — с максимальной аккуратностью переводит тему. — Если ты, как и Юнхо пришёл просить меня о том, чтобы я вышел к остальным, то можешь сразу уходить. — Нет, я не за этим. — парень улыбается и наклоняется к Сонхва, поддержав инициативу говорить на корейском, чтоб даже если их кто-то да услышал, точно не понял, о чём идёт речь. — Не притворяйся, что тебе не понравилось, Хва. Разве ты не хотел этого? — Нет, не хотел, — резко отвечает Пак, проведя рукой по лицу. — Ты опозорил перед всеми и себя, и меня, а теперь ещё говоришь, что я этого хотел? Тебе было мало одной пощёчины? — Сонхва, я не слепой, — шёпотом щебечет Хонджун. — Я видел, что тебе понравилось. Ты вполне мог это прекратить, вырваться, но ты всего-навсего делал вид, будто ты меня не знаешь. Мне и без этого танца всё понятно. — Что тебе понятно? — он срывается на крик, но Ким мгновенно успокаивает его, поднеся палец к губам. — Ты ничего не знаешь, так что даже... — Не знаю того, что я тебе нравлюсь? — перебивает его Хонджун, после чего Сонхва замолкает и удивлённо смотрит ему в глаза. — Открою тебе секрет: это знают все. И я в их числе, Хва. Дыхание Пака сбилось, плечи напряглись. Воспользовавшись моментом, Ким медленно подходит к кровати и садится рядом с парнем, приластившись к его руке. Он никогда не был так близок к Сонхва, и дело даже не в физической дистанции. — Ну признайся уже, а? — шепчет Хонджун, забираясь к Паку в голову. — Тебе же понравилось... — Нет. — А мне вот понравилось... — он вздыхает и приближается губами к уху парня. — И ты мне нравишься. Я слепну от твоей красоты. Сонхва не знает, куда себя деть. Ему становится жарко, а запах алкоголя, исходящий от Кима, опьяняет и его тоже. В комнате становится слишком тесно для двоих и Пак как может сохраняет трезвый ум, однако, в такой обстановке получается хуже некуда. — Ну сам посуди. За мной, вон, столько девиц бегает, — говорит Хонджун и внезапно начинает икать. — а выбрал я тебя. — Столько девиц, — Сонхва усмехается. — И за чем же они бегают? За твоим перегаром? Ким на это не отвечает ровным счётом ничего. Повиснув у Пака на шее, он предельно аккуратно покрывает её поцелуями, наблюдая за реакцией первого. Тот сглатывает накопившуюся слюну, замечает, что перед глазами всё плывёт, но не отталкивает пьяного Хонджуна, хоть и не отвечает тем же. Сонхва попросту не знает, что сейчас делать. — Тебе нравится? — тихо спрашивает Ким, заглянув Паку в глаза, насколько это возможно в его положении. Парень слабо кивает и Хонджун продолжает начатое уже с большим напором. Сонхва правда нравится. Но Сонхва совсем не уверен в правильности происходящего в этой комнате. — Чего ты хочешь, Хонджун? — Пак произносит это еле слышно, даже не двигая губами. — Чего хочу я? — Ким сползает на пол, встаёт и устраивается у Сонхва на коленях, скоротив дистанцию между ними до совсем непозволительной. — Я хочу, чтобы ты забрал мою душу и сердце. Хочу, чтобы ты забрал то, что и так уже принадлежит тебе, Хва. Прикрыв глаза, Пак чувствует, как ладонь Хонджуна ложится ему на щёку. На улице кто-то разбил бутылку с алкоголем, отовсюду эхом раздаются крики и возгласы, которых Сонхва уже не слышит, сконцентировавшись только на присутствии Ким Хонджуна, сидящего у него на коленях. Возможно, проснувшись завтра утром тот ничего не вспомнит из этого вечера, но Паку плевать. Он напомнит, если будет нужно. — Я заберу, — уверенно говорит Сонхва, посмотрев Хонджуну в глаза. — только пообещай, что всё сказанное в этой комнате, является правдой, а не пьяным бредом. — Я не настолько пьян, чтобы мои слова были бредом, Хва, — возмущается Хонджун. — За меня всё говорит моё сердце. Взгляд Сонхва перемещается с глаз Кима на его губы. Медленно, осторожно и немного боязливо, он берёт лицо парня в свои руки и дарит ему поцелуй, молчаливо заявляя о том, что он верит в сказанное пару секунд назад. Паку хочется верить. Под напором Хонджуна он ложится на кровать, не отрываясь от поцелуя, но что-то всё же не даёт ему покоя. — Подожди... — в губы шепчет он. — Дверь нужно закрыть. И в слиянии они вдвоём идут к двери. Ким небрежно защёлкивает замок, после чего они возвращаются на кровать. После того вечера Ким Хонджун ушёл из комнаты Пак Сонхва, продолжив празднество, как ни в чём не бывало. Но на следующий день он пришёл вновь, как и во все последующие. Потому, что не забыл. Потому, что такое не забывается. Потому, что его душа и сердце принадлежат Пак Сонхва.