Ты мой любимый фильм

«Я везу тебя в лесополосу И хочу там расчленить» Глубокая темная ночь. За окном мелькают редкие фонари. Перегородки отбойников смешиваются в одно бесконечное полотнище. Прямыми рядами высажены тополя. Игорь прибавляет звук радио. Теперь всхлипы сидящей рядом девушки перемешиваются и заглушаются какой-то весьма мелодичной, но при этом задорной поп-песней. «-Нужно будет скинуть на флешку пару-тройку треков, как домой вернусь. Щас километров так через десять даже радио ловить перестанет.» Никакого сострадания эти слезы не вызывают у Грома. Наоборот, ненависть, граничащая с возбуждением. Глаза пробегаются по зеркалам. Левое, салонное, правое – все чисто. Даже на трассе в такое время едва ли встретишь хоть кого-то. Не отпуская руль, он тянется к заднему сиденью. Нащупав рукоятку, наконец переводит корпус в более удобное положения. - Если ты сейчас же не прекратишь ныть, то пуля окажется в твоей башке раньше, чем я планировал. – Все также, без эмоционально проговаривает Игорь. Не отводя взгляда от дороги, в воздухе одним запястьем рисует воображаемый круг пистолетом, демонстрируя его во всей красе своей вынужденной собеседнице. Опять осмотрев зеркала, Гром снисходит и поворачивает голову в сторону девушки. Все её лицо в подтеках черной туши, брови трагично сведены к переносице, волосы растрепаны, а слизистая глаз так чарующе мило покраснела. Если бы она еще перестала без конца шмыгать носом, то это была бы настоящая картина маслом. Произведение больного искусства.  «Я везу тебя в лесополосу И хочу до полусмерти избить» Дулом пистолета Игорь проводит по угольным струйкам на бледном лице девушки, заставляя ту невольно поморщиться и зажмурившись от страха отпрянуть ближе к стеклу. Её плечи и грудь юрко вздымаются, руки плотно перевязаны скотчем, также, как и ноги в районе щиколоток. Она вся под контролем. «Будут отдельно руки твои И отдельно твоя голова» Она сейчас как кукла. Безвольная, подвластная, кукла. Бери и делай что хочешь, все твое. Как скульптура в музеи, только можно трогать сколько влезет. Как самая красивая и желанная, но все же вещь. «Будут отдельно ноги твои И отдельно твоя пизда» Металлический ствол обводит поджатые губы и скользит к шее. На фарфоровой коже видно каждую венку, словно это не кожа, а тончайший белый лист.  Холодное дуло останавливается в впадине между ключицами. Яремная впадинка идеально подходит по размеру. Немного царапая, пистолет движется по телу дальше, оставляя за собой красные следы. Ткань шелковой блузы и бюстгальтера натягиваются под напором оружия. Игорь убирает пистолет от груди и кладет его всей поверхность на бедро девушки. По её кожи разбегаются мурашки. Юбка-карандаш легко пропускает табельное выше по бедру. - Юленька, не дрожи так. Ты же знаешь, что сама виновата во всем этом. « Всё потому что я один из тех немногих Кому ты не сказала слово «да»…» Юля нервно машет головой и из её глаз вновь катятся прозрачные слезы. - Нет, моя дорогая, ты прекрасно понимаешь почему я так поступаю с тобой. – Игорь убирает пистолет в подлокотник, возвращает руки обратно на руль. - Радость моя, пойми, таких девочек как ты нужно воспитывать, иначе грязь будет плодиться по миру с невиданной до сих пор скоростью. Но, что ты мне прикажешь делать, если твоя глупая головушка не хочет осознавать, что-я-то как раз, делаю все правильно и только для твоего блага. Вещание радио сменяется помехами. Гром полностью снимает магнитолу и разочарованно вздыхает. Остаток пути им придется провести в тишине, если конечно так можно выразится. Шум ветра, разбивающегося о лобовое, звуки работы самого автомобиля и глухое мычание Юли – все же не такое уж и затишье. «…Ты будешь кричать как сучка Так немодно будешь хрипеть» - Заткнись. Заткнись я сказал! – Бесцеремонно выпаливает мужчина. Девушка пугается и инстинктивно вскрикивает снова. Отстукивающие по рулю что-то пальцы левой руки Игоря метнувшись оказываются на шеи Юли. Душить нужно не сильно, но властно. Ещё рановато для смерти, а вот припугнуть не мешало бы. Под грубой ладонью Грома мечется кадычек. Он чувствует, как Пчелкина пытается сглотнуть, но, увы и ах, не получается. Девушка хрипит и лицо её начинает терять румянец. Рука снова на руле. «Ты будешь бежать, и сучья Под тобою будут хрустеть» Следующий поворот – их остановочка.   «… Едешь в машине и смотришь в окно Этой ночью в последний раз» Юля уже не пытается сопротивляться. Это бесполезно. Остается только ждать своей участи и надеяться, что все кончится хотя бы быстро. «Едешь и плачешь, что мать твоя — блядь И что отчим твой — пидарас» Игорь сворачивает в лесополосу по привычке включив поворотник, хотя трасса совсем опустела. Они далеко за городом. В сезон сюда заезжают только грибники и охотники, а остальную часть года место пустует. Идеально. Мужчина вспоминает, как когда тот был маленьким ездил сюда с отцом. Прости, пап, мне придется осквернить это место. Проехав дальше в чащу, Гром глушит машину и выходит из нее. Хлопнув дверью, закуривает. На самом деле, он крайне редко притрагивается к сигаретам, но сегодня особенный случай. Папироска медленно тлеет, оставляя после себя пепел. Дым немного отрезвляет. Да, разум сейчас должен быть холодный, а рука твердая. «Вот будет искать тебя мамка твоя Будет бегать по темным лесам» Окурок падает на землю и оказывается придавлен сверху тяжелым ботинком. Мужчина обходит машину в несколько шагов и останавливается возле двери пассажирского сиденья. Стоит пару секунд и открывает дверь. Совсем измотанная слезами и переживаниями девушка, поднимает полный мольбы взгляд. Игорь берет её за плечи, поднимает вытаскивая из салона так, будто она действительно тряпичная и нечего не весит, а затем все также бездушно бросает на землю. «Опознавать кучу трупов И сверять что-то по волосам» Гром присаживается на корточки возле извивающийся Юли. - Что, не получается ручки освободить? – Игорь наматывает на палец прядь волос у лица Пчелкиной. - Все забывал спросить, почему именно красный? Красивый конечно цвет, да больно броско вышло. Ярко. Вызывающе. Пошло. – вопрощает мужчина, гладя девушку по голове. Ну вот и пришел момент. Даже если кричать будет, все равно никто не услышит. Гром резким движением открывает скотч ото рта Юли. Та охает от смеси боли и неожиданности. - Игорь..Игорь, умоляю, одумайся! Прощу тебя, отпусти. Я..Я.. – не успевает она договорить, как резкая боль в районе ребер выбивает весь, итак немногочисленный воздух из ребер. «Всё потому что я один из тех немногих Кому ты не сказала слово «да»…» - Заткнись. У тебя уже была возможность сделать все правильно. Мужчина возвращается в машину. Не садясь во внутрь наслепо ищет подлокотник, а уже в нем и пистолет. «Если ты скажешь мне «да» То навсегда будет твоим белый свет» - Игорь! Игорь, прощу, прости меня. Д..давай вернем все как было. – то ли из-за страха, то ли, из-за холода голос девушки неконтролируемо дрожит. - Я была так глупа! Игорюш, ну и ты подумай, зачем тебе меня убивать? «Если ты скажешь мне «нет» То мой ответ будет «прощай навсегда»…» На деревьях колышутся листья. Ветер пробирает буквально до костей. Хочется поёжиться от холода. Гром возвращается, но в его руках уже красуется пистолет. - Ах, Юля, поздно ты одумалась, если вообще, одумалась. Ты грязная, лживая сука. Миру не к чему еще один разносчик грязи и блуда. Гром смотрит на кричащую девушку и сокращает расстояние между ними до минимума. Горделиво возвышаясь над Пчелкиной он вытягивает руку с пистолетом целясь прямиком в грудь.  «Если ты скажешь мне «нет» То мой ответ будет «прощай навсегда»…»