Разум или сердце

      (17.06.2024)       У Ани телефон на беззвучном никогда не стоял: уж слишком часто ей писали по делу. Дела были срочными, значит, и её ответ требовался в любое время суток. У менее важных чатов уведомления выключены. Их она читала со страдальческими вздохами.       Зато в её жизни имелся один человек, канал которого она читала с упоением, а новых уведомлений ждала и днём, и ночью. При этом на канал Александры Трусовой она подписана не была, так что приходилось самостоятельно ловить уведомления.       Этим ранним утром она не спала: бессонница мучила её ещё с Пекина. Бороться с ней невозможно, так что она пыталась свыкнуться. Пила чай с намешанными травами, которые якобы помогали, изливала душу в запароленные заметки, а по утрам гадала, что делать с внушительными мешками под глазами.       Сегодня у неё даже получилось заснуть, но долго удовольствие не длилось. Аня проснулась в четыре часа ночи. На возмущения сил не осталось, она лишь шумно выдохнула, разглядывая цифры на экране телефона. Занялась прочтением посыпавшихся на неё сообщений и не заметила, как прошло время. К полпятому глаза заболели от чтения в темноте. Всё заполонила красная пелена.       Шикая от боли и напряжения, она помассировала глаза ладонями. Боль не уменьшилась. Стоило бы сделать перерыв и попытаться заснуть. Это разумная мысль. Она всегда отвечала за логику и здравый смысл. Почему сейчас она выбрала проверить канал Саши, а не лечь спать? Почему она продолжала мучить себя?       Почему она не могла просто отпустить это… всё?       Что значило злосчастное «всё», что между ними было? Ох, знала бы это Аня. Знал бы хоть кто-то из них.       Вчерашние фото она уже видела, сегодняшние посты ещё не читала. В 02:07 — видеосообщение. Руки непроизвольно задрожали, когда она услышала радостный голос Саши. Это сродни пытке. Видеть её счастливой и понимать, что причиной этому не ты, а кто-то другой. Не из-за неё глаза Саши блестели как две полярные звезды на ночном небосклоне.       На небе Ани все звёзды давно погасли. Остались лишь затягивающие чёрные дыры.       Саша лепетала что-то о новостях и изменениях в жизни. Аня не понимала, к чему это всё, заслушавшись родным сладким голосом, а потом листнула по экрану вниз. Её будто током поразило. Осознание ударило под дых. Осознание реальности, правды. Правды о том, что она больше не часть жизни Саши. Аня сглотнула и прикрыла глаза.       Комната погрузилась в ещё больший мрак. Будто свет отрубило, но на деле Аня потухла ещё больше. Глубокий вздох. Ещё один. И ещё один. Всё, чтобы успокоиться. Не помогло: внутренности сжимались в узел, который невозможно распутать. Выдохнула, прислушиваясь к ощущениям. Хотела сделать ещё один вздох, но будто кто-то ограничил доступ к кислороду.       Что это за издевательства над и так не выдерживающей психикой Ани?       Аня откинулась на подушки под спиной и захныкала как маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку. А она ведь лишь краем глаза посмотрела на следующий пост. Пересланные в 04:28 сообщения из канала Макара Игнатова. И подпись. Судьбоносная подпись. Убийственная.       «Она сказала «ДА»!»       Два фото. Их достаточно, чтобы Аня потеряла опору, даже лёжа на постели в обществе слишком белых в темноте простыней и подушек. Саша и Макар. Вместе — они. Счастливые влюблённые голубки. Макар обвивал руками талию Саши, а её ладонь лежала у него на груди. В аккуратных касаниях чувствовалась нежность и забота.       Хотелось выть.       На втором фото — их ладони. Тонкие длинные пальцы Саши, которые так нравились Ане. Она любила их целовать, а потом переплетать их ладони. Сейчас так не сделаешь — не позволено. Ей больше не позволено. Потому что на безымянном пальце красовалось тонкое кольцо с небольшим камнем. Чужое кольцо от чужого человека.       Зато для Саши всё родное.       Ей сделали предложение. И она сказала да.       От нахлынувших мыслей Аня зажмурила глаза. Будто сейчас она их откроет, и всё будет хорошо. Будто она сможет вернуться в те времена, когда они беззаботно целовались с Сашей и думали, что станут счастливыми. Однажды обязательно станут. Только не факт, что счастливыми вместе.       Какая же это наглая ложь. Беззаботности в их отношениях не было, и счастливыми они не стали. Хотя… у Саши оставался шанс, и она вцепилась в него обеими руками. У Ани же отобрали все-все шансы. Непонятно, кто, Олимпиада, Марк или Макар, молчание Саши или сожжёные мосты между ними, но шансов больше не было.       Саша — и только она — счастье Ани.       Её счастье согласилось на предложение руки и сердца другого.       А Аня, наивная, надеялась, что сможет сохранить — удержать — Сашу. Нетушки. Не тут-то было — попросили вернуть. А она вернула. Пыталась бороться, но натыкалась непробиваемый игнор. Оборванное общение без никаких шансов на объяснения. Саша захотела — Саша сделала. Сказала как отрезала.       Аня пыталась уважать её решения, но отпустить не могла. Это было выше её сил. Поэтому сейчас по впалым щекам катились солёные слёзы. Они дорожкой текли до пересохших губ, которые Аня без конца кусала в попытках сдержать чувства, и там же они и оставались, в скором времени высыхая.       Её всегда восхищала огненность и пламенность Саши. Это проявлялось даже в насыщенно красных локонах, в которые Аня любила зарываться и наслаждаться их мягкостью и шелковистостью. Сейчас то ли волосы выцвели, то краска вымылась. Пыльный рыжий всё ещё подходил к выразительным глазам, но это было всё не то.       Не то. Всё не то.       Мир не тот. Жизнь не та.       Они не те.       Поведение Саши всегда отличалось вспыльчивостью. Она без лишних объяснений оборвала все связи с Аней, даже не попытавшись поговорить. Дальше они тоже не общались, но Аня с жадностью ловила все посты, где фигурировала фамилия Саши или её имя. Пыталась пересечься на разнообразных мероприятиях и поговорить.       Всего-навсего поговорить. Не хотелось, чтобы их связь кончилась… подобным. Аня нуждалась в окончании на хорошей ноте.       А Саша явно не нуждалась в Ане.       Ей, видимо, уже всё равно. Она растворялась в объятиях сначала Марка, потом — Макара. Сейчас на её безымянном пальце и вовсе покоилось кольцо.       А на пальцах Ани высыхали слёзы, потому что она утирала лицо ладонями.       Они такие разные.       Но они были счастливыми.       Были.

***

      (давным-давно, когда они ещё были счастливы)       Аня бесшумно переступила порог номера в отеле и вздохнула, радуясь привычной темноте после холодного яркого света в коридоре. Просторно и минималистично: лишь постель и журнальный столик, большего и не требовалось, ведь они много времени проводили за пределами номера. Здесь же они проводили ночи, зачастую бессонные. Но жаловаться она не смела, потому что ей довелось засыпать с Сашей.       Поэтому сейчас она не в своём номере, а номере Саши. Она развалилась на постели, закутавшись в кучи одеял. Ей никогда не бывало жарко, потому что жара к огню, по всей видимости, не котировалась. Ане вечно холодно, поэтому в её жизни и была Саша. Чтобы согреться горячим шёпотом на ухо и утешить себя крепкими объятиями.       — Ты сегодня так поздно, — обиженно захныкала Саша, с самого начала заметив появление Ани, несмотря на её старательность быть тихой, — я уж думала, ты не придёшь.       — Я всегда буду с тобой, дурочка, — хмуро пробормотала Аня, чувствуя, как сердце начало щемить. — Больше не говори такого, хорошо?       Саша едва ли разборчиво в темноте-то кивнула, и уголки её губ поползли вверх, когда Аня завалилась на чужую постель. Саша игриво прошлась пальцами по нежной коже от шеи по позвоночнику до поясницы, наслаждаясь чувствительности Ани к прикосновениями. Только они между собой разделяли трогательность и игривость их настроений.       Они были разными, но так прекрасно сочетались. Все бы точно завидовали их связи, если бы хоть знали о ней.       Аня правда не знала, что было между ними. Отношения втайне или дружба с привилегиями? Просто развлечение или что-то серьёзное? Сердце ныло от неопределённости, но Аня боялась разрушить очарование их связи лишними вопросами. Так что она просто наслаждалась, утащив растерянность в дальний ящик её души.       Саша положила голову на плечо Ани, а руки уместила на талии, чтобы притянуть её к себе поближе. Так, чтобы между ними и сантиметра лишнего не осталось, потому что хотелось чувствовать, ощущать. Любить — через касания, через блеск в глазах, через одно сердцебиение на двоих. Аня затаила дыхание, вслушиваясь в ощущения, пока Саша от скуки выводила пальцами по её предплечью непонятные никому, даже их художнице, узоры.       Романтично и сладко. Даже удивительно для Саши, но Аня смогла раскрыть в ней эту ласковую сторону.       В этом и заключались их взаимоотношения. Они обменивались опытом и познавали друг друга, делали это вместе — это самое главное. Аня научилась сарказму и едким фразочкам от Саши, а Саша поняла, как проявлять нежность. Вместе они чувствовали и узнавали, как справляться с эмоциями друг друга. Они — поддержка.       Они — любовь. Поэтому вместе они разделили первый поцелуй. И даже если на самом деле он первым не был, для них он таковым был. Они изловчались, но добавляли новые смыслы и краски в обычные действия и жесты. Для всех они крепко обнимались как подруги, но никто не замечал, как они целовались по укромным углам.       Для всех Аня сбегала в номер к Саше, чтобы посплетничать и поболтать, как и делали подруги, но, по правде говоря, она попросту не могла заснуть без родных объятий и целомудренного поцелуя в лоб, после которого Саша не выдерживала и смеялась, потому что так целовали покойников, а Аня находила это милым.       — Твои волосы щекочут меня, — усмехнулась Аня. В её голосе чувствовалась сонливость, с которой она вела борьбу, потому что хотелось ещё больше побыть с Сашей вместе и наедине. Но узорчатые касания убаюкивали.       — Эй, я думала, тебе нравятся мои волосы.       Только Саша могла совместить в голосе игривость с обидой. Впрочем, и обида-то была наигранной. На Аню злиться или обижаться невозможно, потому что она всегда смотрела большими светлыми глазами прямо в душу и выглядела как котёнок, которого хотелось подобрать и взять домой. Так и случилось: они приютили друг друга.       — Ещё как нравятся, — буркнула Аня, подтягивая подушку к себе поближе. Сегодня не было сил в шутку ругаться из-за деления подушек, поэтому Саша молча пододвинула Ане ещё и одеяло, чтобы та не замёрзла. — Но ты нравишься больше.       Слова непроизвольно выскользнули, сдержать их было невозможно: рядом с Сашей она вообще не думала, что правильно, что неправильно, что стоило делать, а что не стоило. Мозг отключался вместе с рациональностью и логикой — всему виной Саша с её дерзкой улыбкой и сияющими глазами. Так что сейчас она не думала, а просто говорила то, что чувствовала.       Даже если это было слишком откровенно для них. Слишком честно.       Говорить о чувствах — не их вариант, зато их вариант — разделять вместе ночи и прогонять бессонницу. Их вариант — целоваться, пока никто не видел, а потом делать вид, что они всего лишь очень близкие подруги. А может, так оно и было. Может, Саша и вовсе не видела никакой проблемы в неопределённости и отсутствии ярлыков, пока Аня страдала.       Это было удобно.       Но больно.       Молчать — не вариант для Ани, когда её распирало от всех тех чувств, которые она испытывала по отношению к Саше. Эмоции её обуревали как никогда в жизни, но она сдерживала их, потому что ощущала, что так правильно. Если она будет играть по правилам Саши, она сохранит её и их взаимоотношения. Вот её логика.       Так было правильно. А «правильно» — главный критерий её действий. Она будет страдать, потому что правильно не равно легко и просто.       И правильность не равноценно счастью. Но Аня упорно игнорировала этот факт.       — Спокойной ночи, — пробормотала Саша, целуя Аню в этот раз в плечо, а не в лоб. Мягкое прикосновение заставило всю кожу покрыться мурашками. Аня выдохнула слишком громко и едва ли не всхлипнула.       Саша проигнорировала её откровенное «Ты мне нравишься».       От осознания сердце пропустило пару ударов. Комната наполнилась напряжённой тишиной, лишь белый шум гудел на фоне. Аня хотела прикрыть глаза и обратно их открыть, чтобы убедиться, что это был сон, явно плохой. Но Саша продолжала молчать, развернувшись на другой бок после пожелания спокойной ночи.       Её что, правда не гложили никакие мысли? Или за тревожность в их паре отвечала лишь Аня?       А существовала ли их пара вовсе или всё это фарс?       — Саш, — тихо буркнула Аня, нервно сглатывая, — мы же всегда будем вместе, да? Несмотря ни на что.       Она приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на Сашу, но та уже спала. Или притворялась? Красные как дикая рябина волосы разметались по подушке в белоснежной наволочке. Её грудь мерно вздымалась и опускалась. Спокойная и умиротворённая, Саша провалилась в сон раньше, чем нужно было.       Всё, чтобы избежать злосчастных разговоров.       Они ведь и правда рушили очарование их отношений.       Аня заметила это давно, но впервые столкнулась с этим лицом к лицу. Растерянность читалась в хмурых сдвинутых бровях и поджатых губах. Самое время подняться и уйти в свой номер, но она бы не заснула без Саши. Это уже привычка. Выработался условный рефлекс. Без Саши никуда. Без неё и жизнь не та. И как Аня только допустила такое?       Растворилась в любви к другой и забыла о любви к себе.       Себя ведь тоже надо любить, а она всецело посвятила себя Саше. А ей, видимо, это было совершенно ни к чему.       — Спокойной ночи, — разочарование плескалось в голосе Ани. Этого не скрыть. Она не притворялась так умело, как Саша, привыкшая скрывать истинные чувства.       Аня опустила голову на подушку и постаралась заснуть, просто чтобы не думать. Успокоила дыхание, сосчитала овечек, отбрасывая все тревожные мысли в сторону. Сбивалась в счёте тысячу раз и тысячу раз начинала снова, пока не заснула.       На следующий день всё продолжилось. А Аня продолжила смиряться и притворяться, что всё хорошо.

***

      (23.06.2024)       Аня всхлипнула, когда зацепилась взглядом за цифры на экране блокировки. Весь день она старательно игнорировала сегодняшнюю дату, но под конец выдохлась. обычный день, ничем непримечательный и не выбивающийся из ряда других, но она наделяла его смыслом, как и было раньше.       Всё ещё.       Почему-то.       Почему-то она продолжала вредить себе, забывая о собственном комфорте, хотя давным-давно поняла, что это не приводило ни к чему хорошему. Поэтому в прошлом она продолжала недоотношения с Сашей, поэтому сейчас сидела на кухне и гипнотизировала взглядом праздничный кекс, в который воткнула свечку, одну-единственную.       Праздник предназначался не ей. И праздником этот день вовсе и не был.       Но для Ани день рождения Саши всё равно важен.       Саша ей важна. До сих пор.       Двадцать третье число июня. За этот день Аня успела насмотреться постов в соцсетях других, тех, кто ещё оставался её подругами и друзьями. Тех, кого Саша не вычеркнула из своей жизни по щелчку пальцев. Сторис Макара она тоже видела: пропустить такое не могла. Достаточно зайти в новостные паблики по фигурному катанию.       Событий всегда много, но всё внимание было приковано к паре Саши и Макара. От каждого поста сердце переставало биться, ошарашенное. Поздравления в комментариях как напоминание о их утерянной связи. Хрупкой связи, которая истончалась с каждым днём всё больше и больше. Жаль, что Аня этого не замечала, а как заметила, начала игнорировать.       Мол, забудешь о проблеме — и она исчезнет.       Бедная наивная девочка. Верила в любовь и мечтала летать на седьмом небе от счастья между облаков. Но в неё кинули камень, и она стремительно сбавила обороты, тяжело приземляясь и задевая чистыми светлыми крыльями серый пыльный асфальт. Испачкалась. Упала. Разбилась на осколки.       Зажигая свечку в кексе, Аня перечитала поздравления Макара. «С днём рождения, просто будь, люблю». Шесть слов, но зацепилась она за одно — «люблю». Злосчастная любовь, которая обожгла Аню и оставила шрамы-напоминания. Она ведь тоже любила и была уверена в своём счастье. Но жизнь показала ей, что она не создана для счастья.       Работа и упорный труд. Разум и логика. То, в чём она хороша. Была и будет.       Рядом с Сашей она открывала своё сердце и позволяла чувствам управлять ею, но поняла свою ошибку. Чувства были невзаимны, а Аня не хотела вновь обжигаться. Она закрыла сердце для посторонних, вернувшись к труду и работе. Упорная Аня. Аня заслуживала всего, но не получала этого.       — С днём рождения, — прошептала Аня, убирая зажигалку от уже давно зажжённой свечки. Надломленный голос задрожал пуще прежнего. — Я тебя люблю.       Без «тоже». Саша её не любила.       Горячие слёзы ошпарили кожу. Ресницы потяжелели от влаги. Это всё пройденный этап, думала Аня, а на деле всё никак не могла отпустить этот самый этап. Не такая уж она и всемогущая. Вся её жизнь — сплошное отвлечение от Саши. Работала она, чтобы не думать о ней. В конечном итоге она выла от тяжести, упавшей ей на плечи, а не от неразделённой любви.       Это ли не хорошо? Хорошо. Это то, чего она добивалась.       — Всё, хватит, — прошептала Аня, прижимая руку к сердцу, что явно стремилось покинуть грудную клетку. — Надо успокоиться.       Рукавом рубашки утёрла слёзы, забывая о минутной слабости. Саша того не стоила. Нужно просто оставить ситуацию в покое, напоминала она себе. Повторяла как мантру, чтобы наконец поверить и оставить. Отпустить. Почему это, чёрт возьми, так тяжело?       Почему? По-че-му?       — Чёрт… — зашипела Аня как расстроенная кошка, когда слёзы брызнули из глаз и покатились к подбородку, а потом приземлились на столешницу.       Разве она заслуживала раненого и разбитого сердца? Что она сделала не так?       Неужто она недостаточно любила Сашу? Или, наоборот, слишком много? Слишком навязалась — перестаралась. Зато Макар точно делал всё правильно, соблюдая пропорции. Поэтому Саша его выбрала. Аня глубоко задышала, чтобы успокоиться. Её не должны расстраивать или злить мысли о Макаре, который получил всё, что раньше имела Аня.       Но мысли расстраивали. И злили. Очень сильно.       — Ладно, спокойно, Ань. Всё будет хорошо.       Очередная мантра. Очередная попытка поверить. Стать счастливой.       Удачная ли попытка?       Аня еле как ввела пароль и разблокировала телефон, даже не надеясь, что фейс-айди узнает её заплаканное лицо с красными глазами. А ему стоило бы привыкнуть, по ночам это частый прикид Ани. В мессенджере быстро нашла чат с Камилой. Они общались не так часто, зато близко. Только она одна знала о недоотношениях между Аней и Сашей.       Только Камиле Аня доверилась.       Они тогда обсуждали всё случившееся после Олимпиады и много-много плакали, сначала навзрыд, а потом — тихо, потому что вымотались. Кто же знал, что даже плакать больно и утомляюще. Аня была готова утопиться в слезах, но Камила её утешала, оставаясь стойкой. По крайней мере, она пыталась, а это уже многого стоило.       Аня выложила всё — не сдержалась, глядя в чистые светлые глаза Камилы. Та выслушала её, внимая каждой детали и поглаживая за плечо, а потом сказала, что обо всём догадывалась. Их переглядки были ощутимы, а якобы случайные касания слишком заметны. Да и блеск в глазах Ани тяжело игнорировать.       «Был ли блеск в её глазах?» — тут же спросила Аня, мешая слова с душераздирающими всхлипами. Камила поджала губы — и это был весь ответ. Даже если блеск и был, он не сравнится со светом в глазах Ани. Тогда-то она поняла, что они никогда не любили поровну. Всегда семьдесят процентов на тридцать.       — К чёрту всё.       С этих слов Аня начала записывать голосовое сообщение надтреснутым, ломким голосом, надеясь, что Камила разберёт слипающиеся фразы. Язык заплетался будто она перепила, но если она и была пьяна, то только от любви к Саше, что всё ещё жила в её сердце. Слова бурным потоком текли, и тираду было не остановить.       — Ками, почему мне всё ещё больно? Почему я не могу отпустить её? Почему она счастлива, а я нет? Заслуживая ли я… всё это?       «Почему моё сердце всё ещё бьётся в любви к ней?»       Вопрос так и остался неозвученным, потому что воздуха в лёгких не хватило, чтобы договорить. Она выдохлась. Во всех смыслах. Даже её стойкости и выдержки не хватило, чтобы перенести все трудности и превратности судьбы. Она гордилась собой, сильной версией себя, но сломанная версия Ани не могла справиться с невыдерживающими нервами и треклятым сердцем.       По венам текла любовь, а вместе с ней и разрушение. Когда всё успело так разительно измениться?       Уже через пару минут Аня удалила голосовое, отправленное Камиле. Она не будет нагружать и так бедную девочку своими проблемами. Нужно выговориться? На этот случай имелся личный дневник в заметках. Камилу, наоборот, хотелось оберегать и защищать от проблем, потому что она слишком рано с ними столкнулась.       С любовной драмой нужно было разбираться самостоятельно.       О, хотела бы Аня быть смелой настолько, чтобы открыть чат с Сашей, чтобы написать ей всё, что она думала. Просто, чтобы выпустить пар. Может, тогда бы она и отпустила ситуацию. Но сломанной Ане не хватало смелости и бравады. А сердце не позволит обижать Сашу. Все и всё против Ани. Мир против Ани. Купидон против Ани.       Такая вот у неё судьба.       Отвратная.       — Ну и ладно, — выплюнула Аня, небрежно отбрасывая телефон в сторону, который проскользил чехлом по столешнице с неприятным скрипучим звуком. Но кривилась она от собственной жалости, а не от неприятного скрипа.              Руки скрестила на груди. Стиснула челюсти. Вцепилась пальцами в предплечья до отметин от ногтей. Грудь вздымалась и опускалась в прерывистом темпе. Сердце билось-билось и эхом отдавалось в ушах. Кровь бурлила по венам. Мысли спутывались и оседали на дне сознания. Всё слишком мутно, нечётно и неопределённо. Прямо как её недоотношения с Сашей.       Взгляд упал на потухшую свечу в кексе. Даже она потухла от её бесконечных невыносимых страданий.       Говорить про саму Аню нечего. Она потухла подавно.

***

      (давным-давно, когда они всё ещё пытались делать вид, что счастливы)       Сколько Аня себя помнила за время знакомства и дружбы с Сашей, она всегда красилась сама. Причём неважно, какое мероприятие, — выступления или празднование в кругу семьи, прогулка или очередная тренировка. Аня любила заставать в такие моменты Сашу, необычайно сосредоточенную, которая пыталась нарисовать две ровные стрелки.       Саша открывалась с новой стороны: пыталась действовать по инструкции и соблюдать все правила, чтобы потом поразить всех своей красотой. Макияж и фигурное катание — одни из немногих сфер жизни Саши, где она прислушивалась к логике и действовала чётко. У Ани вся жизнь такая: всё расписано и распределено за неё, временами ей самой. Так было проще держаться на плаву и оставаться в здравом уме.       Поэтому Аня любила моменты тайной любви с Сашей. Можно было расслабиться и слушать сердце, открыться любви и счастью. Она будто возвращалась в детство и вновь становилась маленькой беспечной Анечкой, когда целовалась или обнималась с Сашей. Она не могла позволить себе потерять их связь.       Аня не помнила, какой сегодня был повод для макияжа, когда обнаружила Сашу перед настольным зеркалом. На столе была разбросана декоративная косметика, в которой Аня плохо разбиралась и предпочитала обращаться за помощью к подругам или визажистам. Хаос и беспорядок настигли Сашу и здесь, но получавшийся результат восхищал.       — Ты такая красивая у меня, — промурлыкала Аня, надавливая спиной на дверь, чтобы она закрылась.       Теперь они одни и загорожены дверью, успеют отпрянуть друг от друга, если к ним кто-то ворвётся. Научены опытом. Правда, в последнее время Аню перестали смешить подобные моменты, потому что сердце замирало и она не видела во взгляде Саши ответной любви. В такие моменты она переводила ситуацию в шутку как никогда неуклюже и небрежно, спасая от неловкости их обеих.       Иногда Ане казалось, что она появилась в этом мире, чтобы сглаживать углы и исправлять шероховатости. Её перфекционизм и ангелок внутри хотели, чтобы всё было гладко и ровно. И Аня соглашалась, ведь думала, что так правильно. Безупречность — вот её идеал, эталон, к которому она стремилась.       Она всегда выступала посредником и помогала другим мириться. Всегда соглашалась на любые условия и компромиссы, чтобы сохранить хорошие отношения с людьми. Для неё это поистине важно — быть идеальной для всех. Она до сих пор не поняла, что была всего лишь удобной.       Её любили и обожали, потому что ей можно управлять. Её можно использовать.       Она — способ получения выгоды для других. На этом всё.       — Спасибо, — Саша даже не улыбнулась. Она была напряжена до безумия. Спина сгорблена, чтобы наклониться к зеркалу и рассмотреть недостатки макияжа. Руки дрожали, но она пыталась управлять ими. Как управляла эмоциями и умело притворялась. — Но просто красивая — недостаточно.       — Саш, всё хорошо? — настороженно спросила Аня. — Ты сегодня сама не своя.       Аня сглотнула, наблюдая за тем, как Саша поджала губы, надевая крышку на лайнер и откладывая его в сторону к остальным принадлежностям. Не будь атмосфера такой напряжённой, Аня бы залипла на руки Саши и повисла на ней как влюблённая школьница, но она слишком боялась всё исправить.       Они как на минном поле.       Неверный взгляд, слово или действие — взрыв. И ничего не вернёшь обратно.       Саша олицетворение взрывного огня. Ей ничего не стоило устроить пожар — истерику или скандал. А Аня просто-напросто не хотела оставаться одна. Отношения с Сашей — её отдушина, её отдых. Её шанс выбрать сердце, чувства и любовь после множества выборов логики, хладнокровия и здравого смысла.       Она тоже хотела быть счастливой.       — Всё хорошо, — после поисков блеска для губ наконец вымолвила Саша и даже удосужилась приподнять уголки губ, чтобы не пугать Аню своим волнением. — Хочешь ко мне?       Широкая, хоть и натянутая улыбка коснулась губ Саши. Она похлопала себя по коленям, и Аня с хихиканьем уселась на них. Одна рука Саши тут же легла на поясницу Ани, а другая — на ягодицы. Игривое настроение у Саши — нередкость, но в последнее время Аня заскучала по всему этому. Саша будто бы стала забывать про неё.       — Думаю, я точно помогу тебе с макияжем.       — И как же? — подыгрывала Саша Ане, которая веселилась с блеском в глазах.       — Например, помогу с эффектом зацелованных губ.       Пока Саша поглаживала её, рассылая по телу мурашки, Аня чувствовала себя нужной и ценной. Любимой. Это её мечта с детства — чтобы любовь была взаимной. Чтобы её «любить» пересеклось с «быть любимой». Звёзды сошлись, и она любила Сашу, пока та любила её.       А ещё Саша умело притворялась.       Игры с чувствами и сердцем — её стихия. После себя она оставляла трещины и пепел.       — Целуй уже, — поддаваясь нетерпеливому настроению Ани, буркнула Саша.       Не нужно было повторять два раза. Аня разорвала их зрительный контакт, чтобы коснуться чужих губ и слиться в нежном поцелуе. Но сочетание нежности и Саши случалось в редких случаях, и сегодня не тот день. Она перебирала и сминала губы Ани, иногда цепляясь зубами за её нижнюю губу и оттягивая её. Руки блуждали по телу Ани, забираясь под футболку и нащупывая спортивный топ.       Ощущения горячих пальцев, скользящих по телу, заставляли Аню выгибаться, прижимаясь к Саше ближе. Ближе-ближе-ближе. Чтобы почувствовать, как их сердца бились в унисон. Саша согревала вечно холодную Аню и делилась с ней огнём, не зная, что в один день доза станет разрушительной.       — Ты очень-очень красивая, Саш, — пролепетала Аня в восхищении, наслаждаясь видом расслабленной Саши. Жаль, что, по всей видимости, её кто убедил в обратном.       «И ты моя», — хотела добавить она, но не стала. В глубине души понимала, что это не так, что это наглая ложь, хоть и упрямо верила в обратное.       Аня вытерла ладонями влажные, слегка опухшие губы и слезла с колен Саши, не встретив сопротивления. А жаль, но противиться она не будет. Она привыкла принимать всё как данное, как необходимое. Как действия Судьбы, которая на всех имела планы. Саша тоже протёрла губы и вернулась к макияжу: аппликатором блеска прошлась по губам, покрывая их в розовый оттенок.       Только сейчас Аня заметила, что весь образ Саши был нежный и конфетно-розовый. Слишком сладко для неё, что заставило насторожиться.       — А для чего надо быть очень красивой, как ты сказала?       Аня сглотнула, наблюдая, как комната погружалась в напряжённую тишину. Стук сердца и собственное дыхание выбивались из мрачной картины. Она боялась. По правде боялась. Сказала «для чего», в глубине понимая, что «для кого». Не было сомнений.       — Гуляю с Марком. Он наконец пригласил меня на свидание, — непринуждённо пожала плечами Саша и широко улыбнулась, оглядывая отражение в зеркале и оставаясь довольной собой.       Тон сладкий, интонации невинные, но слова — роковые. Для Ани они как удар под дых. Как столкновение с суровой реальностью, в которой для неё никогда не найдется местечка. Она всегда будет на вторых ролях, в глубине сердца, на задворках сознания, но никогда её не покажут в открытую. О любви к ней не будут петь дифирамбы на весь мир.       Зато её всегда будут хранить в секрете. Саша доказывала это в который раз.       — Я поняла… — дрожащим голосом пробормотала Аня и обернулась на дверь, ведущую наружу. Она показалась ей выходом со светом в конце, но в любом случае её ждала реальность и правда.       Она никому не нужна.       Она второй вариант. Она — возможность, но не приоритет.       Саша умело пользовалась природным очарованием и ярким огнём, который так привлекал многих. Фанатов и болельщиков, Марка и… Аню, разумеется. Главное, не переборщить, что она и сделала. Навлекла пожар чувств и эмоций на бедную хрупкую девочку и оставила её догорать до горстки пепла.       Тогда-то Аня окончательно убедилась, что логика, здравый смысл и хладнокровие всегда будут лучшим выбором. В отличие от любви и чувств, которые отправят тебя прямиком в бездну.       Глупое сердце, не бейся.       Саша не заслужила любви Ани.

***

      (**.07.2024)       Время летело в сумасшедшем ритме.       Аня продолжала следить за новой жизнью Саши в качестве невесты чуть ли не в прямом эфире. Частые посты в социальных сетях позволяли ей мечтать о том, что она рядом. Снова рядом как раньше, когда всё было хорошо. Или, по крайней мере, казалось, что хорошо. Она вслушивалась в голос Саши, в котором чувствовалась улыбка. Жаждала коснуться рыжих волос, по которым заскучала.       Единственным минусом помимо скорой свадьбы был Макар. Он теперь жених по праву.       Аня же для Саши никто. И это всё ещё разбивало сердце спустя года.       Каждый день с того злосчастного момента, когда Саша оборвала с ней все связи после Олимпиады, Аня вспоминала об этом, об их утраченной связи. Не могла не думать, не мечтать, не желать, чтобы всё вернулось обратно на круги своя. Время тянулось, а она не забывала. Продолжала мучить себя и постоянно ворошила старые раны. Чего стоил её каждодневный надзор за каналом Саши.       Вероятно, поэтому она не забыла о Саше. Не позволила себе. Всё ещё считала её самым важным в своей жизни. Даже если это не было взаимно. Вероятно, поэтому она была морально разбита в день помолвки, а не рада за подругу (девушку?), хоть и бывшую.       Одно было понятно точно — она мазохистка. Внимала каждой детали приготовлениям Саши. Двадцать седьмого июля они подали заявление в ЗАГС, примерно за три недели до свадьбы. Им ой как не терпелось стать законными мужем и женой, и Аня совершенно не поддерживала их в этом стремлении. С каждым днём воздуха в лёгких становилось меньше, а время утекало от неё как песок сквозь пальцы.       Саша стала чересчур активной, не забывая постить каждый их шаг. Больно было в любом случае. Рядом и одновременно безумно далеко. Аня могла бы быть на месте Макара, не живи они в России. Хотела быть невестой для Саши. Она хотела целовать её в губы, снимать милые видео и фото и обнимать её за талию.       Потом знакомство с родителями. Аня жадно ловила все фотографии, чтобы взглянуть в глаза Саши ещё раз. Проверить, был ли в них огонёк, блеск, как в глазах Ани, когда она смотрела на Сашу. Она правда сияла. Правда счастлива.       А Аня думала, что она жалкая и эгоистичная, раз не могла отпустить обиды и тоже стать свободной. Так оно и было. Она просматривала посты и думала, что Саша её. Она должна быть её. Её девочкой, её любимой, её невестой. Аня не могла оставить это всё просто так. Она разберётся с этим, пока оставалось время на таймере до семнадцатого — дня свадьбы Саши и Макара. Даже подвернулся удобный случай, чтобы устроить разговор по душам.       Третьего августа Саша будет с подругами праздновать девичник за полторы недели до свадьбы.       Аня не планировала портить Саше праздник, она просто хотела поговорить. Выяснить ситуацию, обсудить их взаимоотношение, вернее, их отсутствие. Немного запоздало, но лучше поздно, чем никогда, утешала себя Аня. Может, тогда-то она наконец и обретёт покой. К ней вернутся сны вместо засасывающей пустоты, и она избавится от бессонницы и её последствий.       До девичника она жила на автомате и не управляла сама собой. Мысли только об одном. Разговор с Сашей для неё теперь панацея. Спасение от всех бед.       Она не упустит свой шанс.       В прошлый раз она не стала бороться за Сашу, а позволила ей ускользнуть из её рук. Подумала, что им нужна передышка, но не подумала о том, что передышка затянется настолько и станет сожжёнными мостами и оборванной связью. Саша разом перечеркнула всё, что между ними, а потом начала встречаться с Марком.       Сейчас их жизненные пути разошлись, но они снова сойдутся — Аня всё устроит.       Она тоже хочет стать свободной и отрастить себе крылья, чтобы летать.

***

      (давным-давно, когда они перестали притворяться)       В тот роковой день Аня почувствовала себя максимальной разбитой и неживой.       Никакой радости от победы. Будто она правда не заслужила, как считали некоторые комментаторы, чьих гневных высказываний она уже успела начитаться. Не устояла — ну точно мазохистка. Яд злых языков впивался в неё, все слова отпечатывались в голове, и выветрить их оттуда будет не так-то просто, если вообще получится.       Силы разом покинули её. Душа выскользнула из неё. Сердце продолжало качать кровь, но она не чувствовала себя живой. Не осталось прежней Ани. Осталась новая, с глупым чувством вины за ситуацию, на которую она толком не могла повлиять. Если бы она только могла, она бы разделила победу с Сашей или вовсе отдала бы все лавры ей.       Но она не могла, хоть и хотела.       Она не могла даже поддержать и утешить Сашу, потому что обнаружила себя в чёрном списке. Сообщения попросту не доходили до адресата. Между ними развернулась пропасть, через которую не перепрыгнешь на раз-два. Саша самолично сожгла все мосты, ведущие к ней. Упрямо избегала её, не давая шанса на объяснения.       С одной стороны это хорошо и разумно. Вспыльчивая Саша могла устроить повторную истерику, а Аня бы не выдержала. И тогда их снова ждали пропасть и безвыходность. Зато теперь они отдохнут от друг друга, остынут после пожара, что сжёг всё дотла. И потом поговорят, всё выяснят.       Но даже когда ситуация казалась разумной, Аня впервые захотела выбрать сердце и чувства. Но ей не позволили.       Аня была уверена, что всё будет хорошо. Наивная вера в лучшее шла из детства. Она подкрепляла её трудом, который позволял добиваться вершин. Но достигая вершин, она не ощущала всепоглощающей радости. Аня сломалась и стала другой, её сердце занято Сашей, а голова заполнена мечтами на ней.       Золотая медаль ей была не нужна, если она испортила их хрупкие отношения.       А может, они сами их испортили?       Когда волна чувства вины захлестнула её с головой и заставила захлёбываться, Аня снова открыла чат с Сашей. Снова и снова писала ей, изливая душу. Потихоньку отпускало, мол, она всё-таки озвучила свои мысли и поделилась ими, но мысли до получателя не доходили — и это убивало. Саша вытравила из неё всё живое игнорированием и оставила безжизненную оболочку.       «Саша, давай поговорим?»       «Пожалуйста, я прошу тебя».       «Я не могу без тебя, Саш».       «Правда, вернись. Я же люблю тебя».       «Вместе мы справимся».       «Я обещаю».       Не обещай того, чего не сможешь выполнить. Не гарантируй то, что от тебя не зависит. Самонадеянность перепала Ане от самоуверенной Саши.       «Мне больно без тебя», — гласило последнее сообщение.       Когда Саша покидала Аню, она думала только о себе. Не думала о состоянии Ани, разве что надеялась, что ей не будет больно.       Она серьёзно ошибалась.

***

      (03.08.2024)       Аня наконец вынырнула из мыльного пузыря, в котором жила до девичника. Будто жизнь вновь вдохнули в неё, когда она оказалась перед квартирой Саши. Единственное препятствие — входная дверь, и теперь их действительно разделяли совсем крохи, которые и расстоянием нельзя было назвать. Узел внутри начал распутываться, но напряжение всё ещё разливалось по венам.       Она не понимала, что творила, когда зажимала пальцем дверной звонок, но продолжала делать, потому что этого требовало её сердце. Оно снова трепетало, наводя Аню на мысли, что всё было правильно. Одна загвоздка: в прошлый раз, когда она тоже отдалась в волю чувствам — выбрала любовь и Сашу, всё закончилось плохо.       Закончилось разбитым сердцем.       Одёрнув руку от дверного звонка как после ожога, Аня принялась нервно кусать губы и поправлять волосы. Тёмно-шоколадные пряди падали прямо на глаза и мешали обзору. Сердце вовсе и не билось, по внутренним ощущениям, так что она вслушивалась в то, что происходило за дверью, и жмурилась от страха.       Правильно ли она поступала? Или на деле портила жизнь Саше своим появлением после своей жизни, уже давно разрушенной?       Но этого требовало сердце, а на вихрящиеся тревожные мысли Аня пыталась закрыть глаза и воспринимала их как успокаивающий белый шум. Ей нужно разобраться с прошлым, чтобы счастливо жить в настоящем и найти себя для жизни в будущем. Как бы эгоистично это не звучало. Она пыталась выбирать себя.       Послышался шум изнутри, а потом — повороты в замочной скважине. Дверь отворилась, заставив Аню шумно выдохнуть и поднять глаза, чтобы увидеть Сашу в дверном проёме.       — Макар, я же давала тебе ключи… — бормотала Саша, пока не заметила, кто именно стоял перед дверью. — Ань?..       Дыхание перехватило от вида Саши в домашнем халате. Волосы собраны в хвост, чтобы не мешались при работе. Макияж почти готов, но Аня не узнавала в нём особенностей Саши: ни чуть желтоватого тона, ни излюбленных стрелок. Слишком профессионально для любительницы. Неужели она выбрала помощь визажиста, а не понадеялась на свою самостоятельность?       Аня всё больше не узнавала Сашу. Эта встреча — очередное доказательство.       — Мы… мы можем поговорить? — голос треснул на фразе «поговорить». О, им точно следовало поговорить, только время разговоров давно прошло. — Пожалуйста.       В этот раз просьбы дошли до адресата. В реальной жизни не было чёрного списка. Зато можно было захлопнуть дверь прямо перед носом Ани, чтобы не допустить её появления в новой — счастливой — жизни Саши. Но Саша, хмуро сдвигая брови, не закрыла дверь, но и не впустила внутрь. Это не полноценное разрешение, но Ане оно и не нужно было.       Она сделала шаг вперёд, надеясь, что не угодит в пропасть.       — Что-то случилось?       Саша не пропустила её дальше, а её настороженный взгляд бросил Аню в дрожь. Они ловили взгляды друг друга и напоминали напуганных оленёнков в свете фар. Больше никто из них не напоминал грозных охотниц или хищниц. Теперь между ними черта и сплошные трещины.       А ещё — пустота.       — Ты правда выходишь замуж?       Снова столкновение взглядами. Бушующий океан Ани против умиротворённого штиля Саши. Саша скрестила руки на груди и сдвинула брови вместе. Непонимание чувствовалось в её взгляде. Теперь они не понимали друг друга с полувзгляда и полуслова. Теперь между ними… ничего не осталось.       Лишь выжженная дотла пустота.       — Да, — чуть вздёрнула подбородок Саша, защищаясь. И с каких пор она чувствовала угрозу, исходящую от Ани опасность?       Это разбивало сердце пущего прежнего.       — Я не понимаю, — пробормотала Аня, стараясь игнорировать отпечаток страха в глазах Саши, — я что, правда хуже Марка? Или Макара? Я ведь любила тебя… И люблю.       Строки, полные боли и отчаяния, поднимались из самой груди и выходили наружу. Она сдерживала их и принимала за данность. Наконец можно выговориться, зная, что её услышат. Только об этом она и мечтала — Саша наконец узнает, что же Аня чувствовала все эти годы разлуки. Что тогда скажет она? Ощутит ли она всю ту вину после того, как Аня ощутила вес золотой медали на своей шее?       — Макар меня тоже любит, Ань. Я не понимаю, про что ты гово…       — А тебе, видимо, нравится, когда в тебя все влюбляются, да? — вспылила Аня. — Я не могу иначе. Сначала ты влюбляешь меня в себя, потом Марка, сейчас Макара…       — Я не влюбляла тебя в себя. Мне что, заняться нечем?       Снова хотелось выть как в день помолвки. Разве это не понятно? В Сашу Трусову невозможно не влюбиться. Она привлекала взгляды всех в округе вишнёво-красными волосами и взрывным характером. С ней всегда было весело, беззаботно и непринуждённо. Она острила и шутила как прирождённый комик, но при этом с ней комфортно даже молчать.       Аня как мотылёк. Летела к огоньку внутри Саши как к спасительному теплу, обжигалась и отлетала. Думала, что приняла опыт к сведению, а затем возвращалась обратно.       Сегодня Аня снова прилетела обратно к Саше. На крыльях любви, по всей видимости. Ведь несмотря на всё, не любить Сашу представлялось для Ани чем-то невозможным.       — Но почему не я? Чем я хуже?       Шумный вздох разлетелся эхом по прихожей, в которой они застряли. Саша в оборонительной позиции, но постепенно переходила в атаку. Она по-другому не могла. Сколько бы не пыталась быть нежной, тихой и незаметной, её характер постоянно брал с собой. Трусова и оставаться в тени — антонимы. Но с Аней… с ней можно всё. Даже пытаться быть ласковой.       — Ань, Макар — это правильный выбор. Он мне подходит. Он — то, что нужно мне. Понимаешь?       О, Аня понимала. Макар уравновешивал огонь Саши и даже тушил его в какой-то степени. Вместе с ним они достигали баланса. С ним, наверняка, комфортно и свободно, а главное, счастливо. Теперь у них всё как у всех, они даже скоро станут супругами.       Аня всё это понимала, правда, но не хотела принимать.       — Нет, не понимаю. Разве комфортно не значит скучно? Ты же не такая, Саш.       Саше нужны острые ситуации, яркие эмоции. Плещущаяся любовь, выходящая за края, и размытые границы. Она меняла эти самые границы, сама устанавливала правила и нарушала их при необходимости. Потому что это Саша, чёрт возьми. Она решала, и она делала. Ей хватало смелости и дерзости на это.       Ей нужна ревность до сжатых кулаков и побелевших костяшек. Ей нужно защищать свою хрупкую девочку, а потом показывать ей её ценность. Нужно целовать в шею и кусать до краснеющих отметин, с которыми не справится плотный слой тона. Потом ухмыляться и зализывать укусы. Она всё же хищница. Но не сейчас. Не с Макаром.       — Может, мне лучше знать, какая я на самом деле?       Снова поджатые губы и грубости. Всем прекрасно известно, что Сашу лучше не злить, если жизнь дорога. Она шла на принцип и не могла переступить через собственную гордость. Ане тоже известно это. Прекрасно известно. Когда-то она была ей ближе всех, ближе остальных.       Но сейчас хотелось вывести на эмоции. Специально. Чтобы вернуться к прежней Саше, по которой Аня скучала до безумия сильно.       — Но и Макар этого не знает. Какая ты на самом деле. С ним ты тоже притворяешься, да? — горячо шептала Аня, потеряв значение границ допустимого. — Прямо как со мной тогда.       — Не трогай Макара, — процедила Саша.       Вот и вернулась Саша.       Аня сглотнула, пятясь назад, пока не коснулась спиной холодных стен с глухим звуком. В глазах Саши полыхал огонь, больше никакого притворного штиля. То был мираж. Сейчас же даже огнетушители не помогут. Саша надвигалась на неё, ступая тихо, размеренно. Не хватало стука каблуков, но его бы затмил шум в ушах.       — Макар любит меня.       — Но любишь ли ты его?       Они перекидывались фразами как шариком для пинг-понга. Каждая пыталась задеть за живое и ударить посильнее, будто они и не любили друг друга. Сейчас они бывшие с запутанной историей, о которой знали немногие помимо них самих. Их сердца и души отлично помнили, какой вред они причинили друг другу и продолжали этим заниматься.       — Это не так важно. Он — разумный выбор.       — Ах, вот оно что, — не сдержала раздражённого вздоха Аня. — И с каких пор ты выбираешь разум, а не сердце?       Грудь поднималась и опускалась. Аня жадно хватала ртом воздух, доступ к которому Саша по привычке перекрывала. Задохнуться от любви и всепоглощающих чувств — Аня близка к этому как никогда. А ещё близка к Саше. Их лица совсем-совсем рядом. Видно, как Саша взмахивала ресницами, погружая Аню в транс, как поджимала губы, чтобы сдержать грубости и яд, льющийся наружу.       Но потоп не удержишь. Землетрясение так просто не остановишь. Как и извержение вулкана.       Саша — самые страшные стихийные бедствия с самыми высокими значениями в разбалловке.       — Потому что так правильно. Мы не можем жить, постоянно выбирая сердце. Тебе ли это не знать, Ань?       — Знаю я всё, — зашипела Аня как ужаленная змея. — Я правда выбирала разум. Всегда. До твоего появления в моей жизни. Я нарушила свои правила для тебя, чёрт возьми. А потом я не могла иначе. Я сгорала от любви к тебе и сгораю до сих пор. Я до сих пор выбираю сердце, надеясь, что этот выбор приведёт меня к тебе.       — Привёл?       Вызов в глазах Саши ощущался на физическом уровне. Мир сузился до них двоих, а всё остальное полыхало огнём, который совсем скоро доберётся и до них. Несмотря на сожжённые мосты, Аня окольными путями добралась до Саши, своей любви, своего счастья, потом что сейчас она готова за него бороться.       Её тоже можно считать упрямой.       — Привёл. Я сейчас здесь. А к чему тебя привёл твой выбор разума? К Макару. Счастлива ли ты?       — Главное, что мне живётся спокойно и легко рядом с ним. Счастье придёт потом.       — А я думала, сейчас выходят замуж по любви. Любви в твоих глазах я что-то совсем не вижу.       — Неправда, — стиснула челюсти Саша, сжимая кулаки и надвигаясь к Ане, что сильнее вжалась в стену. Дальше выхода нет. Вся ситуация пропитана безысходностью. Чувства, что вечно сдерживали, вот-вот выплеснутся. — Я люблю.       — А меня ты хоть раз любила? Или мной было удобно пользоваться?       Голос предательски задрожал. Аня опустила глаза вниз, находя утешение в светлом линолеуме. Ошибка, причём фатальная. Когда слёзы подступали, нужно поднимать голову вверх, чтобы капли не осели на поверхности и не испортили макияж. Впрочем, сейчас плевать. С всхлипом первая слеза покатилась по щекам.       — Любила, — прошептала Саша, прильнув к Ане ещё ближе. Ближе, чтобы коснуться её лица почти невесомо и стереть с щёк слёзы, на которые больно смотреть, — когда потеряла тебя. Потом я поняла, что лишь наврежу тебе своей любовью, своими удушающими чувствами. И ушла. Я думала, тебе не будет больно, когда я уйду.       Вдох-выдох. Никакого успокоения.       Глаза Саши загорелись и наполнились блеском слишком поздно. Все думали, что дело в Марке, но всё не так-то просто. Сам Марк тоже понимал, что он лишь прикрытие. А ещё утешение. Попытка забыться после поражения и в любви, и в соревнованиях. Он был рад поддержать Сашу, но любить того, кто не любил тебя в ответ, слишком убивающее и разрушающее чувство.       Плохо всем.       — Но мне было больно. И до сих пор больно, хотя я тебя люблю.       Обиженные нотки проникли в голос Ани. Детская обида заполнила разум. Перед глазами всё плыло. Слёзы продолжали течь, обжигая кожу, а Саша продолжала ласково собирать влагу пальцами. От трогательной заботы ноги подкосились, а по телу разлилось вероломное тепло. Аня, ничего не видя перед собой, вцепилась пальцами в плечи Саши, а голову положила на её плечо.       Мнимое спокойствие окутало её. Как она могла чувствовать себя так в объятиях хищницы, неизвестно. Многое в жизни Ани не поддавалось объяснению, но любовь к Саше — главная загадка, которую не разгадают даже самые опытные сыщики и детективы.       — Ты меня не любишь, Ань, — успокаивающим тоном шептала Саша, поглаживая Аню по спине. — Это привычка — любить меня за хорошие моменты и одновременно ненавидеть за ту боль, что я тебе причинила.       Боли было много. Целый океан.       Её любили, но в тайне ото всех. Никому не показывали своего восхищения ею и не разделяли с ней трогательные моменты на публике. Её сердце разбили и нещадно сожгли. Её покинули, оставив захлёбываться в слезах и собственных чувствах, накрывающих с головой до мурашек.       — Ты так думаешь?       Аня снова отдавала всю власть в руки Саши, которая была опытным кукловодом.       Привычка. Условный рефлекс.       — Я уверена.       Разум заполнился уверенным шёпотом Саши. Она убаюкивала и погружала в сладкий сон. Её потихоньку отпускало, обиды покидали её, но от чувств… От чувств и любви никуда не денешься. Их можно спрятать на дне сердца и забыть о них, но в самый неподходящий момент они напомнят о себе. И тогда от страданий не отвертишься. Будешь задыхаться и лишь мечтать о том, чтобы свободно взлететь ввысь к облакам.       Всё внимание сосредоточилось на осторожных поглаживаниях по спине. Саша боялась касаться хрупкой Ани, которую и так подвергла огромной невыносимой боли — ожогам любви, но касалась. Касалась, потому что того требовало сердце, которое она заставила замолчать. Сегодняшний день — проверка её выдержки. Проверка принципов.       Она всё ещё балансировала между разумом и сердцем. Выбери она последнее, она бы впилась в её губы грубым жадным поцелуем и прижала к стене, поставив руки между её головы. Установила бы зрительный контакт, чтобы насладиться чужим непониманием, а потом проникла бы руками под ткань кофты и горячими пальцами пересчитала рёбра. Заставила бы Аню выгнуться от сумасводящих ощущений и прижаться к Саше всем телом, чтобы ощутить то самое спасительное тепло.       Но Саша оставалась верна выбору разума, поэтому ограничилась простыми поглаживаниями, хоть и знала, что это недостаточное утешение. Но это всё, что она могла предложить, чтобы сохранить остатки здравого смысла рядом с Аней.       Аня — предел мечтаний Саши. Она её упустила, а теперь страдала.       Мы ценим, когда теряем.

***

      (тот же роковой день)       Макар знал, что что-то точно пойдёт не так.       День не совсем обычный: у Саши был запланирован девичник, на который она собиралась уж очень долгое время. С самого утра до вечера. Макар хотел отвезти её до места назначения и даже написал ей об этом, но она не отвечала на сообщения, хотя точно была дома. Да и визажист уже должен был всё закончить.       Чем она занималась, блин? Может, даже кем.       Чем больше приближалась свадьба, тем больше он нервничал, хотя никому не признавался в этом. Только себе. Разумеется, его сердце всё также возбуждённо стучало при виде Саши, что значило, что он влюблён в неё. Но до семнадцатого августа оставалось две недели, а он не был уверен, была ли его любовь взаимной. Тошнотворные ощущения.       Чёрт возьми, он даже сделал ей предложение, чтобы убедить и её, и себя в серьёзности намерений. Саша приняла предложение и с гордостью носила кольцо на пальце, активно вела социальные сети, показывая их жизнь во всех деталях. Во всём Макар чувствовал наигранность. Это была не Саша, и блеска в её глазах тоже не было. Сколько бы он не отдавал всего себя, а ответ он получал в разы меньше, если не совсем уж крохи.       Каждый день во снах его преследовало щемящее ощущение, что зря они всё это затеяли. Ведь ещё можно было всё отменить. Но он просыпался, а рядом с ним лежала и мирно сопела Саша, повернувшись к нему спиной. Он был готов на всё ради неё, и решительность плескалась в его словах. Она до сих пор не ушла от неё.       Не ушла к ней. К Ане.       В начале отношений Макар обращался к Марку, бывшему парню Саши, будто и правда почувствовал что-то неладное. Тогда-то и выяснилась вся правда. Саша тянулась к Ане всегда, иногда непроизвольно, не отдавая отчёта своим действиям, иногда вполне намеренно под действием отчаяния. Но при этом она скрывала собственные чувства.       Как обычно притворялась. Всё ради идеальной картинки.       Отношения с Марком были фарсом с самого начала, но потом Марк всё понял и расстался с Сашей по собственной инициативе. Нечего было травить и себя, и её этой ядовитой нелюбовью. Марк честно пытался, но понял, что сердце Саши переполнено лишь Аней. Никому в нём больше не было места. Только бедную девочку, которую она сама же замучила, она и любила.       Макар с бравадой в глазах уверял Марка, что он справится. Был уверен в своих действиях, думал, что в крайнем случае его любви хватит на них двоих. Как же он ошибался. Саша утекала из его же рук, но цеплялся за неё, боролся. Возможно, и предложение руки и сердца тоже было возможностью удержать её, за которую он тут же схватился.       Но он наивный мальчик. Тоже попался в ловушку. Как и Макар.       Как и Аня.       Почему-то Макар продолжал действовать, наверное, потому что привык. Однажды Саша окончательно убедит себя, что ничего не чувствует к Ане и даже полюбит его в ответ. Такое тоже возможно. Главное, чтобы Саша переставала так остро реагировать на каждое упоминание Ани и устраивать истерики. Мол, этап пройден, они больше не общаются. Хватит про неё.       Только вот сердце Саши говорило об обратном. Её глаза говорили об обратном.       Наконец Макар не выдержал: устал ждать в машине, пока Саша прочитает сообщения и спустится к нему, чтобы он её отвёз. Зато он узнает, чем же так сильно она была занята. Только вот хотел бы он знать всю правду?       В квартире Саши он бывал не так часто, но совсем недавно получил от неё ключи. Им ещё предстояли разговоры о том, чтобы съехаться. Это разумный шаг, так делали все рано или поздно. Тем более они скоро станут мужем и женой, не могли же они жить порознь. Он не мог не замечать то, как Саша постоянно откладывала эти разговоры на потом и тянула время.       Будто ждала спасения. Но она ведь добровольно согласилась стать его невестой, а после — женой. Добровольно же?       Или это тоже было попыткой сбежать от чувств к другой?       Макар окончательно запутался в себе, но ещё больше — в Саше. Кончики пальцев покалывало от желания разгадать Саши, узнать её лучше и стать для неё кем-то поистине важным. Но она сопротивлялась, потому что боялась подпускать к себе кого-то близко после опыта с Аней. Всё это безумно тяжело, но Макар хотя бы пытался. В отличие от Саши. Она бежала, причём трусливо, согласно своей фамилии.       Во время поездки в лифте в голове крутились мысли, доводящие до грани. Макару оставалось лишь тяжело вздыхать и надеяться, что дальше всё будет хорошо. Ведь надеждой жизнь не испортишь? Это светлое чувство, к тому же спасительное. Надежду же у него не отберут, как пытаются отобрать Сашу.       После лифта он минуты две искал нужную квартиру, случайно забыв номер, и всё-таки нашёл. Руки дрожали и не слушались его, открывал квартиру он долго, но мысли о скорой встречи с Сашей согревали сердце. Он не ожидал, что увидит не только её, а ещё и злосчастную Аню. Он даже толком не был знаком с ней, но её уже было много в его жизни. Как и в жизни Саши, хотя этап пройден, как она сама же и говорила.       Аня настрадалась сама и косвенно была виновата в страданиях других. Главной виновницей была Саша. Привыкла причинять боль, получается.       Они обнимались. Слишком мило и трогательно. Не отрывали друг от друга взглядов и держались вместе. Чувственность момента заставила Макара сглотнуть. Дыхание неаольно перехватило. Саша никогда не обнимала его так, как сейчас Аню, Саша никогда смотрела на неё так.       Пожалуй, Саша никогда так не любила Макара.       Всё это было притворством.       — Я... — Макар не знал, что нужно говорить в таких моментах. Почему-то обычные объятия слишком напоминали ему измену, — мне стоит уйти.       Именно, ему стоило уйти. Не им. Он сам это сказал. Потому что понимал, что его помолвка с Сашей ничего не стоила странным отношения Ани с Сашей в прошлом.       Саша бросила на него встревоженный взгляд, но лишь сжала Аню ещё крепче в своих объятиях. Она не спешила к нему навстречу, чтобы объясниться. Почему-то утешение ей было важнее. Макар этого никогда не поймёт, ведь он правда любил Сашу.       А что сейчас? Что ему оставалось делать?       Сейчас ему резко стало не до девичника. Пусть Саша сама едет, проскочила мысль в его голове — в раненном беззащитном сознании. Руки начали дрожать ещё сильнее, дыхание сбилось, только вот сердце уже не билось. Даже любовь не приводила его в чувства. Что-то сломалось внутри, окончательно завянув. Больше солнца на небе не было, зато появились тучи. Там и до грозы недалеко.       Макар растворялся в любви Саши. Думал лишь о ней и подготовке к свадьбе. Ему нравилось обнимать её и снимать милые видео, получать комментарии с благодарностями, а вот упоминания Ани расстраивали его, как и саму Сашу. Ему нравилось рассуждать о том, возьмёт ли Саша его фамилию, в каком платье она появится перед ним на свадебной церемонии.       Только вот Саша о нём совсем не думала.       Макар не злился: был уж слишком разбитым для таких ярких чувств. Он всегда был простым парнем, с которым должно быть легко и комфортно. Но Саша искала не этого. Макар не мог дать ей то, в чём она нуждалась, как бы он ни хотел обратного. Надо было просто смириться. Он взял и смирился.       Вернулся в машину с мыслью о том, что надо тоже отметить этот роковой день. Не считая девичника Саши, он резко обрёл смысл и важность. Макар всё понял, просто не знал, что делать. Для этого и существовали друзья, верно? Чтобы направить в нужное русло, утешить и помочь понять, что делать. Макар не считал Марка своим другом, но считал его своим братом по несчастью.       Марк был прав. Саша никого из них не любила. По крайней мере, не так, как Аню.       Но и Аня ядовитой удушающей любви тоже не заслуживала.