Глава 2. Письмо матери 08.05
5 июля 2024 г., 22:38
8 мая 1857 год
Дорогая мама, Это конец. Видимо я обрекла себя на такие несчастья, о которых и дурно подумать… Да, я знала, знала, что так нельзя, что за подобную вольность я обязательно когда-то буду наказана, но я надеялась на мучения за подобные поступки уже после смерти! Конечно, ты бы не одобрила то, что я совершила и ты бы была ошарашена, возможно даже прибывала бы в полнейшем гневе, но пойми, я не могла иначе! Ох, какое сумбурное начало вышло… Мне стоит быть более четкой в своих мыслях, прошу меня простить. Несколько глубоких вдохов, и я буду готова описать все более подробно. Сегодня вновь были эти сны, тяжелое пробуждение и душная, давящая на всех находившихся в доме тишина за завтраком. Я сама решила ее прервать, коротко сообщив о моем намерении принять предложение отца и стать супругой господина Нотта. На лице папы воцарилось такое спокойствие, какое я не видела со времен наших вылазок на природу около десяти лет назад. Он тут же вскочил из-за стола, даже не доев свою порцию, и сообщил, что отправляется написать положительный ответ своему другу немедленно. Да и вызывать посыльного нет никакой нужды, ведь он самостоятельно передаст письмо и отпразднует столь замечательное мое решение уже в компании товарища. Когда он покинул столовую, мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Я сидела с закрытыми глазами и думала о том, что совсем скоро я перестану быть той веселой и свободной молодой девушкой, какой я всегда себя сама знала. Я думала о том, что могу даже и не увидеть больше наш город, что даже небо станет доступно мне только с бликом оконного стекла. А что если он не станет меня выпускать? Что если вообще решит разместить в каком-то подвале и тогда даже свежий, чистый воздух без запаха сырости станет настоящей роскошью? Это была ужаснейшая идея, я понимаю это сейчас, но тогда мне показалось, что взглянуть на этот мир глазами свободной девушки в последний раз есть самое ценное, что только будет мне доступно. Я решила, что, живя в заточении, я буду вспоминать этот солнечный день. Мысли будут согревать меня в самые холодные моменты моей жизни. И вот я уже стою у двери, облаченная в свой серебряный плащ, дергаю за ручку и оказываюсь за пределами нашего с отцом уютного мирка. Я знала, что отец ушел надолго, что слуги не заметят моего побега, ведь я заверила их, что безумно утомилась и не покину своей комнаты. Ты знаешь, ведь я уже писала ранее, что иногда я позволяла себе такие прогулки. И все было прекрасно, ведь официального запрета на подобное не было, а мой непримечательный вид позволял слиться с толпой и облицовкой зданий. Я гуляла уже несколько часов, стараясь избегать патрульных и не привлекать к себе особо внимания. Очевидно женщин на улицах стало очень мало, и все они старались не подымать головы. Я следовала их примеру. На повороте около рынка ко мне подбежал маленький мальчик. Он попросил меня наклонится и шепнул, что если такая юная леди, как я, пожелает приобрести что-то имеющее переплет, мне пренепременно необходимо следовать за ним. И я пошла… да, сейчас я осознаю, какая же это глупость, но тогда мне будто в руки попала карта сокровищ! Я хотела найти свой сундук с золотом, разгадать все эти головоломки, оставленные много лет назад специально для меня пиратами. Мы прошли сквозь пару весьма узких улочек и оказались в небольшом дворике, засаженном сиренью и несколькими крупными орешниками. На лавочке в тени деревьев сидела пожилая дама. Как только я оказалась в непосредственной близости к старушке, мальчик вдруг пропал и мы остались наедине. — Что бы ты ни надела, твоя тяга к приключениям ощущается аж из другого конца города, — она смотрела ни на секунду не отводя взгляда, — Ты красивая, я была такой же раньше. Не с этой бледной незаметной красотой, как у фарфоровых куколок, а такой красотой, что способна сжигать сердца, что способна заставлять мужчин ползать у твоих ног и молится о благосклонности. — Благодарю, — это все, что я была способна сказать тогда, никто ранее не позволял столь резких высказываний при мне, никто не делал мне комплиментов, что вгоняли в краску. Да и очевидно за подобные слова можно было обрести ворох проблем. — Я знаю, что тебе нужно. Погоди, я схожу в дом и принесу тебе подарок, — она встала и скрылась в дверях дома буквально на минуту, а после вышла с книгой, на обложке которой золотыми буквами красовалась надпись «Госпожа Бовари», — Держи, думаю, ты многое сможешь понять, когда прочтешь, — леди протянула мне книгу. — Вы отдаете мне ее просто так? — спросила я, спрятав издания за полами своей мантии. — Не просто так, а за обещание, что ты ее прочтешь. Не думаю, что мне осталось долго, а потому воспринимай это, как мои извинения за то, что мое поколение даровало мужчинам слишком много власти. Так много, что теперь они запрещают вам читать. Предполагаю, как только мое тело покинет этот дом, все книги, что я так долго собирала будут сожжены. А я подобного удовольствия этим радикалам не доставлю, — тут она звонко засмеялась, но в секунду изменив свое выражение на крайне серьезное, продолжила, — Иди домой и никогда сюда не возвращайся, тебе ясно? Я не покровительница и не твоя крестная, никаких волшебных туфелек и надежды на чудо. Всего один маленький презент для неглупой на первый взгляд девчонки. Поняла? Я быстро кивнула, развернулась на пятках и поспешила удалится из этого пугающего места. Я не помню, какой была моя дорога домой, вся она прошла в мыслях об этой даме. Но, что я точно уже никогда не забуду, так это то, как в нескольких сотнях метров от своего дома я врезалась в холодного словно сталь мужчину, как начала падать и схватилась за его предплечье рукой, как эта чертова мантия распахнулась и он увидел, что я держу во второй руке. Мое сердце начало биться особенно яро, я ощутила дрожь, что начиналась на моих губах и продолжалась по всему телу. Я подняла на него глаза и осознала, что он все понял… Понял, что я, молодая леди без сопровождения, держу в руках книгу, за обладание которой могу быть жестоко наказана и опорочена на всю оставшуюся жизнь. Он отвел взгляд от моего секрета и стал рассматривать мое лицо, задерживаясь на губах, а после уставился прямо в мои глаза. Я никогда не видела, столь красивый серый цвет, словно пепел, но такой, какой остается после того, как сожгли что-то безумно важное для тебя. Может именно такого оттенка станет вся моя библиотека, вся моя жизнь, когда он донесет об этом инциденте. Я успела уловить и общие острые черты, серебряные локоны, что слегка спадали на его худое задумчивое лицо. Я не знаю, сколько я так смотрела на него, сколько держалась за его руку и дрожала словно на улице был жгучий мороз. Холодом там веяло разве что от него. Но в один момент он просто усмехнулся, укрыл тканью мантии мой секрет и удалился. Я смотрела по сторонам дабы убедиться, что нас никто не заметил. Улица была полностью безлюдной, а потому, если завтра в нашу дверь постучаться, устроят обыск, а далее сожгут каждую страницу нашей библиотеки, я знаю, как выглядел человек, что окончательно столкнул меня в пропасть. Да, ты бы сказала, что это моя вина, что я все испортила. Конечно, я это знаю… Но еще я не могу перестать надеяться, что в том мужчине будет хоть капля сострадания и он простит мне этот грех. Я словно пролетела эти оставшиеся метры до нашего дома, молниеносно оказалась в своей спальне и спрятала подарок в комоде с бельем. А после не выходила до самого ужина, поедая саму себя за совершенную ошибку. Каждый шорох казался мне предвестником визита работников правопорядка. Во время вечерней трапезы мне все же пришлось находится в столовой, ведь отец уже вернулся. Он сиял пуще прежнего и принялся увлеченно рассказывать, как прошла его встреча, но я не слышала. Кусок не лез в горло, а потому я весьма быстро, сославшись на головные боли, покинула комнату. Успела я уловить только то, что Нотт старший также безумно рад данному союзу и верит, что в нашей паре будущее его фамилии. Если бы хоть кто-то из них узнал, в какую ужасную историю я попала. всему бы пришел конец, понимаешь? Или он уже наступил? Я вновь начала кусать костяшки у пальцев. Мамочка, что же мне делать? Как теперь спасти себя?Всегда твоя любящая дочь,
Гермиона
--------------------------- Извините, а где место для примечания автора? Я скандал такой тут учиню. Я не смогла ждать долго и потому публикую следующее письмо. Пишите, как вам) Привычно ли читать такой формат?
