Последняя встреча.

Жарко. Бушевал могучий океан, больно бьющий открытые раны. Раны , из которых сочилась густая, алая кровь – пекла и щипела. Тяжелое дыхание Меткайинца сбивалось, крики и истошные вопли людей и своего народа смешивались, превращая все в затуманенную густую массу, из которой, как казалось, невозможно было выбраться. Вождь племени Ава'тлу стоял по щиколотку в воде, наблюдая за тем как На'ви сражаются за свою землю, а с копья лидера капала кровь небесных демонов. Он держался за окровавлены бок, который был насквозь пробит пулей одного из небесных демонов. Несколько из вертолетов RDA было сбито, но люди ещё не были повержены. Они воистину хотели завоевать и поработить жителей Пандоры, но этот народ слишком велик, чтобы подчиняться. Альфа -Центавра давно скрылась за горизонтом, не желая наблюдать за таким кровопролитным ужасом, а вода уже не была такой прозрачной и чистой, какой была раньше. Теперь, свое отражение можно было рассмотреть лишь с трудом, в окровавленной воде. Казалось, весь океан был заполнен пахучей жидкостью до краев. На'ви не мог нормально идти, хромая, он осматривал свою горящую деревню. Родную, но так безжалостно разрушенную. Сплетенные Маруи сгорали поочерёдно, но быстро.

Языки пламени переплетались с друг другом, но это не был огонь, который они разводили раньше, сидя в круге семьи или во время танцев, это был огонь мучения, созданный людьми из их проклятого оружия.

Хижины вспыхивали один за другим, создавая цепочку из огня, которая разрезала душу на части. Глаза мужчины разбегались, а надбровные дуги были все ближе к друг другу, отчаяние охватило его с головой, не давая сделать хоть одного вдоха, задыхаясь не только от невыносимой боли, но и от безысходности происходящего. Его народ погибал, дети, чьи то сестры и мужья, матери и отцы, что недавно держали своих новорожденных детей на руках, теперь плачут около них, сидя на коленях и умоляя Эйву забрать и их душу, лишь бы быть вместе со своим чадом вновь.

Что происходит?

Почему они должны вечно прятаться и сражаться людьми за свою землю? За место, где они спокойно жили, но теперь должны выживать? Вторая рука Меткайинца расслабила хватку, а его копьё глухим стуком упало на частично- окровавленный песок. Уши рифового вождя дёрнулись, услышав среди всей смеси воплей чей-то тихий хрип снизу. Под его ногами лежал человек, видимо, он пытался подать воздух через балон на своей спине в маску, но из его правой руки была видна торчащая кость, что вышла из под тканей наружу. Он задыхался. Глаза На'ви уставились на беспомощного парня, но не в такой же он ситуации, как и этот морпех? Нет. – Не подходи, мутант! – человек пытался отползти от трёхметрового "мутанта", пыхтя и стараясь изо всех оставшихся сил. Стеклянные глаза округлились, а зрачки уменьшились в секунду. Четырехпалая рука сорвала маску с головы небесного человека, отбрасывая ее подальше. Мужчина схватил своё копьё с песка и вонзил его в грудную клетку парня с громким хрустом и брызгнувшей в разные стороны кровью. Он больше не мучался, на его лице застыла гримаса ужаса, а испуганные глаза уставились на Ао'нунга. Но разве это мучительная смерть? Тоже нет. Силы покидали воина, голова становилась тяжелее, а глаза насильно закрывались, звон в ушах не пропадал ни на секунду, сводя с ума. Кровь лилась из ран все больше и больше, не останавливаясь. Это его жалкий конец? Умереть от рук демонов из-за идиотской идеи одного человека заполучить Пандору? Все люди такие жалкие. Просто побрякушки без оружия в своих руках. Он рад, что смог защитить если не себя, то хотя бы семью Салли. Но не смог когда-то сберечь одного из них. – Ао'нунг. Все резко затихло, а голова На'ви машинально повернулась на источник звука, это был до боли знакомый голос, который он слышал в последний раз в живую лишь несколько лет назад. –Нетейам..– Слезы на глазах мужчины нахлынули сразу же, увидев силуэт любимого который стоял в воде по пояс. Рядом с ним плавно летали семена Эйвы, обвивая его с ног до головы, а на груди красовался шрам, от той самой злосчастной раны, которая и погубила старшего Оматикайца. От тех же небесных демонов. Он вспомнил, как в тот день увидел семью Салли после кровавой войны, но пересчитывая их, не насчитал лишь Нетейама. Джейк стоял спиной к соклановцам, он до последнего не понимал, что происходит или же просто не хотел верить . Цирея подбежала к брату, глаза ее были краснее алого, а слезы лились ручьем, она сама же и захлебывалась в них, хватая брата за руку и прижимаясь к нему, не в силах ничего сказать. Вспомнил, как мать лесных не могла прийти в себя, на ней было столько крови, что она буквально лилась с рук женщины, но она лишь выкрикивала что-то, то, чего не мог разобрать Ао'нунг издалека. Сердцебиение участилось. Подойдя ближе, он увидел Ло'ака, который сидел на коленях и закрывал лицо руками, что-то бурча себе под нос, и напоследок плачущих Кири и Тук. Сестры даже не посмотрели на принца, не уделяя ему и секунду своего внимания.

Но где Нетейам?

Джейк развернулся , а на его руках красовалось уже холодное тело собственного сына. Сын вождя замер, не сумев промолвить и слова. Все внутри рифового принца рухнуло, внутренности, кажется, перевернулись, он ничего больше не слышал, не видел и не воспринимал. Звон в ушах стоял ужасный. Он видел, как его отец пытался поднять с земли бывшего Турука Макто, успокоить и дать ложную надежду. Но не мог. Не смог обмануть близкого друга. Но Ао'нунг не могу об этом думать. Не хотел. Ронал пыталась спасти жизнь мальчика, но как жаль, что дышать он перестал подавно, его душа уже вернулась к Эйве. Ао'нунг лишь молча наблюдал за действиями Тс'ахик и другими лекарями. Небесные товарищи Джейка подключали те же аппараты, что когда-то подключали к Кири, но он понимал, что чуда не произойдет. Хоть и пытался врать самому себе, что он прямо сейчас откроет свои красивые глаза, наберёт в свои лёгкие чистый воздух и улыбнется, как улыбался всегда. Лучезарно, во все тридцать два зуба, оголит свои белоснежные клыки и как обычно скажет, что с ним все хорошо и что не стоить переживать за него. Даже если так и не было. В один момент Ронал развернулась лицом к сыну, среди всей шумихи он не услышал слов матери, но уже давно умел читать по губам. – Мой мальчик..

"Нет, нет, пожалуйста, My Eywa."

Он не смог простить себе то, что не сумел уберечь его в тот день, не смог защитить и спасти своего возлюбленного, свою плоть и кровь. Вспомнил, как каждый день плыл в то место, где океан забрал его любимого, но уже не мог почувствовать его рядом, взять лесного за руку, заплести любимые, мягкие волосы со сладковатым запахом хвои и ягод, покататься прохладным вечером на Илу. Поцеловать так нежно, как делал это всегда. Ничего из этого. – Я соскучился, Ао'нунг..– Голос лесного раздавался как самое чистое пение птиц, самая чистая нота струн и звон бус.

Будто Нетейам – сама Эйва.

Перед Нетейамом стоял уже не рифовый принц, а настоящий вождь племени, копия своего отца – Тоновари. Он стал больше, в разы крупнее, мускулистее, красивее и мужественее. А перед Ао'нунгом стоял все тот же Нетейам, каким он запомнился ему в тот раковой день, когда они увиделись последний раз. Такой же хрупкий, но сильный воин, что обожал обниматься и перебирать между своими тонкими пальцами кудри Ао'нунга. Морской винил себя по сей день, за то, что не смог остановить его, не сумел настоять на том, чтобы сын Турука остался в деревне. Нетейам раскрыл руки, приглашая обняться Ао'нунга вновь, за столькие года их разлуки. Не думая и секунды, шаг Вождя ускорился, все также подхрамывая но не останавливаясь. Ао'нунг сделал последний рывок и оказался в объятиях лесного, в настоящих объятиях. Он не мог поверить в то, что наконец смог обнять его вновь, Нетейам пах хвоей, как и раньше, этот запах он готов был вдыхать постоянно, даже вместо углекислого газа. И этот аромат он узнает из тысячи. Вождь обхватил лесного руками, не желая больше отпускать того вновь, казалось, что если прямо сейчас он отпустит его – то первенец пропадёт вновь. –Я скучал за тобой, Ма'Тейам. –Теперь, мы будем снова вместе. Иди ко мне, ma nìyo Оlo’eyktan. Ао'нунг открыл глаза, почувствовав что окунулся в воду. Он хотел всплыть, но увидев перед собой Нетейама, не стал. Улыбка на лице Меткайинца появилась впервые за долгие годы, а воздух выходил из носа постепенно, образовывая мелкие пузырьки. Под водой, рана наследника Тоновари окрашивала воду в алый цвет, но он не замечал этого, просто не хотел.

Вода медленно набиралась в лёгкие.

Они держались за руки, плывя все глубже и глубже, к золотым светящимся кораллам которые когда-то забрали Нетейама к себе, уберегая юное тело в стихии морского. Светящиеся лианы тянулись к Меткайинцу, но за Нетейама они не цеплялись, лишь пропускали того его в свою глубь вместе с рифовым. – Я так долго ждал встречи с тобой. – Ао'нунг прильнул к нему снова, заглядывая в янтарные глаза парня, его глаза – всегда были слабостью принца. Тот не отпускал его, боясь что тот вновь исчезнет или пропадёт. Ао'нунг знал, на что идёт и что делает. Он понимал, что пути нет, да и если бы он был – он бы не вернулся. – Oel ngati kameie, Ma'nung.– Тихий голос ласкал слух Ао'нунга, а яркие золотистые глаза засветились все ярче, они скользили по лицу возлюбленного На'ви, разглядывая его полностью. На шее рифового красовалось украшение Нетейама, которое когда-то забрал перед его последней встречей с Эйвой. Он до сих пор носил его, не снимал и никому не давал трогать. Они слились в поцелуе, и наконец жёлтые биолюминесценцевые кораллы охватили их с ног до головы, утягивая за собой. Наконец-то Ао'нунг смог почувствовать тепло обожаемых губ, сладких и мягких. Он мог их кусать и облизывать. Снова.

Воздух кончился.

Великая Мать дала ему второй шанс, который он упустил когда-то. – I see you, Ma'teyam. Теперь, они всегда будут вместе.