Утро под цветущей сиренью

Местность Гиада-45 отличалась от остальных миров тем, что небольшие в других измерениях растения вырастали здесь до размеров вековых деревьев, поэтому и пионы, и лилии, и кусты сирени были довольно высокими, крепкими и непривычно огромными. Именно поэтому жители Гиады-45 превратили свой дом в довольно прибыльный курорт, где состоятельные путешественники, торговцы и даже магнаты снимали частные дома для отдыха и наслаждения сладкими цветочными ароматами, которые сменяли друг друга каждый сезон. Первый луч медового утра скромно постучал веткой большой, сравнимой с деревом, сирени по окну спальни, из-за чего прохладная роса рассыпалась в воздухе алмазными каплями. В двухэтажном доме кремового цвета с низким забором и аккуратной лужайкой было тихо. Подложив руки под щеку, мирно спал Бутхилл. Он растворился в мягкости теплой постели с большими подушками. Даже немного улыбался во сне, хотя сознание, подчиненное нейрочипам, не показывало ему никаких грез. Едва стук сирени донесся до слуха ковбоя, тот немного поморщился, потянулся, словно кот, и, широко зевнув, перевернулся на спину, перекинув через себя одну руку на противоположную сторону постели. — Ай! Бутхилл тут же широко открыл глаза и напрягся. Он почувствовал, как его перекинутая рука ударилась обо что-то. Вернее, со всего размаха ударила что-то. Кого-то. Аргенти мигом подскочил и с недовольным выражением лица стал потирать место ушиба. Бутхилл, перепуганный, в одну секунду пробудился ото сна, присел на постели и со страхом стал смотреть на своего партнера, чьи спутанные волосы лезли на лицо и скрывали зажмуренные от неожиданного пробуждения и такого же неожиданного удара глаза. — Я… я не хотел! — извинился Бутхилл. Он подсел к Аргенти ближе и обнял его за плечи. — Какой же я дурак! — Признаюсь честно, — хмыкнул рыцарь, проведя ладонью по волосам в попытке зачесать из назад, — я еще никогда так резко не просыпался. Милый мой, у вас действительно тяжелая рука. — Извини меня! — Бутхил стал торопливо потирать место ушиба на лице рыцаря. — В следующий раз обещаю контролировать свои движения во сне. — Это невозможно, — посмеивался Аргенти, с удовольствием подставляясь касаниям ковбоя. — Я же машина. Я обязан иметь такую функцию. — То, что вы — машина, дорогой, я уже понял. Рыцарь Красоты лукаво улыбнулся и прищурился. Бутхилл прекрасно понял двусмысленную фразу партнера и тут же смутился. Он сконфуженно отвел взгляд в сторону, нервно кашлянул в кулак. Вспомнив события прошлой ночи, галактический рейнджер почувствовал большую неловкость. Касания каждого в тот момент были настолько трепетны и чутки, что нежность самого прекрасного и дорогого шелка казалась грубой и неприятной. Пара понимала, что их отношения должны были вскоре перейти от поцелуев к более серьезным действиям, и атмосфера планеты отдыха и спокойствия как нельзя кстати располагала к этому. Аромат сирени пьянил лучше любого напитка, свежий вечерний ветер заставлял чувствовать себя свободным. Бутхилл заботливо обнимал Аргенти за талию во время небольшого танца в гостиной, а Рыцарь Красоты убирал челку ковбоя за ухо, поглаживал по щеке, вел пальцами ниже, вдоль шеи, пока не останавливался на груди. Им не нужны были слова для выражения собственных чувств друг к другу, потому что всё понимали по улыбкам. Аргенти уже по привычке потянулся за нежным поцелуем, в который увел и Бутхилла. — Омилеть как сладко, — прерывистым шепотом сказал галактический рейнджер. Он не мог насытиться поцелуями, ему было мало Аргенти. Руки безостановочно гладили спину рыцаря, сжимали ткань бордовой рубашки, слегка приподнимали ее. Грудь вздымалась, становилось жарко. Бутхилл практически забылся и пошел на поводу у своей страсти, которая ждала подходящего момента, чтобы обрушиться на партнера, отдать всю себя, показать собственную силу. Но ковбой вовремя сдержался. Как и всегда. Он нехотя отпрянул от Аргенти, раскраснелся и тихо проговорил: — Мне лучше остановиться. Галактический рейнджер хотел Аргенти. Сильно хотел. Но он прекрасно понимал, что не может застать партнера врасплох и потребовать от него удовлетворения своих плотских желаний. Это было бы неправильно. Некрасиво. Подло по отношению к тому, кем дорожил больше жизни, кого безмерно уважал и поддерживал. Охота бы не простила такой наглости, а Красота восстала бы из ниоткуда и покарала бы ничтожного Бутхилла за осквернение прекраснейшей розы в своем бедном саду. Именно поэтому ковбой ограничивался долгими поцелуями и приятными для Аргенти поглаживаниями. Заговорить о близости Бутхилл не мог. Боялся. Стеснялся даже. Он понимал, что Рыцарь Красоты не был столь невинным и непорочным, однако в глазах самого Бутхилла Аргенти находился выше всяких телесных удовольствий и от этого казался самым совершенным во Вселенной. Рыцарь заметил что-то неладное. Его очень обеспокоил удрученный вздох Бутхила, который стыдливо отвернулся от него. Проведя ладонью по щеке ковбоя, Аргенти заставил его снова посмотреть на себя. — Что-то не так? — мужчина заволновался. Он всматривался в темные глаза Бутхилла, полные смятения. Галактический рейнджер покачал головой. — Все в порядке, роза, — ответил он низким голосом и даже попытался улыбнуться. — И все же что-то огорчило вас посреди этого великолепного вечера. Бутхилл с нежностью накрыл ладонью ладонь Аргенти, что оглаживала его щеку, и, прикрыв глаза, поцеловал ее внутреннюю сторону. — В моей голове столько неправильных мыслей… — Можете поделиться ими со мной, — предложил Рыцарь Красоты и обнял ковбоя за шею. Тот лишь горько ухмыльнулся. — Наверное, это только оттолкнет тебя. — С вами я ничего не боюсь. Даже ваших же мыслей. Бутхилл собрался с силами. Он был готов к тому, что романтический вечер превратится в нечто странное и стыдливое. Его всегда учили говорить правду, поэтому, чтобы сбросить лишний груз с механической души, ковбой выпалил: — Я очень сильно хочу тебя, Аргенти! Мне… мне стало мало одних лишь поцелуев, хотя они очень даже хороши и вообще… — он запинался и терялся в собственных же словах. Чертов маяк синестезии никак не помогал подбирать нужные фразы. — Мне, милашка меня дери, с каждым днем труднее сдерживать себя, когда я нахожусь рядом с тобой, понимаешь? Я боюсь забыться и сделать с тобой… ну, того, чего ты не хочешь, к чему, наверное, не готов. Я не хочу ранить тебя или напугать своими резкими действиями. Это будет неправильно и подло. — Вы говорите о той самой близости, которая заходит дальше поцелуев? — Да! — сдался Бутхилл и пристыженно опустил голову. Он хотел отстраниться от Аргенти, потому что был уверен, что после такого скомканного признания к нему будут относиться с презрением. Теперь-то Рыцарь Красоты будет видеть в нем животное, а не партнера. — Только не думай, что я всегда видел в тебе только плотский интерес! — каждое слово давалось ковбою с трудом. Он корил себя и ругал за то, что любая его фраза будет теперь казаться Аргенти оправданием, чего, кстати, не было. Галактический рейнджер сжал плечи рыцаря и тяжело задышал: — Я люблю тебя очень сильно. Как человека, понимаешь? Не за то, что ты красивый и милашно притягиваешь к себе, а за то, что ты хороший по характеру. И по поступкам. Моя привязанность к тебе держится именно на этом, а не… не на поцелуях всяких… Не на теле. Мне приятно путешествовать с тобой и ввязываться в разные истории. Мне приятно разговаривать с тобой о всяком, помогать тебе искать Идрилу и спасать других людей. Я омилеть как наслаждаюсь этим! Аргенти молчал и обдумывал признание Бутхилла. Он продолжал поглаживать его по щеке и плечам. Рыцарь утешающе улыбался ковбою, разглядывал его напряженную фигуру. — Но я совершенно не против зайти с вами дальше обычного, — наконец сказал он, чем очень сильно удивил галактического рейнджера. Бутхилл вытянулся в струну и округлил глаза. — Не говори так! — ответил он. — Если ты хочешь этого, потому что я выгляжу таким жалким и будто бы клянчу у тебя близость — лучше скажи. Но я никогда не трону тебя и пальцем, если ты сам того не захочешь. — Нет-нет, что вы, мой дорогой! — тихо посмеялся Аргенти и прижался к Бутхиллу. Его руки обхватили торс ковбоя. — Меня радует ваше признание. Вы всегда относитесь ко мне с особым вниманием, за что я глубоко ценю и уважаю вас. Не нарушаете границ, сдерживаете себя и думаете о последствиях наперед. Я нахожу это довольно сильным поступком. Вы достойны глубокого уважения. Ваши поступки красивы. Аргенти поцеловал раскрасневшегося Бутхилла в щеку. — Я вижу, что вы любите меня и цените. Чувствую. И не могу не признать того факта, что мысли о близости с вами тоже тревожат мое сердце. — То есть, — прошептал ковбой, — то есть ты тоже… — Да, — кивнул Аргенти, — мне бы тоже хотелось ощутить это удовольствие. И я говорю это вовсе не из-за вашего признания, которое, буду честен, я нагло выпросил у вас, тем самым заставив чувствовать себя паршиво. Не думайте, будто бы я хочу сделать этот шаг лишь из-за жалости. Вовсе нет. Я почту за честь разделить с вами не одну ночь на общей постели, мой дорогой Бутхилл. Галактический рейнджер хрипло усмехнулся: — Что? Даже мое железное тело не испугает? — Ваше тело — это вы. А вы меня никогда не пугали и не испугаете теперь. Чтобы показать партнеру свою готовность, Аргенти расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке. Бутхилл делал все медленно. Он упивался моментом единения с Рыцарем Красоты, который, сидя в объятьях ковбоя, одной рукой сжимал его волосы на затылке и томно дышал на ухо, из-за чего по всему телу галактического рейнджера бежали искры. — Роза моя… — безостановочно бормотал Бутхилл, оглаживая тело Аргенти. Оба наслаждались друг другом и никуда не спешили. Изучение тела киборга в лунном свете было интересным занятием, особенно в моменты, когда Бутхилл нависал над рыцарем. Отблески ночного сияния таяли на нагревшемся серебре, сдавленные полустоны боялись нарушить интимность момента. Галактический рейнджер напрягался и не позволял себе прижаться к Аргенти сильнее, так как боялся, что тело рыцаря не выдержит стального веса киборга. Но и сам Аргенти был осторожен: мужчина неторопливо водил руками по предплечьям партнера, одаривал поцелуями шею и ключицы, вслушивался в гудение механического сердца. Пара часто останавливалась и спрашивала друг у друга разрешения продолжать. Бутхилл прижимался грудью к спине Аргенти, одной рукой оглаживал его торс, другой — сжимал бедро. У рыцаря кружилась голова и путались мысли, внутри всё сворачивалось в клубок. — Ты в порядке? — дышал в плечо Бутхилл и слегка покусывал кожу партнера. — Д-да, — Аргенти сжимал рукам изголовье кровати и выгибался в пояснице. — П-продолжай. Пожалуйста. Бутхилл гордился не тем, что обладал Аргенти, а тем, что ему было позволено быть рядом с таким совершенством, как Рыцарь Красоты. Ковбой с трепетом относился к каждому вздоху партнера, к каждому его взгляду. Галактический рейнджер боялся сделать Аргенти больно, поэтому двигался особенно медленно. Он тихо просил его перевернуться, убеждался в том, что мужчине было удобно в той или иной позе. Каждый толчок сопровождался поцелуем или поглаживанием тела Аргенти. Пусть Бутхилл и первым оказался сверху, он готов был в любой момент лечь под рыцаря и получить столько ласки, сколько никогда не испытывал. И Аргенти показал ему свою любовь. Медленно. Аккуратно. Внимательно. Аргенти бормотал слова о красоте ковбоя, дарил ему сладкие комплименты, а в один из моментов спустился к его бедрам, чтобы, закинув ноги партнера на свои плечи, доставить ему как можно больше приятного. Рыцарю казалось, что на его тело лилось расплавленное золото, когда он усадил на себя Бутхилла и прижал его к себе. — Совершенство, — стиснув зубы, шипел Аргенти, чувствуя мурашки на коже. Рыцарю казалось, что он вместе с Бутхиллом получил короткое замыкание — настолько сильно они желали друг друга без капли стеснения. И все же утренняя неловкость настигла обоих. В особенности Бутхилла. Он посмотрел на свои колени, прикрытые одеялом, и промямлил: — Значит, — ковбой почесал затылок, — значит, мы все-таки сделали… это. — Угум, — Аргенти придвинулся ближе и обхватил руками предплечье галактического рейнджера. Он казался очень довольным. — По-настоящему сделали? — Не думаю, что у нас с вами был одинаковый сон, — ухмыльнулся рыцарь. Бутхилл обеспокоенно посмотрел на партнера. — Тебе было больно? — спросил он. Аргенти пожал плечами. — Вы делали все для того, чтобы не причинить мне вреда, — рыцарь оставил поцелуй на щеке киборга. — Боль утихнет. Надеюсь, мои действия также не доставили вам неприятностей. — Ну, мое тело повыносливее будет, — хмыкнул Бутхилл и хитро улыбнулся. — Я рад, что вы теперь шутите. Галактический рейнджер прижал ладонь к щеке рыцаря и поцеловал мужчину в макушку. Спутанные волосы Аргенти были все такими же мягкими и приятными. — Получается, что у нас более серьезные отношения? Аргенти приподнял голову и удивленно округлил глаза. — Что вы имеете в виду? — Ну, я, — запаниковал Бутхилл, — то есть… мы зашли дальше… и теперь, наверное, можем быть более свободными в этом плане и не скрывать своих желаний. — Почему же вы тогда до сих пор стесняетесь? — Я?! — воскликнул галактический рейнджер. В его голосе отражалось замешательство с каплей возмущения. Хотя Аргенти был совершенно прав: ковбой чувствовал себя мальчишкой, которому хотелось убежать. Аргенти рассмеялся. Он прикрыл губы ладонью, и Бутхилл обожал этот жест. — Прошу прощения за то, что снова смутил вас, — через хохот проговорил рыцарь. — Мне кажется, вы до сих пор напряжены из-за прошлой ночи. Бутхилл обреченно вздохнул. — От тебя ничего не скроешь. Да, я все еще растерян. Мне кажется, что что-то должно было измениться после того, как мы сблизились. Аргенти пошевелил ногами под одеялом и стопой коснулся лодыжки ковбоя. — И что же изменилось? — спросил мужчина. Бутхилл пожал плечами. — Ничего. — И это вас пугает? — Нет. Раньше я думал, что подобная ночь станет какой-то границей. Будто бы после этого у нас с тобой будет другой статус. Милашка, не знаю, как это объяснить. — Я, кажется, понял. Вы слишком сильно придавали особое значение тому, от чего бежали. Вам казалось, что близость со мной станет чем-то, что изменит и наши отношения, и наши мысли. Удовлетворение плотских желаний должно было открыть новые двери и сделать нас с вами свободнее. Я прав? — Обожаю тебя за то, что из моих двух слов ты разворачиваешь целый текст, — улыбнулся Бутхилл и приобнял Аргенти. — Ты прав. Я был слишком сильно зациклен на этом деле. И хотел, и боялся, и не знал, что будет дальше. Не знал, как ты отреагируешь. — Я уверен, что все будет так же, как и всегда, — рыцарь поцеловал ковбоя в подбородок, поднялся чуть выше, к уголку губ. — Ничего не поменяется. Я вас люблю безмерно и продолжу дорожить каждым моментом, проведенным с вами. Мы давно уже соединены с вами душами. Теперь же можем соединиться и телами. Это ли не настоящая Красота отношений? Мой дорогой ковбой, давайте больше не будем стесняться того, чего мы оба так сильно желаем. Мужчина стал оглаживать торс галактического рейнджера. Игривость Аргенти передалась и Бутхиллу. Он обвил шею мужчины руками и потянул на себя, заставив Рыцаря Красоты упасть на грудь и углубить поцелуй. Стук ветки сирени по окну отвлек Аргенти. Под недовольный стон Бутхилла он посмотрел в сторону. Сияние света пробиралось сквозь сочно-зеленые листья и рисовало тени на полу спальни. — Погода обещает быть ласковой, — обрадовался Рыцарь Красоты. Он снова повернулся к Бутхиллу, который настроился на продолжение ночи. — Мой сребровласый ковбой, не окажете ли мне честь прогуляться со мной? Галактический рейнджер провел ладонью по волосам Аргенти. — Для моей розы — что угодно.