Теперь не жарко.

Это был поздний вечер понедельника. Все работники офиса уже давно разбежались по домам кроме них. Нечаева и Скворцова всегда оставались до последнего, потому что работали как вне себя и знали, что дома их никто не ждёт. Ксюша раздражённо металась по кабинету и орала на какого-то, как она выражалась, тупого мудака, который должен был сегодня установить в ее кабинете кондиционер, но этого не случилось. Отбросив телефон на стол, Нечаева тяжело вздохнула и сняла пиджак. Взору Скворцовой открылись руки от плеч до кистей, покрытые родинками. Соня поймала себя на мысли, что Нечаевой шли эти родинки, но после убрала взгляд и снова погрузилась в работу. Через некоторое время Ксюша распахнула дверь своего кабинета и подошла к окну, открыв его нараспашку. — Как ты тут не зажарилась, Скворцова? Темноволосая уселась на подоконнике и закурила электронную сигарету. Соня оценила все происходящее своим наивным взглядом и снова уткнулась в экран ноутбука. — Домой тебе не пора? Уже пол второго, а то будет твой паренёк волноваться, — усмехнулась Нечаева и сделала затяжку. Ксюша каждый день подначивала Соню с этим моментом. Лучше бы она вообще не видела, как они с Никитой тогда целовались. — Он знает, что я на работе. Ему нечего волноваться, — ответила Скворцова, даже не взглянув в сторону начальницы. Ксюша уселась поудобнее, поправляя рукава блузки. В помещении царил полумрак. Ксюша толком не видела свою собеседницу, только светлые пряди волос и наивные детские глазки, которые поглядывали в сторону начальницы. — Это он зря. У тебя ж уже есть опыт накидываться на девушек, я точно в безопасности? — Нечаева продолжала подкалывать помощницу. Глаза Сони сузились, а лицо помрачнело, в голове пролетело миллион мыслей, и ни на одну не было ответа. Подняв голову и буквально вцепившись глазами в начальницу, тонкий голос девушки разрушил тишину. — Откуда вы знаете? Ксюшу такая реакция очень позабавила, она сидела довольная на подоконнике, скрестив ноги, и улыбалась. — Все, что касается тебя, зайчонок, я знаю. В конце концов я же должна знать, кто на меня работает, верно? Соня встала из-за стола и подошла к окну, вдохнув прохладный воздух, который смешивался с запахом свежей мяты. — Не надо рыться в моей жизни, право не имеете, — Соня сказала это спокойным тоном, смотря на темное небо, покрытое звёздами. Теперь Нечаева отчётливо видела Скворцову и то, как ее мышцы на лице дрожат, когда она говорит такие серьезные вещи. — Имею, Скворцова, ещё как имею. Ксюша дотронулась до лица Скворцовой и заправила выпавшую прядь волос за ушко. Соня слегка дёрнулась от этого неожиданного движения, но отходить не стала. Она посмотрела в глаза Нечаевой и, слегка улыбнувшись, взяла ту за протянутую руку и сунула сигарету, которая лежала на краю подоконника. — Ненавижу мяту, слишком свежо, — сказала Скворцова и села рядом. Ксюша никогда не позволяла брать её за руку без разрешения, но в этот раз темноволосая даже возразить не успела, лёгкая кисть Сони пробежалась по руке и положила в ладонь что-то металлическое.От столь нежных движений по телу начальницы пробежали мурашки, а сердце забилось сильнее, требуя ещё. Естественно Нечаева виду не подала, но внутри что-то затрепыхало. — Мята успокаивает, не могу на таблетках сидеть больше, — Ксюша отложила сигарету и дотронулась до верхней пуговицы блузки, которая очень давила, поэтому расстегнуть ее было той ещё миссией. Скворцова внимательно наблюдала за действиями начальницы. И когда Соне надоело смотреть за этим, она подвинулась к Ксении и протянула руки к горлу. — Ксения Борисовна, позвольте я... — тонкие пальцы коснулись ткани и легко отстегнули нужную пуговицу. Соня оказалась настолько близко, что Ксюша ощущала ее горячее дыхание у себя на шеи. От этого становилась ещё жарче и интереснее. Насколько далеко она может зайти? — Расстегни ещё одну, — приказным тоном сказала Нечаева и откинула голову назад, прижимая ее к холодному стеклу. Они сидели в полумраке, поэтому расстегнуть ещё одну пуговицу было сложнее, так как Соня ее почти не видела. От всего вида Ксюши у Сони распирало дыхание и управлять своими руками становилось тяжелее. Наконец расправившись со второй пуговицей, Скворцовой открылись ключицы Нечаевой, ровные и красивые. Если бы не было так темно, то Соня бы обязательно увидела на них большое количество родинок, которые напоминали звёзды на темном небе. Ксюша все это время наблюдала за действиями подчинённой, и ей это нравилось. Нравилось ее сбитое дыханье, нравилось, как та буквально пялилась на нее и нравилось, что та подчиняется любым приказам Нечаевой. — Еще одну, Зайчонок, — Ксюша ухмылялась. Да, боже, она издевалась над ней. Какой же кайф она получала от всего происходящего, ее внутренний начальник прыгал от счастья, но и с этими чувствами были и другие. Ксюша прекрасно понимала, что другой бы послал ее с таким предложением, а Соня делает...и подчиняется, будто хочет, чтобы ей управляли, будто начальник сейчас здесь не Нечаева, а Скворцова, и эта мысль очень заводила Ксюшу. Соня даже не подумала отказать, она потянулась к ещё одной пуговице. Когда половина блузки было расстегнута,взгляд Скворцовой падал уже совсем не на ключицы Нечаевой, а на черный кружевной бюстгальтер, который подчеркивал грудь начальницы. Поняв, что Соня смотрит уже слишком долго на ее грудь, Скворцова подняла взгляд и встретилась с темными, как ночь, глазами. Ухмылку Ксюши было не описать,сейчас она выглядела как хищница, которая готова накинутся на свою жертву. Блондинка стояла как вкопанная, сердце билось бешено, а глаза не могли оторваться от темноволосой. Только сейчас Соня начала осознавать, что делала, и ее щеки залились ещё большим румянцем. Скворцова не знала, что делать: бежать, что-то сказать или продолжать стоять и смотреть на нее. Конечно, она была не против, сейчас Нечаева смотрелась до чёртиков красиво, и была бы воля Сони, она бы пялилась на нее до утра. Но тут ее схватили за плечи и прижали к стеклу. Сама Нечаева спрыгнула с подоконника и оказалась между ног Софии. — Моя очередь, — буквально промурлыкала Ксюша и расстегнула сразу несколько пуговиц. Она не умела быть нежной, не получается у нее, как бы она ни хотела. Нечаева расстегнула рубашку до конца, потянула ее за воротник, аккуратно снимая. Все это время Ксюша смотрела в глаза Сони. Снимать рубашки Ксения и не глядя умеет, опыт всё-таки не маленький. А вот пропустить, как краснеет Скворцова, Ксюша просто не может. Бледное тело с красным бюстгальтером подчеркивали всю нежность и наивность Сони. Ксении кажется стало совсем комфортно между ног,Софии и она, приблизившись совсем вплотную, провела по плечу подчинённой. — Теперь нам не жарко, —сбившимся от удовольствия дыханием произнесла Нечаева. "Хуже уже не будет", — подумала Скворцова и, сняв свои очки, чтобы не видеть, что будет происходить дальше, произнесла: — Вы сами-то в это верите? Для Ксюши это был знак, знак одобрения. Нечаева потянулась к волосам Скворцовой и распустила их. Запустив свои пальцы в локоны блондинки, начальница притянула ту ближе к себе и накрыла чужие губы своими. Столько эмоций Соня не испытывала никогда. Каждым движением руки в ее волосах, каждым вдохом блондинка наслаждалась по полной. Сердце у обеих билось с бешеным ритмом сливаясь в одно. Нечаева прикусывала губы Сони и сразу же облизывала их, притягивала блондинку все ближе, будто боясь, что ее отнимут, заберут, и она больше не почувствует вкус ее желанных губ. Когда воздуха стало не хватать, девушки отстранились восстановить дыхание. Ксюша буквально задыхалась, целуя Соню в шею. — Так нечестно, —задохшимся голосом простонала Скворцова, закидывая голову назад и нащупывая руками оставшиеся пуговицы на блузке начальницы. — С чего бы? Нечаева оставляла дорожку из мокрых поцелуев на шее блондинки, одновременно поглаживая ту по талии второй рукой. — Вы в блузке! — с этими словами Скворцова стаскивает ненужную одежду с тела начальницы и ахает. Нечаева отстраняется и становится прямо перед подчинённой. Лунный свет падает на тело темноволосой, показывая все родинки на ее теле. Соня смотрит на тело начальницы и прикусывает уже опухлые от поцелуев губы. Родинки украшали буквально каждый участок тела Нечаевой: плечи, грудь, шею. — Вы..вы прекрасны, — говорит на выдохе Соня, но в глаза не смотрит. Нечаева лишь сжимает чужую ногу и нежно,как может, прикасается к подбородку Сони, притягивая ту ближе. — Моя малышка, — шепчет та в губы Скворцовой и целует напористо и резко, сразу давая понять, что отпираться нет смысла. А блондинка и не собирается, она лишь отдается Нечаевой полностью. Они прекрасно понимают, что не посмотрят на друг друга утром, не вспомнят как целовали друг друга до потери пульса, как обнимали, любили. Но это будет утром, а сейчас существуют только они и ночь, которая увалакивает их с собой.