Первое место в номинации «Невезучий»

      Анекдот:       На конкурсе фанфиков было поставлено условие — чтобы в фике упоминалась древняя магия, Дамблдор, слэш и была загадка. Первое место занял фик: «Мерлин! — вскричал Дамблдор. — Я беременный и неизвестно от кого!» © Тырнет       

***

      Северусу не везло. Сначала на его жизненном пути появилась рыжеволосая ведьма. Первая влюблённость, первые всплески магии. Первое разочарование, первые враги. Первая потеря, тоска, горе…              Затем в жизни профессора Снейпа появился лохматый отпрыск подруги, влипающий во все неприятности, внешностью вылитый свой папаша, характером и шилом в жопе — тоже в Джеймса пошёл! Юный Поттер чуть не стал причиной смерти профессора Снейпа. Лорд ведь не знал всех нюансов владения Старшей палочкой. А верная Нагайна спала и видела, кого бы из пожирателей покусать. Но и тут обошлось: заранее выпитый антидот застопорил яд, а проинструктированный домовик Малфоев помог исчезнуть и залатать раны.              А теперь (аккурат на восьмую годовщину Битвы при Хогвартсе) ещё и крестник замаячил на горизонте. Ему, видите ли, захотелось детей. И не от какой-нибудь красивой симпатичной блондинки-аристократки, а от этой самой лохматой ходячей неприятности, и чтобы обязательно родился сын, да ещё и блондин с зелёными глазами.              Именно поэтому свой законный отпуск директор Хогвартса и Герой войны проводил за тремя котлами, варя сложный состав зелья мужской беременности с не менее сложными вводными для будущих папаш.              А невезучим Северус стал себя считать после того, как почти готовый состав куда-то пропал, и на месте бурлящей массы в трёх котлах остались капли недоваренного трёхкомпонентного зелья. Но объективно Северус Тобиас Снейп занимал почётное третье место в списке самых невезучих людей в магической Англии на июль две тысячи шестого года.       

***

      Серебро можно смело вручить Гарри Поттеру. В полуторагодовалом возрасте остался сиротой на попечении тётки и её семьи. С одиннадцати лет, а точнее с тридцать первого августа девяносто первого года терпел сарказм профессора Снейпа и его придирки. Умудрился умереть дважды от руки одного и того же злодея. А после войны невезучий Поттер не успел воспользоваться лазейкой в законе и был вынужден лицезреть директора Снейпа ещё один год на своём восьмом курсе в Хоге.              Потом влюбился в своего извечного блондинистого врага. Получил кулаком в костяную черепушку (шишка была видна из Хогсмида). И занимался приручением Дракона аж три курса аврората (осложнялось тем, что Дракон учился на медика). Но вот свадьба сыграна, и невезенье подкралась, откуда не ждали: тесть с тёщей запросили внука. Выжидали ведь четыре года после свадьбы, чтобы молодые потеряли бдительность (оба ожидали таких запросов сразу после церемонии, но Малфои старшие оказались хитрее). И на празднике весеннего солнцестояния Нарцисса начала кампанию «нам бы уже внуков понянчить».              В своё невезенье Гарри уверовал ещё раз, когда выяснились критерии «будущего наследника Поттер-Малфой» и послышались заверения, что такое зелье может сварить только Мастер зельеварения. А в близлежащем доступе находился (точнее скрывался от всех жаждущих) Северус Тобиас Снейп.              Драко с лёгкостью уговорил крёстного, пообещав, что все ингредиенты Поттер достанет быстро и лучшего качества. И сегодня, когда надо было добавлять будущим родителям свои капли крови в готовый состав, Северус позвонил и сообщил пренеприятнейшее известие.              — Как котлы пустые? Этого не может быть! — Гарри метался по кабинету, протаптывая дорожку около камина, и пытался просчитать какой из ингредиентов мог подвести: всю растительность доставали через Невилла, а многие ингредиенты из списка «не слишком законных» помог переправить в Англию Чарльз Уизли.              — Я сам не могу этого понять. Я готовил в закрытой директорской лаборатории, куда есть доступ из круглого кабинета и только мне. Даже эльфы туда не могут попасть. — Северус отсчитал пятнадцать капель умиротворяющего бальзама и запил их родниковой водой. Его чуйка говорила, что здесь что-то не чисто. Но признаваться в этом заместителю начальника отдела быстрого реагирования как-то не хотелось.              — Крестнику своему сами это рассказывайте, а я пока соберу вещи и спрячусь от его гнева где-нибудь подальше. Надеюсь на северном полюсе сейчас тепло… — Гарри плюхнулся в кресло и призвал бокал и бутылку виски. В разрез своим словам, он никуда не стал перемещаться, а мысленно просчитывал диалог с любимым мужем, и как опять провернуть доставку нужных ингредиентов.       

***

      Но оба наши героя не знали, что есть ещё более невезучий человек. Это Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Ему не везло с самого детства. Сначала лучший друг отказался с ним дружить после сломанной детской палочки: Ал смог колдовать осознано и без неё, и зависть стала тем самым рычагом к прекращению общения. Затем погибла любимая сестра, и резко расстроились отношения с семьёй.              В школе было сложно скрывать свой потенциал и приходилось выпускать излишки магии в пустом классе. После чего Хогвартс стал мстить: то лестница уйдет из-под ног, то доспехи свалятся на голову. После выпуска была светлая полоса. Альбус встретил своего партнёра в программе подготовки на Мастера трансфигурации. Геллерт был ангелом: кудрявые светлые волосы, гипнотизирующие глаза и эта его лёгкая полуулыбка «я всё знаю и понимаю».              Но потом начался ад: война, секреты, дуэль, тюрьма для одного и магический голод для второго.              Когда через пару месяцев Альбус стал замечать перебои в своей магии, он обратился в Мунго и узнал интересную особенность, о которой не говорили на уроках, но все чистокровные знали: соединявшие магию единожды не смогу жить друг без друга. Это знание в дальнейшем поможет разобраться в странной связи Гарри и Тома, но после заключения Гела в Азкабан молодому Альбусу пришлось выбивать разрешение на ежемесячное посещение партнёра в тюрьме.              Дни шли за днями, месяцы, годы, десятилетия сменяли друг друга. И вот уже план по спасению мира готов, про хоркруксы стало более понятно. Но попытка достать один из них привела к тотальному невезению. И если бы не мастерство Снейпа и свои умения в трансфигурации, Альбус бы и впрямь сгинул на астрономической башне. Но буквально за пару дней до этого у директора получилось создать правдоподобного голема, который принял на себя проклятие перстня.              А для закрепления эффекта пришлось поручить ему исполнение обязанностей директора по школе. Но Копия за каким-то лядом попёрлась с Гарри в пещеру и чуть не погубила будущего Победителя. Стоя в нише недалеко от спрятанного и обездвиженного Поттера, Альбус надеялся, что голем не рассыплется от смертельного проклятия, а сможет изобразить труп.              — Северус прошу, — Альбус заглянул в глаза своей копии и ужаснулся той искренней вере в свою правоту.              — Авада Кедавра! — и только в этот момент Дамблдор вспомнил, что он связан магией с замком, но было поздно: почувствовав, что «защитник» в опасности, замок перенёс настоящего Альбуса в специальную защищённую комнату, а копия полетела с башни.              И невезение опять сыграло злую шутку. Оказавшись в застенке директорского кабинета, Альбус не мог выбраться оттуда ещё почти два года! Эльфы исправно доставляли ему всё необходимое, а вот самого его вытащить не могли. Поэтому невезучему Альбусу только и оставалось, что смотреть со своей рамы и изображать портрет.              Хотя, кажется, что Минерва догадывалась, так как, ругаясь с Альбусом, грозила не сжечь его, а убить.              И вот когда Северус вернулся на должность директора после финальной битвы, весь педсостав его принял, замок отпустил своего предыдущего защитника (сила телепортации за пределы защитного купола была избыточная).              Альбус с непривычки пошатнулся и упал бы на землю, если бы не его личный эльф: подхватил и переправил в дом в Годриковой Лощине. Там, наконец, Дамблдор смог расслабиться и начать придумывать план как ему вернуться в мир живых, не посеяв панику: а то ещё чего удумает простой люд и запишет в новые тёмные лорды.              Некоторые связи за последующие шесть лет были восстановлены. Пассивный небольшой доход позволял жить затворником, не привлекая внимания. Постоянное посещение партнёра налажено, и жизнь пошла бы своим чередом. Если бы не тотальное невезение бывшего директора.              В одно из посещений Азкабана они с Геллертом очень сильно поругались, да так, что тот бросил в Альбуса так бережно хранимый и лелеемый кулон с микро ампулами. Альбус как-то интересовался, что в них, но получил ответ: «меньше знаешь, крепче спишь».              Перехватив кулон, Альбус тут же ретировался. И направился в лабораторию, чтобы узнать, наконец, оберегаемый больше полувека секрет. Не задумываясь, он на автопилоте аппарировал представив себе закрытую директорскую лабораторию.              А скучающий летом без детей замок с одним Снейпом захотел подпитки и впустил бывшего директора. Но Альбусу же не везёт: он аппарировал прямиком меж трёх котлов. Закрутился, задел рукой состав в первом, опрокинул второй котел так, что зелье из него попало в третий, и ко всему прочему уронил туда же кулон. Поняв, что составы остыли, попытался достать украшение, задел испачканным рукавом жидкость и таки выудил раскрытый и пустой кулон.              Альбус собирался уже спрятаться в своём убежище, как взгляд упал на котлы. Зелье (чтобы это не было) нельзя оставлять. Неизвестно, что было в кулоне. Поэтому Дамблдор взмахнул рукой, послышалось три тергео, звук раздвигающейся и опять соединяющейся кирпичной кладки, и в комнате наступила тишина.              Альбус решил задержаться в своей скрытой комнате. Сначала он, конечно, проверил свои мини ловушки, а то вдруг Северус дотошно изучил всё пространство лаборатории и кабинета и понял, что эти два помещения разделяет слишком толстая стена. Комнатушка была узкой, всего два метра, но двухъярусной с большим окном на оба уровня выходившим во внутренний двор замка. На втором этаже было пространство для сна, а внизу всё заставлено стеллажами с книгами и лишь небольшой участок около окна вмещал в себя стол, соединенный с подоконником, кресло и тумбочку для чайного набора.              Именно большое количество редких фолиантов, до которых руки всегда не доходили, помогли выжить в заточении. Альбус, как хапуга, скупал фолианты у старьёвщиков коробками и радовался, как ребенок, если получалось урвать на распродаже интересные серии от любимых авторов. Здесь была как серьёзная литература по трансфигурации и зельям, так и «вкусные» любовные романы. Дамблдор прошёлся пальцами по переплётам и выудил одну интересную древность: книга рассказывала про попытки создать предметы из частиц воздуха.              Время за увлекательным фолиантом пролетело незаметно, и Альбус решил, что на сегодня хватит и стоит вернуться в Годрикову Лощину. Он прибрал всё пространство, обновил ловушки и собирался аппарировать… Но ничего не вышло. Вызвать эльфа тоже не получилось. Замок начинал давить магией и не позволил даже перемещение внутри одного периметра. Это было странно. И вызывало диссонанс: магию замка Альбус чувствовал как в бытность директора, а воспользоваться не мог как будто он чужак.              — Да что же это такое! Еды тогда давай! Вредная груда серых камней! — Дамблдор ещё раз уверился в своем невезение и плюхнулся в кресло.              На столе появился поднос, очень плотно уставленный разными блюдами: и салат с зеленью, и мисочка с рассыпчатым булгуром, и ароматный бефстроганов. Но Альбус, пробежавшись взглядом, не обнаружил привычного фужера с ликёром и так его любимые ржаные гренки со специями.              Казалось, что замок знает что-то, чего не знает Дамблдор. Но поужинав тем, что дали, бывший директор завалился спать. Сонливость не давала даже почитать перед сном.              Был уже третий день заточения: Хогвартс на контакт не шёл: поставлял еду, а из стен своих не выпускал. Дамблдор проверил потайную дверь в лабораторию: она открывалась. Но попадаться взбешенному Снейпу после уничтожения какого-то его супер сложного и дорогого зелья не хотелось. Альбус слышал со своего «портрета» как Снейп с кем-то ругался по камину и посетовал, что пара ингредиентов стоят, как месячный бюджет Хогвартса.              А бывший директор не по наслышке знал КАКИЕ это суммы. Да и несколько ловушек поставленных Северусом не оставляли сомнений: хулигану будет больно. Вот и приходилось сидеть в своем убежище и ждать, когда Северус по-новой сварит это странное трехкомпонентное зелье и отправит его заказчику. Тогда есть шанс, что зельевар наконец возьмёт отдых от котлов и Хогвартса и уедет из замка. Хотя бы на день. Этого будет достаточно, чтобы окольными путями, минуя портреты, выбраться из стен школы.              Прошло уже две недели с того злосчастного невезучего дня, когда Альбус был заточён в замке. Северус подошёл к финальной стадии изготовления зелья. Оставалось настоять его в течение восьми часов, соединить в определенном порядке и передать заказчику.              Заказчик очень хорошо маскировался по каминной связи, так что портрет Альбуса ни разу не смог понять кто же это. Это кто-то молодой и богатый, голос искажался специальным артефактом, лицо пряталось под капюшоном (даже в приватной беседе Снейпа с этим юношей). Пол удалось узнать благодаря паре оговорок. И на этом всё. А последний разговор вызвал у Дамблдора какие-то странные чувства.              Восседая в кресле и проецируя это на свой портрет, Альбус почувствовал как его начинает мутить от ярких всполохов огня. Списав всё на «усталость замкнутого пространства» Дамблдор покинул проекцию картины и направился спать. Проходя мимо потайной двери, Альбуса как будто бы толкнуло на неё, и заставило сделать пару шагов в направлении директорского стола.              От волнения быть застуканным резко подскочило давление (все-таки вторая сотня лет), и потемнело в глазах. Последнее, что успел увидеть бывший директор, это встревоженное лицо Северуса и гаснущий камин.       

***

      Сознание приходило с трудом. В голове гудел рой пикси, всё отчётливее напоминая спор двух взрослых людей.              — Это Альбус. Точно тебе говорю, — женский голос принадлежал кому-то знакомому и очень взволнованному.              — Это не может быть Альбус, я его убил! Лично! Вот этой рукой и этой палочкой. — А вот Северуса Альбус узнал сразу. Как всегда невозмутим и грозен.              — Не искри тут, Северус. У меня был образец крови Альбуса. Это он! — Помфри пошуршала чем-то мягким и поднесла к губам Дамблдора склянку.              — Кого я тогда отправил к праотцам? — Снейп начинал раздражаться. А это был плохой знак, стоило всё же ему показаться, когда заточение закончилось.              — Голема. — Дамблдор разлепил глаза и посмотрел наверх. Как он и предположил: над ним нависали два его личных лекаря: Помфри и Северус.              — Альбус! Ты очнулся. Это хорошо, — медиковедьма поднесла ему очередную склянку и, поставив пустой пузырек на поднос, села на табурет.              — У нас для тебя есть две новости. — Снейп как всегда был предельно собран и не тянул книзла за хвост.              — И по классике: одна хорошая, вторая не очень, — решила разрядить обстановку Помфри.              — Начните с хорошей, — хриплым голосом попросил Альбус и подтянулся на руках повыше.              — Гриндевальда отправили под домашний арест, — слишком жизнерадостно пропел Снейп. Что заставляло нервничать. И сердце забилось чаще.              — Кхм… Я боюсь спросить, почему такая милость прилетела? — Альбус понимал, что ответом на его вопрос, судя по всему, будет плохая новость.              — Помфри давай ты. А то я опасаюсь за свою жизнь. — Снейп достал палочку и проверил пространство на посторонних, затем наложил ещё слой защиты и поверх кинул конфиденциалку.              — А вообще-то гонца за дурные вести не убивают, — на всякий отодвинувшись от Альбуса подальше, начала Помфри и, набрав полные лёгкие воздуха, выпалила:              — Ты беременный! — и тут же прижала ладошки к щекам, которые порозовели от сказанного, и плюхнулась на табурет, стоявший около постели.              — «Мерлин! — вскричал Дамблдор. — Я беременный и неизвестно от кого!»              — Почему неизвестно. Очень даже известно. От того, чей кулон ты бросил в экспериментальное зелье, — спокойной поправил Альбуса Снейп и опустился на второй табурет.              — Что было в кулоне? Ведь для таких составов нужна кровь. — Альбус уже догадывался об ответе, но хотел точно услышать свой вердикт.              — Или иной биологический материал, — влез Снейп и выразительно посмотрел на Помфри. Медиковедьма хоть и проходила курсы анатомии, в силу врожденной стеснительности так и не перестала бурно реагировать на определенные анатомические «элементы» организма.              — Кхм… Там были образцы твоей и Лорда Гриндевальда спермы. — Помфри протянула ему пузырек с этикеткой «Успокоительное».              — Я убью его! — Альбус залпом выпил предложенное и начал шепотом придумывать кары для бывшего любовника. Но с каждой новой идеей месть плавно превращалась во что-то совсем не страшное, а даже возбуждающее. Послышались такие фразы, как «привяжу к кровати» и «он у меня век сидеть не сможет».              — Сам виноват, старый пень! Это твоё любопытство тебя сгубило, — послышалось из-за ширмы в очередную паузу, пока Альбус переводил дух.              — Гел? — Дамблдор попытался встать, но его удержали в четыре руки и уложили обратно в подушки. Ширма была отодвинута, и взору Дамблдора предстал Геллерт.              — Да, Ал. Тут я, тут. С браслетами, с поводком, запитанным на магию твоего шпиона. Но тут. — Седовласый осунувшийся старец мало чем напоминал любовь всей жизни, но Альбус улыбнулся и понял, что рад. Даже такому бонусу спустя пять десятков лет коротких свиданий. Сердце трепыхалось, эмоции бурлили, а физически тело можно и подлатать.              Снейп отодвинулся на табурете так, чтобы видеть обоих великих магов (что-то концентрация великих на квадратный метр слишком большая). А Помфри подорвалась с места и стала вливать в Альбуса и Геллерта настойки и зелья. И если с Гриндельвальдом можно было не церемониться (некоторые зелья в сочетании вызывают небольшой дискомфорт и газообразование), то список «разрешёнки» для Дамблдора оказался слишком ограничен.              — Так, что хочу сказать, — Северус дождался, когда приём лекарств закончится, и оба приключенца улягутся поудобнее. — Вам теперь жить долго и по возможности счастливо. Пока Альбус был в лечебном сне, всё же компоненты зелья подобраны не под него, мы организовали слушание по делу Геллерта. И после его «искреннего» раскаяния и заверения о «становлении на путь добра и света»…              Помфри закашлялась, пряча улыбку в кулаке, а Северус грозно посмотрел на подопытного (зачеркнуть) подопечного. Он-то уловил в зале суда еле заметный шлейф шафрана, который чисто случайно входит в состав редкого трудно готовящегося зелья против веритасерума. Благо, что около Гриндельвальда сидели всего два мага: сам Снейп и молоденький адвокат, предоставленный министерством для формальности. Если Северус не ошибается то данный молодой человек учился на Хаффлпаффе на год старше золотого трио и был очень скромен и опосредственен в учёбе.              — Так вот. После заверения о пути добра и света Геллерта перевели на домашнее проживание, прикрепив к Хогвартсу. Начиная с десятого июня, то есть со вчерашнего дня. А так же мы провели ход конём и показали тебя, Альбус, в «длительной коме» и объяснили нежелание рассказывать о состоянии кому-либо неясностью диагноза. Мол, выйдешь или нет, очнёшься или нет — непонятно. И зачем народу давать надежду. — Северус глотнул воды из стакана, стоявшего на тумбочке (предварительно проверив его на яды. А то тут лежат рядом некоторые).              — Так как зелье было со специфическими требованиями, ходить тебе беременным, Альбус, всего четыре месяца. — Помфри взяла слово и подробно рассказала, чем отличается мужская беременность. Что нельзя тратить магию: плод находится в магическом коконе и питается от обоих родителей. Что нельзя аппарировать: так вот почему замок чудил. Что нельзя есть жареное и острое: ах вот оно что! И ещё миллион нельзя.              — А что же мне можно-то! — Альбус понимал, что ведёт себя странно, но он надул губы и скрестил руки на груди.              — А можно гулять на свежем воздухе, после того как мы объявим, что ты вышел из комы. Великая магия (сила) любви спасла тебя, — Снейп глумился как мог, он долго будет припоминать Альбусу эту долбаную «настройку Избранного». — А так же потихоньку будем вас молодить. Надеюсь, теперь-то Геллерт поделится всеми своими разработками.              Из соседней кровати послышалось сопение и фырканье. Но все прекрасно понимали, что вопрос риторический: Гриндельвальд не сможет сейчас приготовить даже костерост, не говоря уже о сложных составах.              — Я бы не делился, — Альбус всё ещё «дулся» на своего протеже, даже глаза увлажнились.              — Это не ты говоришь, а ударная доза гормонов, формирующихся сейчас в твоём организме. — Северус поднялся, подал руку Помфри и, посмотрев по очереди на обоих пациентов, резюмировал, — эти оставшиеся три месяца будут ой как сложны.              Поппи ещё раз провела диагностику пациентов и, кивнув на результаты, удалилась к себе, а Северус пошел в лабораторию варить укрепляющие и витаминные составы для двух беременных. Крамольная мысль познакомить Геллерта с Поттером была отвергнута как не безопасная для планеты.       

***

      — Северус! Я так больше не могу! — голос из камина был взволнованный и слишком резкий, — он требует с меня зефир в огуречном рассоле.              Снейп посмотрел на часы. Если бы не контрольные шестикурсников, Поттер бы его разбудил.              — Какого дракла ты звонишь мне по камину в первом часу ночи? — Северус указал на часы и хотел уже оборвать связь, как камин пошел рябью, и вместо лохматой башки появилась не менее лохматая блондинистая шевелюра и её такой же взволнованный обладатель, как и Поттер.              — Северус! Он просит, чтобы я изобрел зелье от растяжек с апельсиновым запахом, так как от стандартного его тошнит, а живот большой и Альбус не хочет, чтобы на его помолодевшем теле появились цитирую «ужасные уродливые линии». — Геллерт прошёлся по волосам пятерней, немного приглаживая их.              Снейп опустился в кресло и открыл Гриндельвальду доступ, которым тот тут же воспользовался, а когда камин на мгновение моргнул и там появился Поттер, и ему открыл доступ. Пусть лучше Армагеддон. Но может эти двое отстанут от Северуса?              — Знакомьтесь, Гарри Поттер, Геллерт Гриндельвальд, ваши мужья на последнем сроке беременности, — с этими словами он вышел из кабинета и направился в сторону кухни. Надо стребовать с хогвартских эльфов виски или может что покрепче. Наплевать, что на дворе конец сентября, и в школе полно детей. Ему надо расслабиться.       

***

      Два очаровательных карапуза сидели во главе стола в не менее очаровательных праздничных нарядах и шапочках. А вокруг них, то поправляя, то поднося очередной кусочек вкуснятины, бегали и суетились четыре папочки.              — Джеймс, вот попробуй эту ягодку, она ооочень вкусная, — Гарри с умилением посмотрел на кудрявого блондинистого зеленоглазого ангелочка трёх лет отроду и потянулся за ещё вкусной ягодой, так как сынишка вкуснятину оценил и протянул руки за добавкой.              — Дариус, не вертись, сейчас сделаем красивое колдофото, и можно будет кушать тортик, — помолодевший лет на пятьдесят Альбус Дамблдор поправил рыженькому курносому и конопатому мальчугану детскую бабочку на резинке и встал за его правым плечом.              — Драко, хватит уже мучить Дэниса своими рекомендациями. Он профессионал своего дела. Уж снять статичный портрет, я думаю, для него не проблема. — Геллерт разместившийся за левым плечиком сына поманил «виновника» своего освобождения из тюрьмы и вообще всех последних счастливых трёх с половиной лет.              Сегодня праздновали совместный третий день рождения ребят.              Тринадцатого октября две тысячи шестого года в пятницу на свет появились два совершенно разных малыша. Драко и Альбус усыпленные специальными чарами ничего не почувствовали, кормилицы найденные в северных деревнях забрали новорожденных в отведенные им комнаты, чтобы накормить. А счастливые папаши Гарри и Гел пили батарею склянок предоставленных Снейпом. Ведь на протяжении всей операции кесарева сечения они подпитывали своих мужей. Именно тогда в одной блондинистой и второй черной голове поселился план.              Но это уже совсем другая история…