Про любовь и не только...

      — Йена, как я докатился до такого, скажи мне, пожалуйста? — простонал Чанбин, развалившись на кровати на спине в позе морской звезды. На одной из его раскинутых в стороны рук, пристроилась светлая голова Ян Чонина. Тот лежал на боку, лицом к Чанбину.       — Не только ты, хён, я сам в шоке, — Чонин потёр глаза, будто после этого что-то могло измениться. — Но… — Чонин поднял голову, чтобы лучше видеть лицо Чанбина, и произнёс шёпотом, хотя в комнате они были одни: — Тебе понравилось, хотя бы? Со мной, ну…?       Он увидел, как после его вопроса щёки Чанбина затопило смущением.       Чанбин помолчал, а потом коротко кивнул, видя краем глаза, что парень смотрит на него.       — Как бы это ни прозвучало странно, но да, понравилось. Это было… Ну, знаешь, когда тебе говорят: «Попробуй, это очень вкусно», а ты смотришь на то, как это выглядит, и морщишься, потому что вроде, фу. А когда всё-таки решаешься, то потом тебя уже не оторвать, насколько это вкусно. — Чанбин замолчал, поняв, что сморозил лишнее. Поспешил исправиться: — Ну, не то, чтобы прям не оторвать, но.       — А ты хотел бы повторить? — Чонин приподнялся на локте, заглядывая Чанбину в глаза. Влажные пухлые губы маняще блестели, как и лисьи глаза.       Чанбин сглотнул.       — Йена, а… Почему я? Ты ведь никому не даёшь трогать себя, обнимать там?       Чонин пожал плечами, задумался.       — Не знаю. Они все это как-то напористо делают, на камеру. Пытаются потискать меня, будто я малыш какой-то, — Чанбин улыбнулся. Положил свою ладонь на щёку Чонина, и тот прильнул к ней, прикрыв глаза. — А ты… Тебя мне самому хочется трогать, обнимать.       «Красивый чертяка!» — промелькнула мысль у Чанбина. И тут же пришла другая, очень сильно тревожащая. «А если мне и вправду понравится теперь только с ним? А как же я дальше? Мне ведь всегда только девушки нравились, а тут…»       Задумавшись, он не сразу понял, что что-то поменялось, только когда внизу живота как-то приятно стянуло, он увидел, что Чонин уже не прижимается щекой к его ладони, а лижет её, иногда проскальзывая язычком между пальцев.       У Чанбина сразу же пересохло в горле, потому что это выглядело очень горячо. Чонин не отрывал от него взгляда, проходясь широкими мазками языка по ладони.       — Йена, что ты делаешь? — прошептал он.       — Хочу тебя снова, хён, — глаза распахнулись, а мягкие губы накрыли чанбиновские. Настойчиво, жадно, не прося, но подчиняя.       Чанбин не выдерживал. Он никогда не думал, что ему так понравится подчиняться, да ещё и кому? Любимому, скромному, младшему, который оказался тем ещё сундочком с сюрпризом.       Язык жадно вторгся в его рот, а рука сжимала тёмные волосы. Длинные пальцы будто вспарывали их, пропуская между, играя, оттягивая.       — Хочу тебя, хён, — Чонин шептал будто в бреду, подставляясь под губы Бина, открывая шею, скулы, — ты, как запретная доза теперь для меня. Твоя задница, боже, — они застонали в унисон, вспоминая то, что творили совсем недавно, будто сорвавшись с цепи. — Чонин оседлал мускулистые бёдра, а руки Чанбина опустились на его талию. Тонкую, совсем не похожую на девичью, но которую так приятно сжимать ладонями и не бояться сделать больно.       Длинные пальцы не спеша огладили скулы Чанбина, взъерошили мягкие волосы.       Взгляд Чонина поплыл, когда следил, как его пальцы гладят чужие губы и когда он скользнул ими внутрь, то прошептал, не отводя взгляда:       — Хён, оближи их, — Чанбин застонал от низкого голоса и самой произнесённой фразы, прикрыв глаза, и Чонин почувствовал, как под ним дёрнулся чужой член. Пальцы оказались в горячем влажном плену. Чанбин не просто облизал их. Он начал их посасывать, играть с ними языком, пока не услышал рваное дыхание и хриплый стон.       — Блять… как же ты это делаешь… — пальцы выскользнули и легли на возбуждённые соски Чанбина, слегка касаясь их влажными подушечками сверху. Чанбин закусил губу и выгнулся.       Сколько же нового он узнает о себе и своём теле после этого?       Его потряхивало от ласк Чонина. Пальцы сжимали, гладили, теребили бусины. Вскоре их сменил язык.       — О, боже… блять, Йена… Хватит, прошу… — в голове шумело, и хотелось и продолжить эту сладкую пытку, и закончить.       — Мне прекратить, хён? — лицо Чонина, которое он оторвал от вылизывания сосков, выглядело так, что Чанбин застонал и притянул его к себе, увлекая в поцелуй. Стискивал его светлые волосы в своих руках, так же как совсем недавно держал длинные волосы девчонок-фанаток. Но им он не говорил такого, как прошептал в поцелуй Чонину.       — Йена, я хочу, чтобы ты меня взял. Снова, — Чонин шумно выдохнул, внутри стало непривычно жарко.       Их первый раз получился совсем случайно и скомкано. Оба были пьяны и, так получилось, что остались одни. Все разъехались на праздники, а они должны были уехать только на следующий день.              Они заказали на вечер еды и много выпивки. Смотрели что-то по телефону, хохотали со смешных видео и вдруг случайно выскочил порноролик с геями. Вместо того, чтобы выключить его сразу, их пьяный мозг решил досмотреть до конца. Когда начался уже другой, они, будто даже не заметили этого.       — Я возбудился, — Чонин хохотнул. Его язык сейчас работал быстрее, чем соображал мозг. Он повернулся к Чанбину. — Что мне делать с этим, хён? — совсем не думая, он вытащил свой член из шорт.       Чанбин, пьяно мотнул головой и уставился на то, что Чонин держал в руках.       — И что ты предлагаешь? — Чанбин опустил взгляд себе на пах. Медленная улыбка растянула губы. — О, я теперь тоже, кажется!       Чонин придвинулся ближе — они сидели на диване — и заглянул Чанбину в глаза.       — Хочу, как они, а, хён? Давай подрочим вместе, — его голос стал ниже, а глаза заблестели. — Никто ведь не узнает. Мы разочек и всё.       Чанбин молчал, опустив голову. В трезвом виде он бы ни за что не согласился даже на такое, но сейчас почему-то до дрожи захотелось. И не только этого.       Потом уже, когда они нашли себя целующимися и не просто так, а будто сожрать хотели друга, когда Чонин с жадностью, пусть ещё и не очень умело, толкал себе в рот чужой член, всё ещё по-прежнему казалось: «Ничего в этом такого нет».       «Случайно» обнаруженная смазка в тумбочке Минхо и стонущий от непривычной боли хён, и толкающийся в него Чонин — всё это виделось чем-то нереальным. Они оба стопроцентные натуралы! Этого просто не может быть!       Когда после этого они лежали, тяжело дыша, отходя от первого в их жизни такого секса, уже протрезвевший и осознавший, наконец, что произошло, Чанбин не придумал ничего лучше, чем сказать:       — Это всё Минхо, со своими гейскими приколами и хватаниями за жопы, — Чонин хихикнул. — И ролики эти тоже из-за него.       — Ты только не проговорись ему об этом, а то затроллит нас.       И вот тот, случайный раз, судя по всему оказался неслучайным, потому что потом, после возвращения из отпуска, они стали ловить на себе взаимные взгляды, пока они не привели их в номер отеля.       — Хён, а тебе не будет больно? Мы ведь недавно... — Чонин и сам уже сходил с ума по ощущению сжатости, когда входил в Чанбина. По его аппетитным ягодицам, которые он планировал сначала закусать, а потом зацеловать.       — Даже если и так, мне всё равно, — Чанбин притянул его за шею к себе. — Тебе можно делать мне больно, Йена, — он оставил поцелуй в уголке губ.       Сейчас они уже не спешили, расслабляя друг друга и наслаждаясь. Изучали заново свои чувствительные места, зацеловывали губы до ощущения покалывания в них. Чонина восхищала гибкость тела хёна, его мягкость, в сочетании с твёрдостью мышц, в которые хотелось зарыться носом, что он и делал.       А потом Чонин входил в него медленно и осторожно. Считывая все стоны, все выдохи и плавясь от нежных слов, которыми награждал его Чанбин.       Чанбин хотел сильно и грубо, потом просил нежности. Чонин умилялся его дуальности и прятал ото всех глубоко в сердце эти тёплые воспоминания.       Только с Чанбином он впервые увидел, как его немаленький орган выпирает бугром на животе, когда впервые были лицом к лицу. Тогда они так разошлись, что на следующий день Чанбину пришлось притвориться больным, так как ходить он не мог.       Чонин бродил весь день с виноватым видом и постоянно был с Чанбином на связи. Но тот только отшучивался и говорил, что никакая боль не способна заставить его не хотеть член Чонина в себе.       — Йена, — рука Минхо опустилась на его плечо и хитрые кошачьи глаза уставились, не моргая.       — Ты мне ничего не хочешь вернуть? То, что взял из моей тумбочки?       Щёки Чонина вспыхнули, и жаром обдало сразу всё тело.       — Я… я куплю и отдам тебе, Лино-хён.       Но тот только победно усмехнулся и потрепал его по волосам.       — Ничего не нужно возвращать, чагия! Я просто хотел удостовериться, что не ошибся! Я никому не скажу, не переживай! — Он подмигнул и отошёл.       «Ты проиграл, Хёнджини, так что сегодня жду у себя. И игрушку ту не забудь!»