Рациональный азарт

Жара давит со всех сторон. На протяжении двух недель температура держится на отметке 30, а то и до 36 градусов подпрыгивает. Положение усугубляет много факторов, но самыми важными являются густые каменные джунгли. Но это проблемы улицы — в каждом здании по стандарту стоят кондиционеры. Без них не обходится ни одного помещения, поэтому в них прятаться от зноя крайне выгодно. Однако работу и прочие прелести никто не отменяет, разве что некоторые работодатели, сильно сжалившись, могут переносить на вечер, а то и на дом отправлять задания. Авантюрин же в последние три дня ездит в больницу каждый день. В первый — осмотр, во второй — отвёз Рацио, чтобы хоть глянуть в приличной ли больнице он зарегистрировался. В последствии такие сомнения приводят к недовольству самого доктора, ведь: «Как можно сомневаться в моём решении пойти именно сюда?». И на третий — полная выписка для авгина. Радостный и здоровый, он охлаждается в машине, понимая, что с больницей покончено. Правда, извиниться перед медсестрой не получается — врачи очень нервно ответили, что она на больничном. Съела что-то аллергическое. Видимо, девушка и видеться не хочет, что ж, преследовать не стоит. Рацио, увязавшийся следом, сидит рядом, помалкивает, он вообще часто в мысли уходит, даже когда Авантюрин специально говорит глупости. Это тревожит, но хочется думать, что ему тяжело даётся лечение. Он десять дней ждал пробуждения Авантюрина, а потом ещё после панической атаки выхаживал. Зачастил авгин в последнее время попадать под раздачу. Надо быть осторожнее. «— Воу, осторожнее? Какие мысли. Надышался рациональностью одного индивида» Они заезжают в полицейское отделение. С Расселом необходимо обсудить возможности поимки нелегалов на заезде, в котором маршрут останется неизвестным до самого конца. Авантюрин не выдерживает тишины, пока они сидят в кабинете, ожидая прихода следователя. Он делает попытку начать очень щепетильную тему: — Вот думаю... — Не думай, тебе вредно это делать. Хмыкнув, топ-менеджер принимает камень в свой огород: — Мы же договорились на пять подарков. Заколка — это один. Какие ещё четыре можно тебе вручить? — добавив театральности, мужчина легонько прикасается пальцами ко лбу: — Эх, ну и задачку ты мне подбросил, док. — Тебе так-то тоже трудно подарок какой-то придумать, — Рацио щурится, пытаясь по привычке прочитать названия книг, стоящих на полке в другом конце небольшого кабинета. Размытые буквы да и только. Какой кошмар. — Я не придаю значение тому, что могу сам купить, поэтому можешь не ломать голову над этим, — Авантюрин подкидывает фишку и тут же ловит. — Вроде бы я тоже так говорил... примерно, — подмечает доктор. — У тебя больше шансов понятно проявить свои чувства, Веритас. Ты это делаешь своим отношением ко мне, этого хватит, — Какаваша наклоняет голову, чтобы взглянуть на собеседника. К нему можно прикоснуться, если вытянуть руку, но Рацио сидит в слишком закрытой позе со скрещёнными руками. — Деньги не должны лежать без дела. — Тратить баснословные суммы на других? — Веритас закатывает глаза. — Не скоро я ещё приду к пониманию твоей философии. — Стерпится — слюбится. — Я и терпеть? Ты что-то путаешь. — Меня же терпишь. — Ошибаешься. Тебя невозможно терпеть. — Ха, как и твоё твердолобие. Губы Веритаса изгибаются в едва заметной ухмылке. И это, безусловно, победа в понимании игрока. «— Посмотри на меня», — хочет сорваться с языка, почти ревнуя то, как упрямо доктор рассматривает интерьер, а не его. Момент упускается в ту же секунду, когда дверь открывает Итан Рассел. Он приносит свои извинения за задержку и сразу переходит к делу: — Поскольку маршрут нам неизвестен, то лучшим выбором будет иметь связь через наушник, — следователь собирает бумаги, раскиданные по всему столу. — И как мистер следователь планирует их ловить? — интересуется Авантюрин. Фишка снова поднимается в воздух, поблёскивая под светом лампы — Мы будем отслеживать местонахождение доктора Рацио и следовать за ним на патрульных машинах. Конечно, соблюдая дистанцию. — Думаете, не заметят? — Даже если заметят, — Рацио включается в разговор. — Начнётся погоня, и это уж точно приведёт нас к чему-то. Будет лучше, если у вас тоже будут мотоциклы, есть такая возможность? — Да, если пожелаете, и их можем подключить. — Теперь у меня вопрос к твоим возможностям, игрок, — наконец Веритас поворачивает к нему голову. Интерес зажигается на радужке фиалковых глаз, Какаваша улыбается всё ещё заговорщицки, но радуется как щенок. Он будет готов пойти на всё, что словесно подтверждает: — Я готов развеять любые сомнения, чтобы твой гениальный план сработал. Ему многозначительно кивают. Веритас делает лицо как можно более невозмутимым: — У тебя есть возможность оформить вертолёт? Рассел вскидывает брови. Авантюрин же снимает очки, наклоняет голову и самодовольно клацает языком: — Конечно. Могу целых два. — КММ не будет задавать вопросов? — Нет, если это будут купленные мной вертолёты, а я их куплю, не сомневайся.

***

После обсуждения плана они наконец едут в номер. Как на зло, дела заканчиваются в разгар после полудня. Яркая звезда, которая выполняет функцию солнца, беспощадно жарит асфальт. Пока светофор не спешит пускать на поворот, чтобы добраться до стоянки, Авантюрин лениво смотрит на пустоватые улицы: там дети, разве что, либо чрезмерно смелые, либо чрезмерно глупые, играют друг с другом в мяч на площадке, редкие прохожие и... кондитерская. Нет, он не в первый раз её видит — любимая и неповторимая, но на витрине висит объявление, где обычно пишут про акции или нечто такое. В новинках — медовое и фруктовое (на заказ) мороженое, пломбир с фисташками... — Опа, — вслух произносит авгин, вытаскивая Рацио из полудрёмы. — В чём дело? — мужчина не сразу понимает. Зато Авантюрин подмечает, как притягательно выглядит сонный доктор. Он как совёнок со сведёнными к переносице бровями и ничего не понимающими глазами. Только пришёл в себя, а уже недоволен как будто. — Сейчас кое-что куплю. Слово «куплю» для Веритаса как красная тряпка из уст авгина, поэтому он быстро оглядывается, чтобы понять, какая чертовщина смогла привлечь его внимание, но слишком поздно — машина трогается с места, заезжая в тень парковки. Авантюрин отправляет Рацио вперёд, поклявшись, что ничего сомнительного не случится, а сам бежит в кондитерскую. И вот кто теперь скажет, что маркетинговая стратегия не работает? Какаваша на первом же пункте понял, что будет тащить в номер. И «тащить» не преувеличение. Финансировать любимую кондитерскую он считает своей обязанностью, поэтому без стеснения заказывает целый ящик всех видов мороженого, которые у них есть. Дверь в номер Авантюрин открывает почти что зубами, закрывает ногой, разувается и со среднего размера ящичком спешит на кухню. Рацио сидит в гостиной, мимо которой надо обязательно пройти: — Что ты там купил? — подозрительно вскинув бровь, Веритас смещает внимание на пришедшего. У него даже мыслей нет, что мог принести с собой игрок в таком контейнере. — Декоративный павлиний хвост? — Ха-ха, очень смешно, — Какаваша прячется на кухне. — Мороженое! Будешь? — Чуть позже, я отвар ещё не выпил. Авантюрин замедляет движение, закрыв морозилку, куда кое-как высыпал всё добро. Отвар они пьют по обычаю, но в такую жару? Разве что в целебных свойствах. Игнорировать поведение Веритаса всё сложнее. Он бы сказал, случись что-то неладное, верно? Верно же? В дверном проёме на кухню мелькает только макушка, авгин выглядывает в целях разведки чужого настроения. Веритас смотрит в планшет с нечитаемым выражением. Авантюрин быстро подходит и присаживается на корточки возле ног. Рука с блестящими кольцами на перчатках ложится на колено, поглаживая: — Совёнок, что-то случилось? Ты из-за самочувствия так... ограждаешься? Последнее слово вызывает изумление на чужом лице. Веритас поднимает очки на голову и откладывает устройство. — Прости, не думал, что это так выглядит со стороны. — Ты не отталкиваешь, но я ощущаю напряжение. Тебя что-то тревожит? — Возможно. Всё зависит от твоего ответа, — доктор упирается локтём в подлокотник, чтобы поддержать голову. — Помнишь... когда ты проснулся от кошмара, тебе думалось, что ты мне навредил? Кровь холодеет. Рана от заколки не болит, но отдалённо пульсирует при упоминании тяжелой темы. — Какаваша, я знаю, это неприятно, но меня... — Рацио не договаривает, берёт пальцы игрока, целует. — Что у тебя в голове случилось? Какие мысли тебя пугают? В словах столько осторожности, будто он боится наткнуться на мину. Опасения оправданы. Какое-то шестое чувство шепчет в голове авгина, но приступ паники куда громче, не даёт расслышать ничего. Приход не стремительный, только медленно и неумолимо нарастающий. — Это так нелепо, знаешь, — удаётся выдавить улыбку. И руку ведь не спрячешь за спину, всё на виду. — Я будто топчусь на месте. Причина та же. — Ты боишься, что я тебя оставлю? Авантюрина тянут, намекая встать. Тот слишком встревожен, чтобы сопротивляться, поэтому присаживается на свободный подлокотник, перекидывает ноги через доктора и головой упирается в тёмные локоны. Теперь его учат жаловаться на тяжёлые мысли. Всё сознательное детство любые трудности являлись «испытанием Гаятры». Его ломают. Старые установки с Рацио не действуют, приходится делать иначе. А может не надо оно ему? Вдруг будет ещё хуже, чем то, что он уже пережил? Пару секунд Какаваша смотрит на Рацио, они безмолвно рассматривают друг друга. Ради этой близости отдано очень много. Авантюрин в который раз заталкивает идиотские вопросы в тёмный ящик — он не убежит, в этот раз нет. — Это немного другое... — что ж, раз не хочет проигрывать, надо делать ход. — Мне кажется, будто я сильно много даю о себе знать. Привычка конфиденциальности, ха-ха.. Перевести в шутку не получается под лёгким прищуром ализариновых глаз. — Твоё прошлое, да? — Рацио задумывается. — Что ты помнишь с того момента, когда тебя поймала та крематор? — Нашёл что спросить, — топ-менеджер делает небрежное движение плечами, но внутри содрогается от того, насколько метко бьёт партнёр. Его проницательность создана специально для того, чтобы кошмарить богатого на маскировки авгина? — Это важно, прошу тебя, — Веритас берёт за предплечье, вынуждая неусидчивого сосредоточиться. — Помню Сигонию и растерянного тебя рядом. Идём по пескам... долго. В пещере ты говоришь, что хочешь быть моим... — Авантюрин спотыкается о слова, потому что картинки мелькают в перемотке 3х, не меньше, и в разной последовательности. — ...близким человеком. Но ты это говоришь, потому что... понятно, что так бы я вряд ли проснулся. Я знаю! К концу говорить уже не хочется. Вслух слова «ты себя заставил, у тебя не было выбора сказать не так» звучат жестоко по отношению к ним сейчас. Авантюрин боится, что всё окажется правдой и ещё больше боится того, что он ощутит облегчение от этого. Почему нельзя оставить как есть? Ну приснился кошмар! Всякое бывает! Приснится ещё раз — забудет! Рацио гладит по спине, опускается до поясницы, пока Какаваша упирается лбом в свои ладони, пытаясь контролировать дыхание. — Стоило догадаться, что у тебя не сложилось полной картины, потому что её центром был ты, — мужчина вздыхает. И как он не подумал поднять эту тему раньше? Стоит понимать, что авгин сам может не осознавать своих тревог, привыкнув игнорировать их до тех пор, пока не начнётся физическая отдача. — Боишься, что я подумаю воспользоваться твоими слабостями, так? — Я знаю, что это не так, совёнок, — топ-менеджер быстро обхватывает лицо и губами прижимается к щеке: — Я знаю, что ты со мной... — Какаваша, подожди, — Веритас пытается отвернуться от поцелуя, но его вынуждают оглянуться обратно. Авантюрин проталкивает колено между ног, второй рукой сжимая упругую грудь через майку. Делая поступательные движения к паху, стонет в поцелуе. В голову ударяет коктейль из эмоций. Ему страшно, но присутствие Рацио вводит его в эйфорию, а разговоры, которые он ведёт — в нетерпеливое раздражение. Доктор пытается отдёрнуть, но руку тут же хватают, передавливают чуть ниже кисти. — У тебя одна рабочая рука, совёнок. Я в лучшем положении, — конечность в гипсе лежит бесполезным бревном в стороне. — Вот бы ещё психика функционировала! — шипит проснувшаяся язва. — Ну она мне тут и не нужна, — сладко воркует Какаваша, потешаясь. Снова поцеловать не получается — Рацио успевает отвернуться, но жалеет об этом, поскольку влажные прикосновения идут по скулам к шее. Тело на уровне с привязанностью реагирует положительно, отзывается, но как только Веритас ощущает, что жар опускается вниз, он решает принимать крайние меры. В их отношениях после таких умозаключений начинается безбожная драка. Истина рождается в споре — на каком языке он будет проведён, это уже дела участников. Рацио как никто другой верит этому кредо. Обхватив стоящую у паха ногу своими бёдрами, да покрепче, Рацио резко наклоняется в сторону. Авантюрину не нравится, что его отвлекают от дела, он давит всем весом в противоположную, даже кулак опускает на плечо. Равновесие всё равно теряется. Безуспешная попытка вжать мужчину обратно проваливается, когда они чуть-чуть съезжают вниз с кресла. Авгин не успевает подстраховаться — его нагло скидывают на пол. — У меня ещё ноги есть, — сдувая прядь с лица, победоносно оповещает много уважаемый светоч науки. Каменное сердце лежит на полу, пытаясь понять, как проиграл калеке, но после сказанных слов мстительно сужает глаза. Война не окончена, и если Какаваша сейчас встанет, то будет ой как грустно. Они пару секунд доходят до этой мысли и синхронно подрываются с мест. Успев подняться только туловищем, Авантюрин вынужден падать обратно на ковёр, потому что крепкая рука дёргает назад за шиворот. Зато Веритас успевает вскочить с дивана и пересесть на топ-менеджера. Конечно не полностью — а то раздавит бедолагу. — Воу, — через несколько секунд отдышки, Авантюрин не думает, что проиграл. — Ты хочешь так? Будь осторожен, мне может понравиться. Проигнорировав пошлость, Рацио создаёт в руке стилус, на автомате его перекидывает между пальцев и приближает ко лбу жертвы. — Не вынуждай меня переходить к встряске твоих мозгов в прямом смысле. — Обязательно обо всём говорить?! — Какаваша бьёт ногами о пол, капризно причитая: — Я не хочу даже думать об этом, когда есть дела поважнее! Перевести дело в секс с Веритасом оказывается сложно. Это сейчас единственная, крайне важная мысль, зародившаяся в горячей голове. Прошлые взаимосвязи воспитали в нём привычку освобождать любой комок эмоций физически. Раздражение и возбуждение взрывоопасная смесь, но очень помогает отвлечься от всего на свете, чем Авантюрин ловко пользуется: поддевает резинку домашних штанов партнёра, пытаясь их стянуть. — Убери свои лапы! — второй не теряется, ощутимо бьёт по кистям. — Ай! Насилие в семье! — Авантюрин опять ловит одну руку, лишая Веритаса любой защиты. Он успевает только потянуть за верёвку на поясе, когда другие слова в ответ бьют по рассудку: — Я правда сказал тогда те слова вынужденно!.. Авантюрин замирает, улыбка быстро меркнет, кровь прекращает движение по венам. В ушах писк до тех пор, пока Веритас, переведя дыхание, не продолжает: — Поэтому я должен повторить их сейчас, когда от этого не зависит ни твоя, ни моя жизнь: Какаваша, я остаюсь, я хочу быть рядом, потому что ты — это ты. — А теперь скажи мне в глаза, что это не из жалости, — мужчина понижает голос, даже не заметив, как сильно сжимает кисть доктора. Он поднимается, задирает голову вверх, поскольку Рацио всё ещё над ним. От него веет самой настоящей угрозой. — Я... в принципе не жалостливый, — подвисает мужчина, что-то очень непривычное мелькает в ярких глазах. Это что-то знакомое авгину лично, но то, чего никогда не наблюдалось в докторе. — ...Ты борешься за себя и своё место, Какаваша. Конечно ты боишься всё потерять, это досталось тебе огромным трудом. Я хочу– — Что с тобой? — перебивает топ-менеджер. Рацио напряжен, всё время напряжен с того дня, как Авантюрин пришёл в себя. Это не мнительность, а факт. Обычно в разговорах от него исходит расчётливость, доктор излагает факты, спокойно всё взвешивая. Сейчас он будто... — Что не так? — Рацио не понимает и, возможно, начинает паниковать. ....Насторожен? — Это ты мне скажи... — шепчет Какаваша. Безумная идея озаряет голову. Мужчина делает резкий выпад второй рукой точь в точь к шее. Рацио реагирует мгновенно, отклоняется назад, будто ждал. Оба замирают на несколько секунд, в которых слышно как что-то трескается по швам. Веритас осознает сделанное, бледнеет: — Какаваша, выслушай меня— — Ну конечно, — Авантюрин смеётся, отпускает чужую руку и поднимается на ноги. — Ты солгал... Рацио не мог ждать такого выпада, потому что Авантюрин не рассказывал о том, как именно чуть не убил его. Сам доктор лишь туманно сказал: «накинулся на медсестру». Врачи в больнице нервничали не потому, что за работницу испугались — им сказали молчать. — Я не хотел тебя пугать, — Рацио заметно сжимает зубы от боли в колене, поскольку некоторое время стоял на нём. — Это вышло непреднамеренно— — Ты не хотел меня пугать тем, что я тебя чуть не убил?! Ты себя слышишь? — истерический смешок снова вырывается, мужчина приводит волосы в беспорядок. Начинает мерять шагами комнату. — Да как ты вообще со мной в одной квартире остался? Что ты будешь делать, если это снова случится? Как он мог так глупо поверить. Обычно он ложь за верству чует, но, видимо, сам захотел, чтобы всё случившееся осталось кошмаром. — Не случится, выдохни, пожалуйста, — Веритас растерян, но говорит настойчиво: — У тебя нет хронических припадков, это случилось из-за шока. Тебя отравили, и ты десять дней лежал в отключке по непонятным причинам, у твоей психики не было времени нормально отреагировать на опасность. Я поэтому и начал этот разговор. Что-то послужило спусковым крючком... — И ты готов это простить?! Как ты можешь так уверенно говорить, что такого не случится, если я себе верить не могу, а это моё тело! — на смену дрожи приходит ледяная решимость. Авантюрин отчаянно раскидывает руки в стороны: — Но что ещё более ужасно, я теперь не могу верить и тебе, Веритас. Ализариновые глаза расширяются, доктор как немая рыба открывает и закрывает рот, не находит никаких слов. Авантюрин чувствует, что голова вот-вот взорвётся, хватает ключи от машины и направляется к выходу из квартиры. — Какаваша, стой! — Рацио пытается встать, но нога подводит, он тратит слишком много времени, чтобы доковылять до двери следом. На лестничной площадке пусто. В голове тоже. Рацио скатывается по дверному проёму, кулаком ударяя по полу: — Идиот...

***

И что с тобой случилось, светоч рациональности? Не сказать, что у него нет недоброжелателей. Всякое случалось, особенно в экспедициях. Далеко не все жители планет добродушно примут в свои объятия учёных. Случались теракты, покушения, а в самой Гильдии его не раз пытались втянуть в мерзкие интриги, отчего он берёт привычку держать дистанцию. У него есть опыт к собственной обороне со всех сторон. Но кто же знал, что рука дрогнет у того, кто так усиленно и ломал всю защиту. Он не успел испугаться, ему даже разглядеть своего вероятного убийцу было тяжело. И всё же, в последние секунды Рацио смог увидеть полный ненависти и страха взгляд фиалковых глаз.

Фиалки — капризные к свету, крохотные цветы.

Он не смог признаться. У него не хватило смелости — впервые в жизни Рацио почувствовал ком в горле, прежде чем выдал горькую, но чистую правду. Хорошо, что Авантюрин не помнит, но для доктора та ночь длилась вечность. Его авгин никак не успокаивался, задыхался от истерики, бранил себя самыми ужасными словами, и как бы Веритас его не прижимал, не звал — без толку. Этими же руками, которые Рацио всё ещё любил, пытался свернуть собственную шею. Спас только транквилизатор, принесённый дежурной медсестрой. И дальше мрак не закончился. Авантюрин просыпается, но не отвечает, даже когда действие успокоительного должно было закончиться. Врачи предположили, что, как в случае тех десяти дней, ему надо больше времени, чем обычным людям, для возвращения в сознание. Топаз о случившемся узнала, когда Веритас забрал мужчину из больницы. Она даже приезжала, пыталась поговорить с ним. Реакции никакой. «— Я не знаю как быть... Никогда не знала. В этом плане с ним очень... сложно». Рацио знал только то, что должен дождаться, когда Какаваша придёт в себя. И самое ужасное — неизвестность срока ожидания. Никто не мог прогнозировать случится это через день или через те же десять. Авантюрин как послушная кукла пил лекарства, ел, не отзываясь ни на какие звуки или прикосновения. Про заколку он не солгал. Веритас забылся и оставил её на тумбочке рядом с постелью, отлучившись в душ, а вернулся в комнату, чтобы увидеть, как с безраличным лицом мужчина снова вдавливает её себе в руку. Как и той ночью. Отмывать от крови во второй раз было как моральное насилие над собой. Некогда золотые лепестки потемнели и даже изогнулись. Жаль. Она с ним прошла огонь, воду, первую сессию, последнюю защиту докторской, но, видимо, истина такова —

В чувствах его рациональности делать нечего.

Из-за чего Авантюрин так в неё цепляется? Хочет избавиться? Наверняка же она ассоциируется с самим доктором... Может дело в этом? Вопросы-вопросы-вопросы. И внятные ответы вряд ли можно будет получить, даже когда Какаваша придёт в себя. Он не контролирует сейчас вообще ничего. В ночь, когда он в прямом смысле оживает, Рацио ощущает не радость, а настороженность. Это его ещё больше... пугает. Он не смог, глядя в ожившие черты лица, сказать — да, ты меня чуть не задушил. Не смог, идиот. Придумывает ложь на скорую руку и пользуется всеми умениями держать лицо, чтобы Авантюрин не разглядел весь тот ужас, происходящий в голове. План был лишь в том, чтобы аккуратно выяснить, что творится в мыслях Какаваши. У него получилось, только вот, недооценить вернувшееся умение игрока считывать любые эмоции оказалось фатальной ошибкой. Наружу просочилась та настороженность, с которой Рацио не мог расстаться. Кое-как вернувшись в квартиру, доктор не осознает отсутствие возможности сосредоточиться на работе. Следом приходит боль в голове, очередной приступ. Он сдаётся и ложится спать, надеясь проснуться к возвращению Авантюрина, чтобы извиниться и не только. Но игрок не приходит ни ночью, ни утром. Веритас не позволяет себе придумывать во что мог встрять этот человек и решается... нет, не на звонок, на сообщение. Слишком тяжело. Он и слова вслух не говорит со вчерашней ссоры, ему кажется, что голос не его верный спутник в конкретный момент.

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«Вернись в квартиру. Шататься неизвестно где — самая худшая из затей. Я просто поеду к себе»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

Он очень долго формулирует сообщение, чтобы не выдать убитое состояние и в то же время показать, что готов идти на любой компромисс. Ждать долго он не сможет, терпения никакого. Авантюрин, как знает, и почти сразу появляется в сети. Пока он печатает, сердце медленно опускается в пятки.

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«Не надо, останься, пожалуйста» «Твоё наличие делает эту квартиру важным местом для меня»

«Это действует и в обратную сторону, если что. Ты планируешь возвращаться?»

«Не сегодня. И не завтра»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

Рацио судорожно вздыхает и откладывает телефон, проводит ладонью по лицу. Звучит как крах всего на свете. Будто ещё одно сообщение и случится непоправимое.

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«Прости, я поступаю как подонок. Убежал как трус, мне просто страшно за тебя» «Я не злюсь, ты пытался защитить меня, но в убыток себе, понимаешь? Это неправильно»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

— Всё то ты знаешь, погляжу, — язвительно выдаёт в пустоту Веритас. От точки невозврата отводит несколько сообщений, но доктор слишком уставший, чтобы ощущать хоть какое-то облегчение. Он и не знает, что написать, поэтому снова выключает телефон. Если бы ему подарили возможность встретиться с самим собой из прошлого, то тот Доктор Рацио бы точно на нём живого места не оставил. Зато Авантюрин, видимо, идёт по накатанной:

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«Я не собираюсь оставлять тебя в таком состоянии. Тебе когда надо в больницу, чтобы сняли гипс?»

«Уже оставил. Примерно со вчерашнего дня, не сказав ни слова до этого часа, пока я тебя не дёрнул.»

«Веритас, я знаю... Так не делают нормальные люди. Я знаю...»

«Но ничего поделать с собой не можешь, я прав?»

«Прости. За это прости, но просто скажи, когда тебе надо в больницу. Я буду рядом, честно»

«Какаваша, если тебе надо побыть одному, то так и скажи. Я не первый раз себе руку ломаю, справлюсь. Мы взрослые люди и можем позаботиться о себе самостоятельно.»

«Можем... ты прав»

«Функционировать отдельно друг от друга тоже, кстати, должны уметь...»

«Тогда я прошу написать мне, когда ты будешь отправляться на заезд. Я от дела не отказываюсь»

«Ты хоть не на улице собираешься всё это время жить?»

«Я бы с радостью, но жара вынудила позаботиться о помещении с кондиционером. Не пропаду, честно»

«Ок.»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

Можно выдохнуть. Тон сообщений авгина даёт крохи надежды, что он реально не угробит себя. Хотя кто его знает. Рацио на этот раз точно совсем ничего не знает. Впереди целая неделя, в течение которой они, видимо, не увидятся.