Рациональный азарт

Ничего необычного в летней грозе для жителей Пир-Пойнта нет. Однако Рацио, очень долгое время проживший на климатически однообразной планете, может сказать, что зрелище фантастическое. Как удачно нелегалы выбирают именно этот день для заезда, когда по дорогам вообще передвигаться не стоит. Мокрый асфальт, плохая видимость, порывы ветра — прямо список причин, из-за которых можно, в лучшем случае, получить травмы, а в худшем — умереть. «— Доктор Рацио, мы на связи. Вне города пробок нет, так что наши машины всегда готовы подхватить. Только дайте сигнал, мы вас отслеживаем», — в наушнике звучит ободряющий голос Рассела. Рацио не рискует отвечать, поскольку стоит на обозначенном месте. Приехал раньше всех, к слову. Безжизненная трасса темнеет где-то на горизонте из-за чёрных объёмных туч. Ветки деревьев по сторонам лихо опускаются друг на друга, танцуя в нестройном вальсе непогоды. Капли бьют по шлему и приносят с собой запах мокрой земли. Рычание грома виднеется судорогами белых вспышек в небе, через несколько секунд сверкает молния. И во всём этом мраке, выше всех высоток, возвышается Янтарная Стена, возле которой находится Пир-Пойнт. Только её сияние выглядит как неубиваемое солнце, даже пыльцу видно. Иной раз она скапливается вверху, из-за чего молнии обретают жёлтый цвет. «— Прямо как то небо, что он вызывал на Пенаконии». Звук моторов вырывает из размышлений. Сзади к нему подъезжают два знакомых мотоциклиста. — Как школьник на линейке, ха-ха! — смеётся Джо на своём шумном двухколесном металлоломе (по скромному мнению доктора). — Боялся опоздать небось? — ... — Рацио молчит, ему плевать на неотёсанного. Внимание заостряется на белом мотоцикле. Весь корпус одинокой звездой мерцает в просторах мрачной улицы, на нём сидит женская фигура в шлеме. Она точно также не стремится поддержать разговор, чем они оба быстро отбивают желание у третьего чесать языком. Под ногами поднимается совсем незаметный слой тумана, Веритас замечает его совершенно случайно. Параллельно с ним ещё один звук мотора перебивает шум непогоды, с другой стороны трассы к ним подъезжает гонщик. Тёмно-серый мотоцикл без номеров — точно нелегал. Он тормозит рядом, опираясь на одну ногу, не говорит, показывает в руках небольшие устройства в количестве трёх штук и жестом показывает на шлем. «— Чип?» — Рацио подходит первым, желая рассмотреть, но, видимо, незнакомец иначе это растрактовал и самостоятельно прикрепил что-то ему на голову. Гончая и Джо, увидев пример, смогли надеть себе устройство сами.

«Добро пожаловать на финальный заезд, Истина»

Женский роботизированный голос возникает в шлеме, следом вырисовывается интерфейс с картой пригорода.

«Вас ждёт множество преград. Доберитесь к концу единственным победителем, получите 500 000 кредитов и возможность зарабатывать на любимом деле»

— Ха-ха, это по-нашему! — смеётся Джо, видимо, тоже прочитав эту информацию, но через свой шлем. Прибыть «единственным победителем» звучит знакомо. Условие Веритасу совершенно не нравится. Но, к счастью, в этот раз у него нет цели побеждать. Ему надо увидеть по возможности всех нелегалов и прощупать их поведение.

«Точных данных маршрута не будет. Следуйте за полосой, которая отображается благодаря устройству на шлеме. Загрузка значений...»

Интерфейс пропадает и смотреть на дорогу больше ничего не мешает. Через шлем видна ядовито-зелёная полоса, идущая по асфальту далеко вперёд. Придётся ехать в неизвестность, ну конечно. Очень предусмотрительно с их стороны заранее не проинформировать про маршрут. Веритас садится на мотоцикл, заводит мотор, по бокам выстраиваются Джо и Гончая. Нелегал показывает три пальца, два, один, направляет руку вперёд — гонщики срываются с места в эту же секунду. Развивать быструю скорость мужчина решает только в крайних случаях, очень тяжело с такими погодными условиями контролировать движения. Но есть в этом что-то — гроза, дождь, отсутствие назойливых зрителей и комментатора с подвешенным языком. Они втроём несутся по прямой дороге, оторвавшись от нелегала, как вдруг до слуха Веритаса доносятся слова незнакомой песни. Оглянувшись, он понимает, что источником служит колонка, прикреплённая позади сидения Джо. Тот ловит чужое движение, громогласно смеётся и вырывается вперёд: — Ешьте выхлопы моего дорогущего бензина, ха-ха! Рацио закатывает глаза, но энергичная музыка, бьющая из стерео, провоцирует. Он тоже прибавляет в скорости, но не так сильно, как Гончая, которая даже подмигнула подсветкой, вызывая насмешку у крупного гонщика. После первого поворота туман под колёсами становится сильнее. Он не природный, больше похож на сценическую завесу, радиус обзора уменьшается. На горизонте виднеется туннель. Темнота прохода не вызывает доверия, но поворотов нигде нет, зелёная полоса ведёт туда. Молния последний раз освещает небо в предупреждении, и все мотоциклы скрываются от назойливых капель дождя, не уменьшая скорости, хотя какая-то жилка твердит Рацио подстраховаться. Чем дальше они едут, тем хуже слышно шум улицы. С другой стороны выхода не видно, даже намёка на свет. Сердце без ведомых причин бешено стучит в ушах, пальцы в перчатках сильнее сжимают грипсы на руле, в готовности сделать резкий поворот или притормозить. «— Докт.. Ра...» — наушник под шлемом барахлит. Голос Рассела прерывается помехами. «— Вы про...д...те...карт...» Музыка из колонки сначала отскакивает эхом от бетонных стен, но постепенно звук начинает рассеиваться. Значит, места становится больше. — Чёрт, да что это за задница? Нихера не видно! — кричит Джо, включая фары. Конечно это ничем не помогает. Свет идёт впереди лишь на два метра или меньше. Зато Веритас понимает немного больше — связь может пропасть лишь в нескольких случаях. Самое оптимальное — они спускаются под землю. Следующим сюрпризом становится надпись перед глазами и искусственный женский голос вновь оповещает:

«Предупреждение: после входа в Зону снятие чипа приведёт к немедленной ликвидации. Приятной гонки».

Темнота рассеивается, в глаза ударяет яркий свет. Вместо пустого пригорода они едут прямиком по городской улице между высоток, тротуаров и людей. Нюанс лишь в том, что это не похоже на реальность — всё вокруг наведено ядовитым синим контуром, словно они в дешёвой игре с уклоном в киберпанк. Фонари отсвечивают вырвиглазным лиловым и вместо неба — тёмный купол, расчерченный белыми квадратами. «— Кто-то из них может создавать подпространство», — вот уж чего предугадать они не имели возможности. Глаза никак не могут привыкнуть, мозг не может определиться где реальность, а где нет. Они ещё в туннеле? Или это зрительная иллюзия и их ведут падать прямиком с какого-нибудь обрыва? Время на раздумья заканчивается, когда на проезжую часть из ниоткуда падает грузовик. Гонщики вынуждены реагировать. Рацио резко гнёт руль вправо, Джо делает также, Гончая — налево. Они разделяются на перекрёстке. Внимание разбегается на движущиеся фигуры прохожих и на появившийся редкий транспорт, который приходится огибать, обгонять. Светофоров нет, пешеходных переходов так же — правила совершенно иные или отсутствуют, отчего появляется диссонанс и дополнительная тревога. Для уверенности Веритас сбрасывает скорость. — Испугался, тростничок?! Ха-ха-ха, можешь снять себе здесь квартиру и жить, а я поехал! — Джо, наоборот, в восторге. Он тянет на себя мотоцикл, поднимая верхнее колесо и уезжает вдаль. Рацио остаётся сам, на что даже выдыхает с облегчением. Как только оппонент пропадает за первым поворотом, повсюду раздаются гулы взрывов. Одна высотка за другой дымятся фиолетовым. Куски зданий спешат упасть на голову — от одного едва удается увернуться и надо выжимать газ, чтобы уехать из-под следующего. Ещё и поддельные люди бегают везде, имитируя панику. Рацио спешит выехать из коридора, где полным полно разрушающихся высоток, и не успевает среагировать, как под колеса попадает прохожий. За секунду перед глазами проносятся картины ночи, когда он нашёл перевёрнутую машину, съехавшую с трассы. Это всего лишь иллюзия. Люди здесь нереальны. Самообман иногда может защитить от паники. Как всё закончится — тогда и узнает правду. Контурное нечто издаёт вопль и разлетается малиновыми всплесками, пачкая колеса, костюм. На интерфейсе перед глазами в верхнем левом углу появляется цифра один.

«Количество жертв: 1. Если во время объявления Охоты у вас будет наибольшее количество убитых мирных, головорезы будут следовать исключительно за вами»

«— Охота?! Раньше нельзя было сказать??» — не на шутку злится Веритас. «— Головорезы — это, случайно, не те нелегалы?» Ещё один залп взрывов проходится по вымышленному городу, только на этот раз он идёт из-под земли. Рацио едва может удержать управление, как под колеса попадают ещё трое прохожих. Ему приходится выбирать между собственной сохранностью и дурацким счётчиком. Если будет не осторожен, то Охоту обратит на себя. Вопрос в том — можно ли выжить на ней или это окончательный вердикт? Гончая профи, она хорошо управляется, доктор ей проигрывает в маневренности и опыте. Про Джо наверняка сказать ничего нельзя. Он вынослив как танк. Не стоит забывать, что до недавнего времени Рацио скромно называл себя любителем. Трещины на асфальте создают мешанину из машин. Они сталкиваются прямо перед носом, взрываются. Веритас выезжает на тротуар, чтобы быстрее обогнать пробку и набивает свой счётчик до 45 жертв. Город ходит ходуном, чем больше выборов ему приходится делать, тем меньше холодного ума в нём остаётся. Дорога приводит в парк развлечений. Он обвешан неоновой подсветкой, угрожая вызвать приступ эпилепсии. Все аттракционы исключительно экстремальные, на них сидят нереальные люди, издавая радостные вопли, которые под закрытыми глазами можно перепутать с просьбой о помощи. Впереди белый мотоцикл — Гончая здесь. Рацио догоняет её у въезда на огромный полигон. Она не спешит заехать, будто рассматривает местность. Зелёная полоса ведёт точно туда, но там опять очень темно. — На этот раз тихо поездить не получилось, да? Уходи, я должна свести с ними счёты. Потом приму наказание за твоего напарника, — девушка один раз оглядывается, прижимает ноги к корпусу своего стального коня и вырывается вперёд. «— Чистосердечное?» — времени на анализ нет. Рацио находится на хвосте, не выпускает фигуру из виду. Полигон оборудован достаточно скудно — только стены с указателями направления. Яркие фонари улицы постепенно остаются позади. Они опять в кромешной темноте, где не дают потеряться в ощущениях только подсветки колёс.

«Выполняется выход из Зоны. Следуйте маршруту»

Вместе с голосом программы возвращается шум грозы, дождя и скольжение асфальта. Веритас почти забыл насколько тёмные тучи сейчас накрывают Пир-Пойнт. «Доктор Рацио! Слышите меня? Это вы?» — в ухо врезается встревоженный голос Рассела. Приходится ответить, краем сознания отмечая, что из Зоны выехал только он и Гончая. Что с третьим? Их собираются убирать по одному каждый раз? — Да. Я не знаю, где мы, но нас недавно перемещали в подпространство. Выбралось только два... — голос Веритаса немного охрип. Во рту ужасно сухо. — Пока что. «— Это безумие. Вы сейчас в совершенно другом конце пригорода. Доехать туда за такой короткий срок нереально». Чертовски плохо. Если их будет кидать вот так, то толку от преследования машинами или вертолётами не будет. Идеальный план рушится о неожиданные козыри преступников. Неудивительно, что их так долго выловить не могут.

«Охота начинается. Цель: добраться до нового перехода в Зону. Жертва: Истина. Количество убитых: 45»

По спине пробегает холодок. Гончая впереди оглядывается, получив такое же уведомление. «— Я говорила отступить», — читается на чёрном стекле шлема. У него нет времени. Надо передать обстановку: — Мы некоторое время будем на месте. Идёт охота, они должны скоро выйти на меня. Но нас вновь закроют в Зоне, имейте ввиду. «— Почему должны выйти на вас? Они что-то узнали?» — Нет. Дурацкие игры, в которые меня втягивают без моего соглашения и ничего нового. Страх, похожий на мандраж, бьёт по рукам, заставляет сжимать пальцы до оттока крови. Слышен далёкий мотор приближающихся мотоциклов, опять туман путается под колёсами.

***

Непогода значительно ухудшает операцию по поддержке с воздуха. Но вертолеты оснащены дополнительными барьерами, поэтому дождь и молния остаются не у дел. Зато порывы ветра вынуждают очень тщательно следить за управлением. — Куда они делись? — Авантюрин стоит на краю открытого корпуса, через бинокль рассматривая пустую трассу. — Входящий вызов, господин Авантюрин! — докладывает подчинённый. — Принимай, — Какаваша отклоняется чуть-чуть назад, когда на плавающий в воздухе экран выводится номер абонемента. Внешности не видно, но мужской голос с ходу докладывает: — Доктор Рацио пропал с радаров. Почти сразу после начала заезда. Осмотрите местность от контрольной точки. — Понял, — авгин даёт сигнал пилотам. Вертолёты подлетают к указанному месту. Они держались на почтительном расстоянии, чтобы не спугнуть добычу, но раз связь с Веритасом пропала, то приходится менять планы. — Эй, господин Равель, — зовёт топ-менеджер, через бинокль пытаясь рассмотреть окружение. — Я Рассел, господин Авантюрин. — Ой, да, прости. Скажи, давно у нас на одиноком шоссе стоят туннели? — В этой местности... не должно быть. — Нашлись, значит, — мужчина хмыкает. — Так дело не пойдёт. От вертолётов нет толку, если они под землёй. Что-то не так. Не может конструкция появиться внезапно за ночь или за пару часов. Какое-то сомнение терзает голову авгина, пока он размышляет над приказом. Следователь опережает: — Стоит поехать за ними. — Нет, — топ-менеджер останавливает и обращается к пилоту: — Скажите, пусть второй вертолёт ищет выход из туннеля. А вы, мистер Равель, направите все машины туда. — Думаете, нам туда не стоит заезжать? — Да. Есть такое подозрение. У них должна быть где-то финишная, не могут они пропасть навсегда. Если повезёт, то может сигнал уловит Рацио хотя бы ненадолго и мы– — Уловил! Сигнал появился! — перебивает мужчина на звонке. Вот так удача. — Где он? — ветер сбивает пшеничные локоны в беспорядочный хаос, Авантюрин поднимается на ноги, чтобы чётко всё расслышать. — ...очень далеко. Я сейчас с ним свяжусь, вы сможете услышать наш разговор. Вместо иконки звонка, появляется карта, отдаляется и показывает красную точку. Если это его доктор, то он буквально за пятнадцать минут преодолел около двадцати километров. С мотоциклом это реально, но не в такую погоду. Авантюрин слышит тон голоса и не узнает его. Не может распознать состояние говорящего, кажется, впервые в жизни. Он осевший, с прерывистыми вдохами и едва заметной дрожью. У Какаваши все волосы на теле дыбом встают от попытки вообразить выражение лица под шлемом. План катится к чёрту. — Рафаэль, приятель, я передаю тебе командование вертолётами, — игрок связывается со следователем после того, как он прекращает разговор с Рацио. — Какой Рафаэль?! Я... Стойте, что? — не успевает возмутиться мужчина чужой забывчивости. — А вы? — Я пойду на охоту, — Авантюрин подкидывает в воздух опорный камень. Подчинённые на вертолёте забывают как дышать. — Посмотрим, кто первее заберёт главный приз. Авантюрин, отсалютовав смотрящим, раскидывает руки и спрыгивает вниз. Через несколько секунд в воздух взмывает форма эманатора Сохранения. Он всё чаще пользуется этой силой, ощущая необыкновенное привыкание к власти и превосходстве над другими. Сопровождаемый золотыми молниями и дождём, он быстро направляется в нужную сторону по памяти. Эти семь дней были слишком долгими. Каждый час — пытка. Каждый час — новое клеймо в сознании. Каждый час — сожаление о собственном выборе. Каждый час — прежняя жизнь без Веритаса. Он помнит наказания за непослушания, которые снятся ему в кошмарах. Там взмахи палками, ледяная вода с привкусом хлорки, чужие ноги, пинающие в самое больное место, кровоподтёки, звон цепей. Авантюрин хотел себя наказать за такое отношение к доктору и не пил снотворное, засыпая в любое время дня. Ни единого прежнего ужаса — только презрение в ализариновых глазах и молчаливый высокий силуэт. Он стоит как каменная статуя, не двигается, не дышит, не моргает. Одним существованием передаёт насколько сильно ненавидит. Какаваша правда успевает соскучиться по пыткам от физических вещей в своих снах. Однако только так он понимает, что никуда от Рацио уже не спрячется. Такова истина. Дорога под ним тянется бесконечной чёрной полосой. Авантюрин идёт на снижение, увидев густой дым и за ним шум моторов. Он готов поставить щит на знакомую фигуру, но для этого надо хотя бы увидеть. — Привет, приятель, — эманатор здоровается с первым попавшимся мотоциклистом, от которого и шёл весь дым. — Не подскажешь, молчаливый, широкоплечий наездник в тёмном костюме едет впереди или сзади? — Чт-?! — тот шарахается в сторону, не справляется с рулём и падает на землю. Выглядит очень больно, учитывая, что скорости у них не детские. — Не знаешь? — Авантюрин театрально вздыхает: — Ну и ладно, сам найду. Туман быстро убывает, позволяя рассмотреть происходящее. Спина Рацио виднеется намного дальше, он уворачивается от стрел, созданных одним из преследователей. Колеса скользят, из-за чего мотоцикл не вписывается в поворот. Он со всех сил тормозит, теряя скорость. Воздух рассекает стрела, вонзается в статую, созданную наспех, ещё одна цепляет плечо, разрывая одежду. С другой стороны его зажимают ещё двое — они первые отвлекаются, осознав, что туман пропал. — Это ещё что за херня? Где Смог? — Он упал только что! Нас выследили, надо в Зону, быстро! Авантюрин плохо слышит из-за дождя. И даже не уверен, что правильно понял слова. Но одного вида крови доктора хватает, чтобы за секунды подлететь к Веритасу и встать на заднее сидение, совершенно не добавляя веса. — Прости, задержался, совёнок, — аккуратно, как может со своим двойственным пониженным голосом, зовёт Авантюрин. Никакой реакции. Даже наоборот, Веритас резко разворачивается, чтобы иметь зрительный доступ к стрелку, но заодно он как бы опрокидывает Авантюрина, который не падает, а продолжает левитировать. Игрок смеётся. Даже не оглянулся. Как же он обижен, если отказывается от прикрытия своей спины напрямую в такой момент? Это осознание дёргает нити чувств, застывших словно в формалине. Рацио не может игнорировать свои ощущения, даже со своей рациональностью. Он правда открыт для Авантюрина как не для кого другого. Лёгкая мишень, не иначе. Пока нелегалы не успели среагировать, Веритас создаёт несколько стилусов и отправляет их в стрелка. Те точечными ударами бьют по локтям и рулю, сбивая. Переднее колесо резко сворачивает, мотоциклист слетает с дороги прямиком в заросли веток. Впереди появляется туннель. Авантюрин летит прямиком над ними, пытаясь разглядеть того, кто из двух мог его призвать. С другой объездной дороги появляется Гончая, решившая безопасно отделиться от погони. Теперь они все вместе приближаются к тёмному входу в Зону. — О, вот мы и снова встретились, — радостно поднимает руку топ-менеджер. Не надо поднимать шлем, чтобы увидеть шокированное лицо девушки. Она выжимает газ, чтобы успеть заехать в переход, за ней повторяют нелегалы. Злая усмешка искажает губы под маской — охота будет плодотворной и быстрой. — Тормози, — шепчет Авантюрин, совсем низко наклонившись к доктору. Эманатор щёлкает пальцами и на пути гонщиков рассыпаются огромные фишки. — Подрывай! — звучит крикливый приказ одного из беглецов. Рацио успевает нажать на тормоз. Он знает, что сейчас будет. Среди них есть кто-то со способностями поднимать всё в воздух. Авантюрин ставит перед ними щит и тут же звучит взрыв. Ударная волна сметает фишки, на асфальте появляется вмятина, усложняя дальнейший проезд. Но нелегалы вместе с Гончей успешно пересекают столб огня. — Стой здесь, я сейчас, — эманатор жестом просит доктора остаться на месте, а сам пропадает в темноте туннеля. Рацио с уставшим стоном снимает шлем, встряхивает мокрой головой. И без того вьющиеся тёмные волосы от влаги ещё сильнее скручиваются, через пару секунд от сильного ливня вообще прилипают к лицу. Рана не сильно жжёт, ему очень жарко, сердце бешено стучит, едва заметная тревога хочет перебороть адреналин, бьющий в висках. — Господин Рассел... — вдыхая, Веритас прижимает пальцы к уху. — Двое обезврежены, одного гонщика мы потеряли в первой Зоне... осталось ещё двое нелегалов и Гончая, но они- Грохот останавливает поток слов. Дрожь проходит под землёй, туннель трещит несколько секунд и разлетается золотой пыльцой в воздухе. Где-то на уровне верхушек деревьев парит Авантюрин, легкомысленно перекидывая между пальцами маленькую фишку. Под ним лежат три гонщика со сломанными мотоциклами. «— Доктор Рацио? Вы целы? Вертолёты вот-вот прибудут. Мы туда перекинули чуть больше людей. Господин Авантюрин сейчас ушёл за оставшимися?» — Он их уже поймал... — Рацио прикрывает глаза, опускает голову, пытаясь понять, что всё закончилось. — Первые двое позади меня. Что с третьим гонщиком — не знаю. «— Остальное оставьте нам. Мы разберёмся» Снимает прибор, выключает его и снова смотрит вперёд. Авантюрин незаметно приблизился. Стоит на расстоянии пяти шагов. «— Давай, ответственность за последний шаг я оставлю тебе», — собственные слова возникают в памяти. Выключив мотор, мужчина поднимается на ноги, неспешно подойдя к высокой фигуре эманатора. Возможно из-за пережитого он не может уделить внимание настороженности перед таким зрелищем или в нём кипит слишком много всего, чтобы было место для опасений. Всё равно это чёртов Авантюрин. Чёртов игрок. Его Какаваша. — Кажется, мы оба пришли к общему решению, да? — первым начинает Авантюрин, слегка пожимая плечами. Гроза и молнии — украшение для его одежды. Хаос, кажется, заменяет ему кислород. Рацио нет места в этом беспорядке. Вернее, доктор не хочет искать каждый раз себе уголок в изменчивом внутреннем мире игрока. — Шёл только я. Тебя случайно волнами прибило к этому берегу, — щурится Рацио. Авгин другого не ожидал, поэтому легко кивает головой: — Как всегда грубо. — Говорит мне тот, чьи люди за мной следили на каждом шагу. — ...вот бестолочи. Я приказал "незаметно следить". — Какой приказ, такое и выполнение. — Я переживал. — Настолько, что сам ни разу не явился. Они замолкают. Несколько фраз сбрасывают напряжение, которое по прежнему всё ещё может вспыхнуть яркой искрой даже в такой дождь. — Если тебе неудобно... я могу убрать эту форму, — возникает Авантюрин, не зная, почему они молчат. Рацио поднимает голову к тёмной маске, слегка мерцающей изумрудным блеском. — Если бы ты хотел, то не спрашивал бы. Прячешься? Стыдно в глаза смотреть? — Больше стыдно за то, что как раз этого и не ощущаю. Это плохо? — Я не знаю, Какаваша, — Рацио слегка разводит руками, оглядываясь на тёмный горизонт, рассеиваемый огнями живого города вдалеке. — Ты должен искать ответы сам. Моя помощь только усугубляет положение. Значит, они правда пришли к одному выводу. Сказать вслух очень страшно. Это как неблагодарная игра в рулетку, где вся обойма заряжена. Кроме одной пули. Одной единственной пули. — Так что... нам надо разойтись? Вернуться на свои изначальные позиции? — авгин первым сделал шаг в сторону, значит ему и разрушать всё до конца. — Временно, — дополняет сразу Веритас и сам удивляется тому, как торопится подправить формулировку: — Сделать шаг назад, чтобы осознанно пойти вперёд. Слышно, как судорожно вздыхает Какаваша под маской. Доктор неспеша тянется к длинным пальцам, ведёт горячей рукой по холодным когтям, ощущая каждую завитушку. Столь вычурные детали подходят только этому павлину. — Вместе. Чтобы никто никого не тянул. Понимаешь? — Да, я... — Авантюрин сжимает человеческую ладонь, приближается вплотную, второй рукой прижимаясь к ещё разгорячённой щеке. — Мне очень жаль, что я не могу сделать тебя счастливым. — Я с этим справлюсь сам. Позаботься о себе, — Рацио поворачивает лицо ближе, прикрывает глаза, пытаясь запечатлеть каждое мгновение в своей памяти. — Не умею. — Придётся научиться. — Ты всё ещё хочешь оставаться для меня Веритасом? Глядя, как мерцает перевёрнутое сердце на груди авгина, доктор понимает, сколько всего на показ он выставляет. Не для хвастовства, скорее чтобы самому не забыть, чем обладает. — Конечно. Только для тебя, — Рацио слабо поднимает уголки губ. Это не улыбка в привычном понимании. Что-то очень неуловимое, но для привычного выражения лица Рацио — нечто очень заметное. — Веритас, прости... прости, — Какаваша обнимает, закрывает собой от дождя, перебирая фиолетовые локоны, на которых больше нет лавровой заколки. — Я хочу любить тебя правильно, я пытался. У меня не получается. Я так долго убегаю от изменений и меня всё устраивает, но теперь это коснулось тебя. — Я знаю, Какаваша. Я видел, — Рацио не сопротивляется. — Поэтому нам и надо сделать это. — За эту неделю в полной тишине я понял, что мой страх к прошлому проигрывает моему страху потерять значимость для тебя. — ... Дождь служит чернилами для подписи в их новом договоре о сотрудничестве на расстоянии. Дождь везде. Капли просачиваются сквозь ткань одежды, касаются кожи, приносят с собой болезненное, тянущее ощущение. Дождь плачет вместо них, кричит и жалуется на предстоящую разлуку. Они так долго пытались разрушить стены между друг другом, а теперь собственноручно возведут ещё одну. Так правильно, так более рационально. Всё закончилось, чтобы начаться вновь.