Спаси меня от ужасных мыслей

Прошло около трёх-четырёх месяцев с того момента, как первые эмоции, что были подавленны из-за новых, вернулись в мозговой центр и остановили паническую атаку, которая была непреднамеренно устроена Тревожностью, у их человека. У Райли. Вроде бы всё должно быть прекрасно: островки личности процветали, обзоводясь новыми деталями и радуя глаза любому, кто на них посмотрит, новое самосознание периодически пополнялось новыми убеждениями, нити которых иногда плавно, а иногда и резко, под разными углами, переплетались между собой. В жизни у Райли всё тоже было замечательно: её приняли в «Жар Птицы», появилось больше друзей и знакомых, да и про старых — Бри и Грэйс — она не забывала; с семьёй отношения были, как обычно, хорошие. Эмоции уже стали забывать про инцидент с панической атакой, как и сама Райли. Но вот у кое-кого всё же было не так уж и гладко... Тревожность. Рыжеволосая эмоция никак не могла забыть про то, что она натворила. Ей часто это вспоминалось в кошмарах, да и в обычных мыслях во время работы. В памяти уже был навечно сохранён тот момент, когда она стояла у пульта управления, вцепившись руками в рычаги, при этом умудряясь нажимать на десятки кнопок одновременно, вокруг был оранжевый вихрь, а перед глазами экран, показывающий то, как Райли сжала в руках свою форму в области сердца и тяжело дышала. Слёзы обильно заполняли глаза, внутри всё сжималось, а фраза девочки давила, повторяя «Я никуда не гожусь!», и как же Тревожность была рада, когда это закончилось и всё со временем вроде как наладилось... Первые пару недель другие эмоции периодически успокаивали рыжеволосую, когда та вскакивала по ночам с дрожью во всём теле или просто начинала накручивать себя во время работы. С каждым разом они всё реже делали это, и не потому, что Тревожности становилось лучше. Она просто пыталась скрывать то, как ей плохо, говоря с фальшивой, но очень реалистичной улыбкой, что уже в полном порядке. Хотя всё, по правде, было совершено по-другому... Воспоминания о том дне ещё больше усугублялись неприятными мыслями. Все эмоции давно сказали, что прощают Тревожность, но вдруг это не так? Может, они лишь притворяются, что простили её после того инцидента, мило улыбаясь при ней, но за спиной проклиная? Вдруг, Тревожность на самом деле им ненавистна и вызывает у них лишь отвращение и злобу? А сами эмоции лишь ждут какого-либо неправильного выпада со стороны рыжеволосой, чтобы поскорее вышвырнуть её из головного отдела куда подальше... — «Вдруг это так?! Они же могли просто не простить мне того, что я... Натворила...» Каждый подобный поток мыслей лишь больше загонял Тревожность, заставляя чувствовать себя всё более и более подавленно. И с каждым днём ими составлялись десятки, если не сотни, сценариев, в которых исходы для рыжеволосой эмоции становились всё ужаснее. Они прокручивались в голове, показывая, как она делает что-то неправильно, ошибается, а потом... — «Да брось, Тревожность! Они же... Не будут вечно держать зла на тебя?...» — «Так, Тревожность, вдох — выдох, давай, вдох — выдох...» — «Ну же, поверь, что они тебя простили! Как можно казаться настолько искренними? Они же сто процентов уже простили тебя. Не накручивай себя, ну же...» Однако попытки успокоить и подбодрить саму себя никогда не увенчивались успехом. — «Ну нет! Нет, нет, нет!..» *** Как же плохо... Как же плохо держать это всё в себе и терпеть свои же мысли. Но так же легче, чем делить свои проблемы с другими, верно? Верно?! Легче же самой всё пытаться решить, постоянно из-за этого страдая?! — «Тревожность, какая же ты дура! Дура! Терпила!.. Слабая..! Никчёмная... Не можешь даже рассказать кому-то о своих проблемах...» Из глаз начали течь слёзы. — «Я же ещё и наверняка для них обуза! Постоянно мешаю им нормально работать своим нытьём и постоянными переживаниями! Да лучше бы я здесь и не появлялась!.. Другие отлично справляются и без меня...» Сотни мыслей начали наматываться друг на друга, создавая один большой клубок, состоящий уже из множества несвязных фраз, больше подобных бреду. И в каждой из них Тревожность критиковала саму себя. Тревожность, скрестив руки, сжала рукава кофты на плечах и поджала к себе ноги, уткнувшись в них лицом, будто пытаясь закрыться от всего окружающего. — Хэй, Тревожность? Ты в порядке? Рядом послышался знакомый голос, но рыжеволосая эмоция не могла понять кто это: в голове стоял гул из мыслей, мешавший понять хоть что-нибудь. Тревожность никак не отреагировала, будто и не услышала, но она просто не смогла повернуть и поднять голову в сторону чьего-то голоса из-за внутреннего давления. Голова казалась очень тяжелой. Слёзы неконтролируемо текли из глаз, создавая размытую картинку перед собой, тело дрожало, а пальцы всё сильнее впивались в плечи, до боли сильно их сжимая. — Тревожность?! На её плечи кто-то аккуратно положил руки. Рыжеволосая эмоция с трудом распознала фигуру, что стояла перед ней и слабо светилась сиреневым. — С-стра-ах?.. Эмоция с трудом открыла рот и окликнула другую, после чего подняла голову, смотря на стоящего напротив. — Божечки, что случилось? Страх впал в ступор, посмотрев в заплаканное лицо Тревожности. Он нежно вытер с мягкой щёки рыжеволосой эмоции слёзы, после чего неуверенно обнял её. Та долго, на протяжении минут пяти, молчала, пропитывая новыми солёными каплями свитер коллеги, но после, рвано вздохнув, выбравшись из очень приятных для неё объятий и собравшись с мыслями, начала громким шёпотом говорить. — Я-я всё ещё... Виню с-себя за то, что сделала с вами и Райли... Я заперла вас в банке, выгнала из головного отдела, вырвала самосознание, а также... Д-довела нашу бедную девочку до панической а-атаки... Мне очень стыдно за это... И мне... С-страшно, что вы, возможно, не простили меня! Что... Из глаз потекла новая волна слёз, послышались частые всхлипы и рваные вздохи. Страх с сочувствием посмотрел на Тревожность, что продолжала говорить столь... Горькие слова... Сиреневая эмоция крепко обняла рыжеволосую, прижав к себе, пытаясь успокоить. Тревожность, ответив на объятия, продолжала изливать свою душу, пока Страх аккуратно, как будто боясь что-то неправильно сделать, поглаживал её спину. — Я просто шваль... Шваль, которой тут не место. Вы же ненавидете меня, так?!.. — Тревожность... Не говори так, мы не ненавидим тебя. Все всегда говорят о тебе только хорошее... Тревожность подняла голову, посмотрев в глаза Сраху. — Правда? — Да... А ещё мы все беспокоились, что ты стала отдаляться от нас... Это всё из-за... Твоих мыслей, так? Рыжеволосая, на мгновение застыв, слабо кивнула, сжав свитер Страха на спине. Тот посмотрел в её большие зеленые глаза, слабо и тепло улыбнувшись, продолжая говорить своим спокойным и умиротворяющим голосом. — Пожалуйста, не волнуйся... Всё в порядке. Давай... А... Хочешь я сделаю тебе травяной чаёк, чтобы ты успокоилась? Сиреневая эмоция неловко усмехнулась, чуть-чуть краснея, отчего Тревожность невольно приулыбнулась, вытирая рукавом от своей кофты слёзы с глаз. Он смог немножечко успокоить и поддержать её. Хоть и чуток, но это помогло. Напряжение капельку спало. — Никуда не уходи, я сейчас приду! Страх в спешке вышел из комнаты, уходя куда-то по коридорам. Тревожность осталась в основной комнате штаба, вытирая оставшиеся слёзы и ожидая ушедшую эмоцию. Рыжеволосая только сейчас заметила, что уже давно ночь, все ушли спать, а Райли снился второй, если не третий, сон. Страх же, по всей видимости, должен был остаться на дежурстве, чего уже давно никто не делал из-за нежелания и постоянной усталости, но очень вовремя решили возобновить это дело. Эмоция переместилась со своего массажного кресла на диван, на котором обычно лежит Хандра, лениво тыкая пальцами в телефон, и удобно села по-турецки. — «Страх сказал, что другие беспокоились обо мне? То есть... Им не всё равно на меня? И ведь ещё они не ненавидят меня! И... И-и это вправду так?!» Тревожность порадовалась, начав широко улыбаться. В глазах читалось счастье. Ей было так хорошо от этого небольшого разговора. Тревожности так хотелось услышать что-то подобное, и вот это случилось. Подуспокоившись, она начала всматриваться в экран, пытаясь понять сюжет и суть сна, но не очень удавалось. Тут вообще ничего не было связано с прошедшим днём Райли... — М-да... Ну и бредятина... Ха-ха... — Хе-х, полностью с тобой согласен. Рыжеволосая эмоция повернула голову в сторону, где стоял уже вернувшийся Страх, смотря в экран и немного прищурясь. Спустя секунд десять он перевёл свой взгляд на Тревожность и подал ей кружку с чаем, от которого исходили ароматы мяты и чабреца. Улыбнувшись, он сел рядом, сложив свои руки в замок, пока рыжеволосая пробовала напиток, от которого тело расслаблялось, а разум успокаивался. Эмоции долго молчали. Каждый как будто хотел начать разговор и подбирал слова, но побаивался. В итоге Тревожность прервала тишину. — Спасибо тебе. Мне... Нужно было с кем-нибудь поговорить об этом всём... Эмоция тепло улыбнулась, смотря на коллегу. Страх с небольшим удивлением в глазах посмотрел на Тревожность, после чего также улыбнулся. — Если... Будут проблемы и захочешь выговориться... То я всегда выслушаю. После этого они не перекидывались друг с другом словами, предпочитая наслаждаться тишиной, спокойствием и своей небольшой компанией. Тревожность спустя минут десять выпила весь чай, и вскоре, почувствовав усталость, закрыла глаза. Уснув, её голова упала на плечо Страха, что испуганно дёрнулся, а потом умилился. Такой расслабленной Тревожность невозможно было увидеть... А теперь вот мирно спит. Спустя какое-то время Страх тоже уснул, и так они с Тревожностью и спали: голова Рыжеволосой лежала на плече Сиреневого, а голова того, в свою очередь, на чужой...