Наши извинения

Солнце уже село за горизонт, хотя небо до сих пор было светло-голубого оттенка. Но его не хватало, чтобы осветить небольшую темную, похожую на больничную комнатку. Из ванной комнаты доносился звук воды, который, впрочем, довольно скоро прекратился. Дверь открылась и в спальню вошла фигура, по уставшему виду которой можно было понять что этот день был тяжелый (если он еще был один). Она с облегчением села на кровать и краем глаза рассматривала фото на тумбе — единственный декор этого мрачного помещения. Но любоваться пришлось недолго, ведь почти через минуту кто-то постучался во входную дверь. — Эй, открывай же’тэбаса! — послышался приглушённый голос. — Мицуки, ты что там, дрыхнешь?! — Уже иду! — усталость и грусть как ветром снесло. Дверь легко открылась. На пороге стоял запыхавшийся блондин с небесными глазами и мокрыми волосами (от недавнего мытья). — Чего так спешил, Боруто? — заинтересованно рассмотрел парня сверху вниз хозяин квартиры, а потом уже более тревожно спросил. — Что-то случилось? — Да нет, все хорошо, — отдышавшись, ответил Боруто. Он прошел в коридор, пока за ним закрывали дверь. — Разве что воды можно? — Конечно, — усмехнулся Мицуки. Он взял стакан, налил туда воды из крана и подал его гостю. — Спасибо, — парень начал жадно пить воду. — А можешь мне оставить немного? — Ой… Здесь только капля. — Ничего, мне хватит и капли, — с проницательным многозначительным взглядом Мицуки забрал стакан и с наслаждением допил последнее. Это было так странно и в то же время ожидалось именно от него. — Так почему ты так бежал сюда? Они смотрели на вечернюю панораму в просторном окне. — Я хотел с тобой поговорить… Обсудить с тобой все, — Боруто повернулся к другу лицом, — Кто ты? Откуда ты? Какие у тебя мечты, желания, любимые занятия? Все, что не смог спросить раньше… — Вот как… Тебя интересую я, — задумался Мицуки, для него это было очень важно. — С радостью отвечу на все твои вопросы. Но все же не нужно было так спешить. Я мог бы подождать, — с иронией в золотых глазах говорил он. — Ты, как всегда… — вздохнул Боруто. — Знаю, что поздно… Но лучше поздно, чем никогда. Некоторые люди так и не дождутся таких вопросов от своих друзей. «Или все забудут?» — И тебе от этого грустно? — отвернулся от окна парень с нежно-голубыми волосами. — Да… Наверное, — ответил Боруто, как истинная душа компании. — Я сказал маме, что пойду к тебе на ночёвку. Она все поняла. — Думаешь, нам хватит одной ночи, чтобы узнать друг друга? — снова привычная капля иронии в словах и этот неоднозначный оттенок самого значения фразы. — Можно где-то сесть? — спросил парень, ища глазами стула. — Разве что туда, — Мицуки снова легко улыбнулся и указал на большую кровать за ними. — Ты слишком устал, Боруто? — Ага, — кивнул он, закрыв глаза от удовольствия, что можно отдохнуть. А также потому, что ему было неловко смотреть прямо на фото на тумбе. Его друг сел рядом. — Так ты не ответил… — Завались! — Боруто легонько толкнул его в сторону, — Сегодня вопросы ставлю я. Ну а как же. Это же Боруто, и его привычный «ласковый эгоизм». — Ладно-ладно. Что бы ты хотел узнать? — его реакция развеселила Мицуки. — Эм… Ну для начала… — задумался Боруто. Вопросы роились в голове, один интереснее другого, и наконец он смог выбрать, — Почему ты никогда не рассказывал кто твой отец? — Ну, во-первых, это конфиденциальная информация, а во-вторых, ты меня не спрашивал, — ответил ему друг. Боруто понял свою ошибку. Он опёрся на локти, едва не ложась совсем. — Хочешь лечь? После всего случившегося это было необходимо. Боруто кивнул. — Как хочешь, чувствуй себя как дома. Все же на ночёвку, — умышленный акцент или случайная интонация? Поблагодарив, Боруто лег. В памяти обоих выплыл одинаковый флешбэк. Почти та же ситуация (даже вопрос похож), но в комнате сына Хокаге. — Что дальше? — Мицуки читал взглядом Узумаки. — Почему ты решил прийти в Коноху? — он вспомнил слова Орочимару. Почему друг остался и дальше в Коноха-гакуре он помнил из того странного разговора на поезде. — В основном… из-за тебя, — спокойный ответ одновременно и шокировал и казался таким очевидным. — Это так… — Боруто закрыл руками лицо, которое становилось все горячее от таких откровений. — Но почему? — Я хотел узнать, являешься ли ты моим Солнцем. Если правильно помню, я тебе рассказывал это. Все он отлично, конечно, помнил, в отличие от Боруто. «Но надолго ли?» — И… Это потому ты хранишь мое фото? — при взгляде на эту вещь у молодого шиноби сердце забилось быстрее, а щеки совсем покраснели. Вроде бы ничего и такого, если бы это фото стояло среди других фотографий друзей в обычной комнате, наполненной всякими интересными для подростков вещами. Но в этой всеобщей пустоте оно слишком выделялось, буквально кричало о себе. — Ну… — Мицуки не успел договорить. — Если так подумать, то я тоже ассоциировал тебя… — С чем? — парню было очень интересно. Но Боруто повернулся на противоположную сторону и как-то стыдливо промолчал. — Если не хочешь пока говорить, пусть. Я подожду. «Но дождется ли?» Мицуки лег рядом, поворачиваясь спиной к окну. Он коснулся теплого плеча в черной куртке, чувствуя, как быстро дышит его Солнце. — Забей. Я слишком устал… Извини, — он схватился за сердце, которое все еще немного покалывало. — Это ты меня извини… — нежные и сильные руки успокаивающе поглаживали спину, — я до конца жизни себе не прощу того, что сделал с тобой в ту ночь… — На самом деле этого не случилось бы, если бы я о тебе все знал и понимал. Все очень сложно, — вздохнул Боруто, возвращаясь назад. Мицуки поднялся с лежащего состояния. — Можешь подняться? — и не дожидаясь возмущенного «зачем?» он потянул Узумаки к себе и одним резким движением снял куртку. — Ты охренел? Какого черта это сейчас было? — не понимал парень. — Да не бойся ты так. Хочу сделать тебе успокаивающий массаж… В знак прощения. — Это слишком по-гейски, тебе так не кажется? — Боруто превратился в помидор. — Хотя… Это было бы уместно, если ради забавы. — Чисто ради забавы… И чтобы Сарада подумала, что мы точно такие! — золотые глаза сверкали в сумерках. — Хахах, иди в жопу! — Ага, только в твою… Друзья звонко (или горько) засмеялись. — То можно сделать массаж или как? — Давай уже свой массаж, — фыркнул Боруто, — Только не преувеличивай. — Как захочешь потом, — Мицуки уже потянулся к чужой футболке, но его прервали сильные руки. — Не надо, я сам. Боруто медленно разделся сверху. Легкий загар на его теле так и манил… — Брюки тоже снимай, — договорил сын Орочимару. — Да ну, может тогда мне совсем голышом быть? — с ноткой раздражения в голосе тихо сказал Узумаки. — Все как захочешь… — украдчивый голос перешел на шепот, — Солнышко. Боруто не знал что говорить, слова застряли в горле. Он не хотел оскорблять своего друга, ведь их отношения все еще кажутся шаткими после всего, что было недавно. «Или не кажутся?» Парень все-таки разделся почти догола, и лег на живот, ускоренно дыша в подушку. Мицуки достал из ящика тумбы массажное масло. Узумаки краем глаза это заметил: — А откуда это у тебя? — Отец подарил, — он откупорил бутылочку и нанес немного на ладонь, — Ты аллергик? — Да вроде нет, — Боруто скрыл внезапно покрасневшееся лицо в постель, почувствовав очень странный, но приятный запах. Он трепетно щекотал его обоняние, кажется, там была и успокаивающая мята, и лаванда. И даже нотки цитрусовых и других экзотических плодов притаились в воздухе. Мицуки как-то хищно посмотрел на юношу. Боруто хотел верить, что ему это казалось, — Можешь начинать… И холодные, смазанные маслом руки пустились изучить это горячее тело. От разницы температур Боруто задрожал. Эти нежные, но цепкие движения на его коже, словно специально искали точки высшего удовольствия. Аромат распространялся, что возбуждало еще больше обоих. — Что твой ненормальный отец сделал с содержанием этой бутылки? — вопрос находившийся на грани до того, чтобы застонать. — Тебе нравится? — хотя это и больше прозвучало как утверждение, Боруто ответил на него едва ощутимым кивком. Это немного распустило его самого удивительного друга, и он переместил руки вниз, массируя бедра и ноги. Немного повеселился, игривой щекоткой заставил свое Солнце приглушенно хихикнуть. — Перестань! — Ладно, извини… — остановился Мицуки. — Хотелось узнать, как ты отреагируешь. Вот я не боюсь щекотки. — А это мы еще проверим! — Боруто уже хотел подняться и преподнести урок, но его вовремя придержали крепкие удлиненные руки. — Успокойся, Солнце, — ласково мурлыкнул перед самым носом Мицуки, — Проверишь, но не сегодня. Кажется это ты прибежал ко мне с извинениями. — Кто бы говорил, — наклонил голову Боруто. Вдруг чужие губы уже почти прислонились к ушам. Соблазнительный нежный шепот что-то хотел донести: — Я бы так хотел, чтобы ты приложил больше усилий и взял меня здесь, на этой кровати, — но Узумаки не разбирал слов. Он не понимал ничего от жара и того, что его друг (?) зажал его пах коленом. — Иди нахуй, — он будто догадался контекст слов. — Только если на твой… — ирония или истина? — Иди нахуй еще раз, — вскричал парень. — Ты хочешь трахнуть меня только на словах? — сладострастно улыбался его возможный будущий любовник. — Ах, что ты делаешь, змеюка? — его сосок был прикушен небольшими зубами. Такие острые ощущения на самом деле очень возбуждали Боруто. — Тебе нравятся змеи… Я же знаю, — хищные глаза светились в темноте (всё-таки время шло, а Земля крутилась дальше). — Хоть и называешь монстрами, но тебе хотелось бы иметь своего монстра? Не так ли? В ответ только приглушенный стон — кажется, Боруто закусил губу, но из-за сумерек этого почти не было видно. — «Мх» это значит да? — целуя грудь, спросил Мицуки — Черт, как же ты меня доводишь… — сказал вслух Боруто. — Довожу до чего? — снова терпкий, как мед, вопрос. — Ммммм… Боруто почувствовал как по нему ползет что-то скользкое и небольшое, но удивительно приятное. — Придурок, ты что змей уже используешь? — он стал сопротивляться, но зря — крепкие объятия не давали вырваться. И хотя Боруто мог, но почему-то не хотел использовать силу. Может, боялся напороться этим на еще большие ошибки? — Хех, а ты убегаешь от вопросов. Достаточно необычно для тебя. Я тебя изменил? — прямая интонация одновременно и была столь привычной, но все же. Хотя, друзья же могут менять друг друга. «Но насколько они изменятся от суровой реальности?» — На самом деле да… — согласился Боруто, — ты научил меня смотреть на мир разносторонне, а не однобоко. Ты показал мне, что иногда нужно найти свой неординарный путь с оригинальным ответом врагу. Выбрать из двух вариантов третий. — На самом деле, это странно, — пожал плечами Мицуки, — Наоборот, я думал, что ты меня этому научил. Он расслабил хватку, позволяя Боруто перевести дыхание и подняться. — Прости, что все так резко, я не хотел делать тебе что-нибудь неприятное… — Нет… Это моя вина, что все так случилось, я тебя совсем не понимал… Да и сейчас не очень понимаю, почему ты так со мной обращаешься, — Узумаки поднял темные голубые глаза и немного надул губы. Мицуки осторожно взял его за руку и притянул к себе. — Это не страшно, у нас еще есть время, чтобы понять друг друга. «Но много ли этого времени?» Боруто немного удивлённо смотрел в эти золотые глаза, в которых читался отблеск Луны, отражающийся в голубых глазах. Послевкусие аромата странного масла все еще витало в воздухе и дурманило обоих. — Так что, нет больше вопросов? — немного разочарованный голос нарушил повисшую тишину. — Есть… — Боруто снова лёг на кровать. — Почему ты считаешь меня своим Солнцем? — Потому что ты и есть Солнце… Светлый, ласковый и такой горячий. Ты вдохновляешь всех вокруг и меня в том числе, — владельца этого нежного голоса так и хотелось повалить под себя и задушить в объятиях. Или так действовало это странное масло? Боруто уже не разбирал свои мысли. Поэтому его сознание заработало только тогда, когда он прижал своим телом чужое. «Что я делаю?» — кричал разум, но сердцу, которое вот-вот выскочит от такой близости и эрегированному члену все очень нравилось. Друг добил своей податливой реакцией в виде объятий и ласки. — Может, хоть поцелуешь меня, а то все слишком быстро? — иронически предложил Мицуки. — Отдать тебе свой первый поцелуй? Да я лучше бы еще тогда случайно поцеловался с Сарадой, — хмыкнул Узумаки. — Только шлюхи не целуются перед сексом, — от такой прямоты Боруто охуел: с чего этот дурачок решил что у них будет секс? Но то, как член сына Хокаге упирался в чужой живот стало ответом на все вопросы, — Боруто, ты шлюха? На такой вопрос его руки сами по себе схватили бледную шею и начали душить, а губы вонзились в чужие, немного неумело проникая языком в рот. Достаточно необычные ощущения. Мицуки задыхался, но все равно не хотел это прерывать. Боруто осторожно развязал пояс голубого кимоно, пока страстно целовал бледную шею. — Мрххх, — мурлыкал от удовольствия парень, которого так нежно и сильно ласкали эти божественные руки и губы. — И кто из нас шлюха? — воскликнул Узумаки, лаская светлую кожу плоского торса. — Я только твоя шлюха. — Конечно, сучка, — Боруто повалил Мицуки на постель и снял свои никому здесь не нужные трусы, — Возьми это в свою блядскую руку. Он взял чужую тонкую кисть и положил себе на член. Рука задрожала, сжимая эту твёрдость. — Боишься? — ухмыльнулся Боруто. — Просто странные ощущения внизу… — почти прошептал Мицуки. Хотя его действия доставляли Боруто невероятное удовольствие, тот старался этого не показывать. — Хочешь почувствовать это внутри, моя шлюшка? — движения руки на члене пробуждали его к таким разговорам. — А нам не рановато? — взволновался Мицуки, но при этом немного замедлился. — Я не готов… Они немного удалились, но между тем, он продолжал дрочить чужой член удлиненной рукой. — Лучше рано чем никогда, — подмигнул Узумаки, поднимая чужие колени и касаясь нижней части бедер. — Я тебя конечно подготовлю, котик. — Ладно… Только будь нежным со мной, пожалуйста, — согласился Мицуки, — и возьми смазку. — Ммм, — не выдержал парень, когда головку особенно сжали хрупкие пальцы. — Сам возьми! Не у меня руки-гадюки. — Тогда я не позволю себе еба… — он не успел договорить, как в его рот вторглись чужие пальцы. От неожиданности рука прекратила свою развратную деятельность, что не понравилось Боруто. Он свободной рукой взял остановленную ладонь и сам направил ее двигаться, пока другую руку смачивал во влажном небольшом рту. — Сучка, это мне решать! — он резко вытащил мокрые пальцы изо рта, который тут же начал тяжело хватать воздух. Мицуки поднял затуманенный взгляд. Это все было уже слишком… — Вот, возьми… — он подал своему солнцу свободной удлиненной рукой крем. — Прошу, не надо это делать без лубриканта. — А разве это не обычный крем? — немного удивился парень. Откуда у его друга такие взрослые штуки? И все же он открыл тюбик и налил себе немного смазки на ладонь, — Ммм, а оно вкусно пахнет. — Его можно есть, — подмигнул Мицуки и предупредил, — если у тебя нет аллергии на манго. — Хехе, та вроде бы нет, — он растёр жидкость пальцами, и даже немного облизнул ладонь, — И действительно съедобное. Его руки начали хаотично гладить хрупкое, как фарфоровое тело, принося этим море ощущений. Влажная от лубриканта, одна из них проникла немного между ягодицами, заставив партнера удивленно охнуть. Ладонь Мицуки, между тем, продолжала делать страстные движения вверх и вниз на члене своего парня друга. Это доставляло очень возбужденные и непонятные эмоции Боруто. С одной стороны ему нравилось, а с другой — правильно ли это? — Мне можно…? — заботливо спросил Узумаки, прежде чем войти пальцами. — Да, только осторожно, — вздохнул Мицуки, пытаясь расслабиться. Двигавшаяся до этого, белоснежная рука остановилась, но казалось, что Боруто куда больше интриговала реакция его парня друга на то, что он будет делать дальше. Он осторожно продвинул вперед смазанный указательный палец и его сразу начали охватывать влажные пульсирующие стенки. От выражения лица Мицуки, даже в темноте, делалось еще приятнее, чем когда дрочил. Такое странное ощущение, будто и не тебе это делают, но Боруто словно сопереживал то же, внимательно следя за каждой эмоцией лица напротив. — Мммм, — неясные сладкие звуки только прибавляли температуры. В то же время Мицуки попытался продолжить доставлять удовольствие своему партнеру, но получалось это довольно небрежно. — Все хорошо? — с ноткой волнения спросил Боруто и осторожно поцеловал в плечо. — Ох… да, не волнуйся, — немного задыхаясь, говорил его партнер. Это было настолько интимно для них обоих, что хотелось ничего не говорить, а просто крепче обнять друг друга. Единственные звуки — их дыхание и стук сердец невероятно гармонично сходились с общей атмосферой лунной ночи и шелестом листьев за приоткрытым окном. С одной стороны это было вульгарно и пошло, а с другой — как нечто неземное, любовь из другого мира, непостижимая смертным. И вот на этой тонкой линии оно держалось и создавало такую непревзойдённую картину чего-то божественного. Боруто, внимательно прислушиваясь к сдержанным крикам наслаждения, решил добавить еще один палец, уже средний. Самого в этот момент будто бы током било, но приятными ощущениями вместо болезненных. Или это невинная радость за чужое удовольствие, или темное злорадство потому, что он безнаказанно украдёт чужую невинность? — М-медленнее, прошу… — сдерживая слезы, попросил Мицуки. Боруто остановился, давая время на привыкание. Мурашки не прекращали холодком танцевать по лёгкому загару от этого медового, который на грани от того чтобы кричать, голоса. — Чшшш, — зашипел он в ответ и нежно поцеловал приоткрытый рот. Мицуки оставалось только со страстью отвечать. Свободная рука гладила теплое тело, что очень чувственно отзывалось на эти особенные ласки. — Боруто! — золотые глаза расширились от прекрасной боли, которую подарил еще один введенный палец. Виновника этих сладких конвульсий также трясло не меньше. Он не выдерживал, хотя и его член давно не ублажала застывшая рука. — Мне нужно только найти… — парень продолжил осторожно все глубже исследовать тремя пальцами податливое нутро. Внутри было так тепло и мокро, одним словом — приятно. Шёрсткие стеночки иногда немного напрягались, хотя в целом Мицуки вел себя вполне расслаблено, как для первого раза. Боруто затаил дыхание, вводя всю руку — это было довольно трудно, хотя и все было щедро смазанным. К тому же это заставляло съежиться и напрячься принимающего, который тщетно пытался свести ноги и прогнулся назад в попытке слезть с тонких, но твердых пальцев. Эмоции взорвались и смешались в коктейль волнения, шока, удовольствия и детской светлой радости. Все-таки это первый раз Мицуки с его таким горячим солнышком. Эта мысль возбуждала еще больше, и когда Боруто нащупал эрогенную зону внутри это превратилось в какой-то космический фейерверк. Нутро сразу завибрировало от непреодолимого желания и облегченной боли, поэтому Мицуки невольно выгнулся, как кот, навстречу наслаждению. Боруто, все поняв, резко вытянул руку, оставляя внутри болезненную пустоту. Его любовник начал глубоко дышать, чтобы уменьшить напряжение тела. — Я не выдержу, я сейчас кончу только потому, что ты такой… — немного слишком громко говорил Узумаки, погладив Мицуки от щеки по шее и груди до пресса. — Какой? — тихо спросил другой парень, хотя внутри все пылало от недостатка такого же важного, как воздух, заполнения. — Милый, хрупкий, невинный… — слова летели шепотом мимо покрасневших щек до ушей. — И в то же время хищный, страстный… Развел меня, как сучка, на интим. — Мне показалось, что ты не против… — сразу после этих слов его поцеловали нежно и глубоко в губы, что и было ответом: «конечно, не против». — А ты не против если я тебя сейчас трахну? — с сексуальной ухмылкой спросил Боруто. Мицуки только засмеялся в ответ: — Как пожелаешь, Солнце. Боруто снова, как обычно, такая кличка смутила. Это было слишком серьезно, хотя и на первый взгляд звучит совсем просто: ну солнце и солнце каждый день видим и живём каждый день тоже благодаря ему. Он приготовился входить, легко дразня членом сгорающий от желания сфинктер. Момент — и вся плоть сразу внутри, охваченная откровенно мокрыми сочными стенками. Они оба одновременно всхлипнули. Боруто замер — он не выдержал такой приятной, теплой и влажной среды и после нескольких лёгких поступательных движений кончил внутрь. Мицуки чувствовал, как в его внутренностях разливалась горячая сперма, но самому было немного больно, от слишком резкого и глубокого проникновения. Между тем это было нечто удивительное. Любовники были будто в другой Вселенной — в галактике вечного всевышнего удовольствия, которое не подвергалось человеческому пониманию. Это было идеально. Уже когда ощущения медленно падали с вершины, спадая опьяняющим и легким послевкусием, Боруто вышел из дрожащего тела, что едва слышно дышало. — Это было прекрасно… — он тяжело выдохнул, ложась рядом и натянул на себя покрывало, потому что ночная прохлада после секса уже щекотала чувствительную кожу. — А ты хороший партнер, не только по работе, хе-хе, — похвалил, подмигивая Боруто и начал выравнивать сбитое дыхание. — Но мне так и не удалось довести тебя до оргазма… Было слишком больно? — Нормально для первого раза… Ты достаточно чуткий партнер, поэтому мне было хорошо, — в темноте признавался Мицуки, тоже накрывшись покрывалом. Хоть и внутри он желал продолжения, но ему как-то удалось унять свой порыв, — На самом деле я испытываю эмоциональный оргазм, когда каждый раз вижу тебя, Солнце. — Правда? — смутился Боруто, повернувшись в сторону окна. На него смотрело улыбающееся собственное лицо в рамочке. — Нам нужно будет сделать общие фото. А также фотки с друзьями, конечно. — Общие фото? — удивился парень, округлив золотые глаза. — А разве их делают не только пары влюбленных? — Да почему же, друзья тоже делают… — Узумаки повернулся к парню лицом. — Мы с тобой очень гармонично выглядели бы вместе… На фото. Эта ненамеренная пауза заставляла задуматься обоих. — Так между нами все останется как было? — немного болезненный вопрос слетел с бледных губ. Боруто в этот момент очень хотелось их поцеловать, но он удержался. — Ну… Произошедшее априори не может не повлиять на наши отношения. Но я не гей! — громко сказал Боруто, на что Мицуки саркастически хмыкнул. — В смысле, что я так не думал… — Что будет дальше? — с грустной улыбкой Мицуки задал риторический вопрос, но Боруто на него ответил: — Рано думать. Но думаю, у нас будет время еще на такие свидания… — он нежно обнял своего (тайного) любовника, — но, конечно, это останется нашим секретом… — Даже Сараде не скажем? — удивился Мицуки, ловя успокаивающие ласки на щеках. — Та думаю, что она и сама догадается обо всем, — Боруто невинно чмокнул его своей улыбкой. — Разве ты ее не знаешь? Мицуки замолчал, его руки наспех завязывали пояс своего кимоно, но тут его остановила рука. — Может, не надо? — начал выпрашивать Узумаки, нависнув над своим партнером. — Я хочу наслаждаться твоим обнаженным телом всю ночь. — Ты хочешь продолжения? — парень с любопытством посмотрел ему в глаза. — Извини, но я уж очень устал за сегодня, — Боруто завалился на мягкую грудь, прислушиваясь к ровному дыханию и спокойному ритму сердечных ударов. — Мы могли бы продолжить завтра утром, если встанем еще при восходе… Что скажешь? — Ты храпишь? — спросил Мицуки, перебирая пшеничные желтые волосы, и вдыхая опьяняющий послеаромат их недавнего секса. — Ну… А с кем не бывает? — признался парень и немного засмеялся. — Хм… Со мной не бывает. — Да, иди ты! Так и скажи, что боишься чтоб я тебя серьезно трахнул! — с ноткой обиды произнес Боруто. — А разве можно несерьезно трахаться? — с глупой иронией спросил Мицуки. — Если бы я боялся, то не давал бы тебе совсем. — Действительно, ты же моя шлюшка. — Боруто легонько ущипнул Мицуки за правый сосок, получая словно в награду протяжное «ох», — Ты мне будешь давать, только когда я захочу. — Ты вроде хотел спать, — Мицуки не выдерживал этого сексуального тона и таких непредсказуемых действий своего любимого, — Я и так был довольно возбужден, потому что ты меня не довёл… — Все-все, я понял, — тембр извинений так и лился из Узумаки, — Утром, надеюсь, не проспим. — Сладких снов, Солнце, — парень бережно накрыл Боруто покрывалом, которое до того немного смялось и снялось, пока тот вертелся в постели. — Спокойной ночи… — закрывая тяжелые веки, пожелал Узумаки. Ночь была уже довольно глубокая, на бархатном небе мерцали звездные сияния и галактики. Луна спряталась за деревом, возможно, устыдившись всего увиденного в чужом окне, через которое пробирался в спальню ночной воздух со свежими запахами города: аромат свежескошенной травы смешался в душистый коктейль с цветом липы и опьяняющим дымом. Где-то далеко гудел поезд на фоне звуков сверчков, далекого лая и вызванного летним ветром мягкого шелеста трав и деревьев. Очарованный этой красотой июньской ночи, Боруто зевнул, и увидев, что Мицуки уже засыпает, нежно прошептал еще раз: «Спокойной ночи… Моя Луна».