В кого влюблён Слава Карелин?

Мирон остановил видео. Он и сам не мог сказать, в который раз его пересмотрел. Сидящий рядом Ваня скрестил руки на груди, хмуро глядя в экран.    Какая-то сука слила видео, которое сливать не стоило. И теперь с экрана пьяный Слава Карелин одухотворённо рассказывал о ком-то, в кого влюблён. Ни имён, ни псевдонимов, ни явных отличительных черт – только горящие влюблённостью глаза, огромное восхищение и очевидная принадлежность к рэп-тусовке.    – Думаешь, он о тебе? – озвучил очевидную мысль Ваня. Мирон хмуро кивнул.    – Думаю да, но нужно узнать точно. Если это я, то выложу в сеть отказ, чтобы не давать ложных надежд. А если не я, то, – Фёдоров развёл руками, – Буду спать спокойно.    Ваня покачал головой, не сумев не расслышать сквозящее между строк желание поднять побольше популярности и просто чуть почесать собственное эго – ведь приятно же осознавать, что даже твой непримиримый соперник в тебя вдруг влюблён.    Но Евстигнеев в любом случае поможет другу. В конце концов, ложные надежды – это действительно плохо. А до Славы Карелина, по сути, какое ему дело?    ***    – Это прям обязательно? – в очередной раз несчастно переспросил Рудбой.    Мирон важно кивнул, проверив все настройки стрима и отодвигаясь подальше от обзора камер.    – Да. Запускай.    Ваня тяжело вздохнул, запуская трансляцию. Может и не надо было ему помогать... Теперь предстояло проверить целый список людей, о которых мог бы говорить Слава, если на секунду представить, что речь была не об Оксимироне. Первым на очереди был Замай.    Рудбой поприветствовал всех зрителей и долгое время говорил об отвлечённых, обычных для его трансляций вещах, пока Мирон, сидя на стриме с фейка, вовсю подначивал чат. Он даже закинул несколько мелких донатов с самыми смелыми просьбами и заявлениями. Долго ждать не пришлось: очень быстро весь чат заполонили просьбы позвонить на стрим Славе и Замаю.    Ваня то и дело скашивал взгляд на Оксимирона. Тот тихо сидел, заткнув уши наушниками, и внимательно смотрел трансляцию Замая и Карелина, подгадывая удачный момент. С Ваней он общался исключительно жестами, чтобы не выдать своего присутствия. Наконец, Фёдоров кивнул.    – Ну хорошо, – тихо вздохнул Рудбой, делая вид, что нехотя сдаётся просьбам, – Звоним антихайпу.    Чат возликовал. Людям вообще не так много надо – доебать одну медийную личность через другую. Поэтому идея им понравилось. В суть её они особо вникать не планировали, поэтому и лишних вопросов не задавали. И хорошо, ведь стоило бы им хоть ненадолго задуматься, происходящее показалось бы отменным бредом.    Спустя несколько долгих гудков трубку наконец взяли. Мирон прибавил в наушниках звук и внимательно стал всматриваться в видео на телефоне.    – Алло, Андрей? – бодро начал Рудбой, переключив на громкую связь и поднеся телефон поближе ко рту.    – Здаров! Ты на стриме у нас со Славиком, – добродушно поприветствовал Замай.    – Антихайп. Ебал вас в рот, – ещё более добродушно поздоровался Слава, нагнувшись к микрофону чужого телефона. Андрей рассмеялся.    – Да-да, – тихо хмыкнул Ваня. Иного и не ждал, – Привет стриму!    – Привет-привет! – громко повторил Замай, – Ты чё хотел то? Или так, соскучился? Не ожидал, не ожидал.    – Да я... – Рудбой собрался с силами, глубоко вдохнул и напомнил себе, что это всё он делает ради друга, – Ну, это... На свидание пошли?    Замай удивлённо приподнял брови. Глянул на Славу. Наклонился к микрофону и с чувством уточнил:    – Ты там ёбнулся?    – Да нет, – поспешил оправдаться Евстигнеев, – Просто с чатом на стриме забился, что свожу антихайп на свидание. Ну так чё, пойдём? – вообще, сама идея была не просто в том, чтобы дозвониться на стрим и начать нести херню. Идея была в том, чтобы посмотреть на то, какой будет реакция Славы, начни кто-то заигрывать с Замаем. Ведь, если он имеет к нему какие-то чувства, то непременно чем-нибудь выдаст ревность и недовольство посягательствами чужого человека на объект воздыхания. Сам Мирон сделать этого не мог: а вдруг Слава влюблён всё-таки в него? Тогда они вряд ли поймут, на кого направлена ревность.    – А-а, так тебе весь антихайп нужен, – понятливым и участвующим тоном протянул Андрей, – Ну мы сейчас тогда Вите СД позвоним, не отключайся. Слав, набирай.    Слава рассмеялся, начиная листать контакты в телефоне.    – Да нет, – притворно развеселился Ваня, на самом деле жалея, что вообще согласился провернуть всё это, – Мне и тебя одного хватит. Витя человек занятой.     – Так, а я против, – скрестил руки Машнов, отложив смартфон.    У Мирона замерло сердце: неужели вот оно, недовольство подкатами к Андрею?     – Я Хана Замая на растерзание вашему Букинг Мужчин не отдам, – привычно исковеркав название, продолжил Слава, – Витю отвлекать не будем, но один он к вам не пойдёт!    Ну вот, вроде бы всё и ясно. Машнов запал на Замая. Совет да любовь. Можно цирк заканчивать?    – Требую двойное свидание. Ваня, его величество Оксимирона уговорить сможешь? – растянул губы в улыбке Слава, явно собой довольный.    – Нахуй такое счастье. Я ещё на одного не согласился, а ты уже второго предлагаешь! – недовольно глянул на него Андрей, постаравшись в своих базовых настройках выкрутить возмущение на максимум.    Видимо цирк заканчивать пока нельзя. Значит, дело всё-таки в Мироне?    – Тогда обоих мне, да и всё, – расслабленно хмыкнул и пожал плечами Слава с серьёзным видом, – Буду вашим общим парнем, а чё, охуенно же. Что скажешь, Ваня?    – Эээ... Ну...     – Ну ты и шлюха, Слава. Выбери одного, – обосрал лучшего друга Андрей, пока Евстигнеев находился с ответом.    – Подумаю, – крайне довольно сощурился Машнов, мурлыкнув ему в ответ.    Ваня коротко прокашлялся и поспешил свернуть диалог. Это уже перебор.    Что ж, Замай, вроде как, теперь вне подозрений: Слава спокойно договаривался при нём о свидании с другим... другими... В общем, на поведение влюблённого человека, не слишком похоже. Зато Мирона исключить из списка вариантов было нельзя. Его Слава самовольно позвал на свидание (как, собственно, и себя самого).    ***    Ради выяснения отношения Славы к следующему человеку из списка Рудбою пришлось пойти на концерт Ежемесячных. Такого откровенного треша он в жизни не видел.    И этот треш, на самом деле, видимо, вообще мало кто хотел смотреть: зал был маленьким и всё равно неполным. Зато все в нём находившиеся были в каком-то диком угаре. Ване, привыкшему к огромным залам с солд-аутами на концертах Оксимирона и к работе с раскачанной, но адекватной толпой, было крайне непривычно осознавать, что концерт у не последнего в рэп-индустрии человека и его группы может выглядеть вот так.    Хотя в эту вакханалию он даже смог втянуться, пусть и не сразу. А маленький зал вообще сыграл ему на руку: он был моментально замечен в общей толпе и сразу после концерта его со всей щедростью и искренностью пригласили остаться на афтерпати. Евстигнеев не стал отказываться. Он за этим и пришёл.    Встретили его радушно, если не считать миллиарда подъебок по поводу связи с Оксимироном.     А потом начался алкогольный угар.    Хотя, сказать откровенно, он начался ещё во время концерта. Единственное отличие сейчас – отсутствие микрофонов. А вот толпа подвыпивших людей, читающих плохой рэп, осталась всё та же.    Ваня смело выпил чего-то не очень крепкого и попытался пробраться поближе к Гнойному, который о чём-то переговаривался с Фалленом. Оба то и дело бросали в его сторону краткие взгляды, прежде чем Слава, явно подстёбанный каким-то словесным уколом, опустил глаза в пол с тёплой усмешкой, пока Ваня, веселясь, хлопал его по плечу. А затем Светло растворился в толпе. Рудбой заморгал, пытаясь найти взглядом его макушку, и вздрогнул, стоило совсем рядом раздаться голосу Славы:    – А тебя из окситабора с позором не выгонят за то, что на концерты к плохой компании бегаешь тайком? – звучал он совершенно беззлобно.    – Не, – подхватил его тон Евстигнеев, слегка позабавившись, – Охра – самостоятельный монстр. Охра гуляет, где хочет.    Карелин кивнул, видимо, удовлетворённый его ответом.    – А по ночному Питеру Охра погулять не хочет?    – С тобой и Ваней? – в лоб спросил он, проявив чудеса прямолинейности. Он надеялся, что Гнойный не заинтересуется тем, откуда в диалоге вдруг взялся Светло.    – Прости, мужик, но если Фаллен – твоя влажная фантазия, то могу подставить плечо, чтобы ты уже начинал плакать. Имперские бэк-мс не в его вкусе, – как-то по-своему интерпретировал его интерес Слава. Ревнует?    Евстигнеев на секунду замер, обдумывая, какой вопрос будет не так тупо задать дальше.     – А ты?    – Что? – вопросительно уставился на него Гнойный.    – Ты в его вкусе? – Рудбой решил, что раз уж не тупой вопрос задать не вышло, то надо хотя бы этот дожать. Он умел быть упрямым.    Слава с секунду помолчал, а затем набрал в лёгкие воздуха, повернул голову в сторону и заорал:    – СВЕТЛО! – дождавшись в ответ короткого «ЧЁ НАДО?», он снова заорал, – Я В ТВОЁМ ВКУСЕ?    Почти незамедлительно в ответ прилетело лаконичное: «ПОШЁЛ НАХУЙ, ДОЛБОЁБ».    – Думаю, это «нет», – повернувшись обратно к Ване, философски заключил Слава, а затем снова крикнул в сторону, – САМ ПОШЁЛ, УЕБИЩЕ ССАНОЕ!    Ох уж эти высокие отношения. Нежная дружба. Рудбой потёр ухо.    – Ну и хорошо, что я ему не нравлюсь, – внезапно продолжил Карелин, улыбнувшись Ване, – Очки у него уебанские.    – Так у тебя такие же, – напомнил Евстигнеев, ткнув в надвинутые на макушку и временно не закрывающие глаза очки.    – Именно! – с мудрым видом поднял палец Слава, – В хороших отношениях уебанские очки должны быть только у одного. А уступать я не хочу. Так гулять идём?    Ваня задумался. В целом, он вроде как выяснил, что Ваня Светло – явно не романтический интерес Карелина. Можно спокойно уходить. Но, с другой стороны, это ведь шанс узнать побольше об его отношении к Мирону.    – Идём.    Ночная прохлада взбодрила. Ваня неосознанно ловил взглядом лунные отблески между глупо топорщащихся волос Славы, у которого, кажется, с выходом из помещения развязался язык.    Он тянул губы в смешливой улыбке и болтал. А Ваня удивлялся себе: никогда не мог подумать, что будет с интересом слушать кого-то из «Антихайпа», мирно прогуливаясь по Питеру, но Карелин этим вечером решил сломать все его шаблоны. Наверное, он и по жизни этим занимался – Рудбой просто не замечал. Евстигнеев слегка замедлил шаг, желая этим продлить прогулку, у которой, впрочем, и так не было заранее запланированной конечной точки.     Можно ли желать продлить то, что пока ещё даже не заканчивается? Наверное, да.    Ваня долгое время просто шёл рядом, не находя в себе сил прервать диалог. Раз за разом он хотел было вставить какой-то вопрос о Мироне, но отказывался от этой мысли, понимая, что разговор тут же уйдёт совсем в другое русло.     А ему очень не хотелось упускать из своих рук происходящее. Внезапно, когда Слава не пытался быть оппозицией всему, что было сказано другими людьми, а выдавал свои настоящие мысли и мнения, не пытаясь запрятать их под миллионом слоёв постиронии, всё, что он говорит, казалось Ване очень ценным. Недавнее безразличие к его мнению по любому вопросу внезапно сменилось на наивное «скажи, что ты думаешь». А мерой качества шутки вдруг стало то, как звонко и долго Слава над ней смеётся.    Хотелось выдавать всё больше и больше хороших панчлайнов, чтобы губы Карелина так и оставались растянутыми в весёлой улыбке. Ване нравилось.    Слава замер под фонарём с негромким хихиканьем выискивая в телефоне сохранённый момент из книги, который хотел показать Евстигнееву.    Ваня собрался с силами, в очередной раз напомнив себе, что это ради друга, и негромко сказал:    – Мирон её читал, кажется.    – О, – уголки губ Славы неумолимо опустились вниз. У Рудбоя защемило сердце. Срочно захотелось сделать что-нибудь, чтобы улыбка вернулась, – Так вы её уже обсуждали с ним?    – Да, вроде того. Его мнение гораздо интереснее моего, наверное, будет.    Слава хмыкнул и заблокировал телефон, видимо, расценив это как отказ от разговора.    – Вы мутите? – спокойно спросил он, нацепив на нос тёмные очки. Всё это время он шёл без них, а теперь за ними не было видно глаз – ещё одна важная потеря, сразу за улыбкой. Невыносимо.    Ваня мог бы ответить «да» и на этом всё бы, наверное, закончилось. Слава бы решил, что Мирон уже занят, переключился бы на другого человека, Фёдорову не пришлось бы мучаться (и мучить) отказами.    – Нет, просто друзья, – решительно совершил преступление против логики Рудбой. Лгать не хотелось.    Слава приподнял уголок губ вверх, неопределённо хмыкнув. Он, казалось, стал чуть довольнее, чем раньше. Евстигнеев счёл это хорошим знаком.    – Хорошо. Захочешь обсудить книгу – напиши мне.    Ваня кивнул, зная, что уже завтра одолжит её ненадолго у Мирона.    ***    Рудбой, то и дело ловя на себе заинтересованные взгляды, встроился в толпу зрителей SlovoSPB. Он вообще-то не хотел идти, пытаясь убедить Мирона, что Фаллен явно не в счёт и, судя по вопросу Славы о том, мутят они или нет, запал он точно на Окси, а значит дальше можно и не проверять. Фёдоров же отфыркивался и говорил, что такие вопросы могли быть простой ответкой на предыдущий интерес Вани к вкусу Фаллена. И именно поэтому они должны добраться до конца списка, чтобы быть точно уверенными в своих выводах – а уж в том, что никто вне списка, не может быть пассией Гнойного, Оксимирон был уверен на все сто процентов. Он доверял своему уму и своим навыкам.    Сдавшись под напором друга, Ваня пошёл проверять следующего подозреваемого – Дена Чейни.    Теперь ему предстояло отстоять в толпе целый баттл и, желательно, не слишком при этом отсвечивать. Спасибо, что всего лишь один. Хотя это не отменяло того, что вышел он слабенький. Рудбой пропускал мимо ушей огромные части текста, глазами то и дело находя в толпе Славу, который делал шума как мог, поддерживая любимую площадку.    Иногда Евстигнеев, не отдавая себе отчёта, даже повторял за ним: шумел в ответ на панчи, которые даже не слышал. А потом сам себе фыркал, опуская взгляд в пол и делая глоток пива.    – Самостоятельный монстр решил окончательно к нам перебежать? – хмыкнул Слава, не утруждая себя приветствием, когда подошёл к нему после баттла и расслабленно приобнял за плечи. Толпа потихоньку расходилась по углам бара.    – Не дождётесь, – улыбнулся ему Ваня. И позволил утащить себя к барной стойке.    Вместе с Карелиным он пропустил рюмку, вторую, внимательно разглядывая толпу.    – А где Чейни? – наконец, недоумённо спросил Евстигнеев, переводя взгляд на Славу. Тому даже не пришлось поворачивать голову: он и так смотрел на Рудбоя. И Ваня в смятении отметил, что не знает, как давно он глядит так пристально. Но уточнять не стал.    – Ден? Понятия не имею. Может домой поехал, может тут где-то ходит, может строит наконец свою личную жизнь. Вот, кстати, кому-нибудь из вашего окситабора мужик не нужен? Ден – вообще заебись вариант.    – Встречался бы с ним? – снова решил действовать в лоб Ваня, осознав, что выпытывать информацию тонко у него не очень-то и получается.    Слава хмыкнул и опрокинул в себя рюмку.    – К бывшим возвращаются только идиоты.    Оу. Неожиданно. Ваня не знал.    – Поэтому он бы ко мне не вернулся, – продолжил Слава, выдав усмешку, – А я к нему... Чуть раньше может быть и да.    – А сейчас?    Слава рассмеялся.    – Сейчас мне интересен кое-кто не со Слова.    Ваня понятливо кивнул, опуская глаза.     ***    – Спасибо, что пришёл, – добродушно улыбнулся Мирон. Ваня хмуро сидел рядом с ним. Он вновь не видел смысла в этой встрече, но Мирон настаивал на том, что Рики Ф нельзя исключать, ведь он тоже не из школы Слова.    – Да не за что, – несколько растерянно ответил Гена, вертя в руках кружку кофе, – Ближе к делу, может?    Мирон кивнул и замолчал, чтобы подобрать слова поделикатнее. Ваня, за последние дни очень хорошо отточивший талант вопросов в лоб, решил ему помочь:    – Что у вас со Славой? – для убедительности он слегка стукнул по столу стаканом с молочным коктейлем.    – Карелиным? – выразительно поднял тонкие брови Фарафонов, – Ничего.    Повисло неловкое молчание. Гена отхлебнул кофе и поставил кружку на зелёную скатерть.    – Всё, я свободен?    Мирон и Ваня переглянулись. Это в целом ожидаемо, но ведь он мог и соврать, чтобы скрыть отношения, верно?    – Точно ничего? – осторожно переспросил Фёдоров, подтягивая к себе лимонад и делая глоток, – Хочешь сказать, что про вас столько фанфиков с пустого места написали?    Гена вздохнул как-то устало.    – Слушайте, парни, я не знаю, у кого из вас виды на Гнойного, но я к нему никакого отношения не имею.    Оксимирон и Рудбой синхронно поперхнулись.    – В смысле у кого из нас?  – Какие ещё виды?    Гена весело глянул на них и расслабленно откинулся на спинку стула. Вот теперь ему разговор начинал нравиться.    – А вы не знаете? Правда? – насладившись искренним недоумением, Фарафонов продолжил, – После баттла, а потом и после видео, весь интернет сперва говорил о том, что Карелин в тебя влюблён, – он кивнул на Мирона. Это было ожидаемо, – Потом о том, что ты на него запал, когда ты мелькать начал постоянно рядом с ним, – теперь Гена махнул головой в сторону Рудбоя. Это было неожиданно. Но Рики решил, что этого мало для того, чтобы их шокировать, – А некоторые вообще свято уверены, что он ваш общий парень. Ну, с того стрима с Замаем...    Ваня убито закрыл лицо ладонями. Мирон пытался откашляться.    – Спасибо, Ген, мы поняли.    Фарафонов пожал плечами, посмеиваясь. О, он хочет знать, чем это закончится.    ***    – Значит это точно я, – нервно провозгласил Мирон. Ваня лишь устало кивнул, утомлённый наблюдениями за его круговым перемещением по комнате.    Фёдоров, будто приняв этот кивок за сигнал к действию, тут же плюхнулся на диван и принялся сочинять красивый и поэтичный отказ. Ваня представил, как бесцветная грусть сотрёт всю радость с лица Славы, как улыбка на его лице будет появляться только горькая вместо так полюбившейся ему смешливой и радостной. И вряд ли он захочет продолжать общение с Рудбоем после этого...    – А может дашь ему шанс? – с тихой надеждой спросил Евстигнеев, – Я с ним пообщался, он хороший парень, он того стоит.    Ваня не мог указывать чувствам друга, но ему ужасно хотелось оградить Карелина от боли отказа, хотелось заставить Мирона всмотреться получше и наконец разглядеть в Славе того, за кого действительно стоит держаться, того, кого сумел увидеть и узнать Рудбой.    Мирон... просто отмахнулся от его слов. Евстигнеев поджал губы. Внутри зудило противное чувство. Оксимирон собрался разбить Славе сердце, а Ваня был его соучастником с самого начала.    ***    Они запустили стрим. На этот раз совместный, никто не прятался за кадром. Не было никаких сомнений в том, что чат задаст все нужные вопросы сам.    Это оказалось правдой: практически сразу посыпались вопросы о Славе. Все были абсолютно уверены в том, что в нашумевшем видео речь именно о Мироне и желали получить от него какой-то ответ.    – Смотрел то видео Славы? Как реагируешь на тот факт, что речь, скорее всего, о тебе? – Мирон прочитал сообщение из чата и вздохнул, состроив печальную мордашку. – Видео? Да, видел, трудно было не заметить, вы мне его столько раз отправили. Ну-у... Что я могу сказать...    – А я был бы рад, если бы они сошлись, – Ваня, совершенно внепланово, перебил его, заработав недоумённый и даже недовольный взгляд. Он чуть нервно улыбнулся, но продолжил, – Появились бы поводы почаще тусить вместе. Мы пересекались на общих тусах в последнее время несколько раз, очень крутой чел, на самом деле. На месте Мирона я бы присмотрелся.    Фёдоров коротко кинул раздражённый взгляд на Ваню и продолжил:    – Нет, я всё-таки очень сильно надеюсь, что это не обо мне, потому что взаимностью ответить не могу. На всякий случай прости, Слава, – он легко улыбнулся, – Хочу сказать, что ты обязательно найдёшь своего человека, который тебя будет любить и...    Дальше эту проникновенную, мотивирующую и вдохновляющую речь, которую Мирон сочинил специально, чтобы разбить чужое сердце, Ваня слушать не хотел. Премерзкое было чувство. Он внимательно читал чат. Грустные комментарии мелькали вперемешку со смайликами разбитого сердца.    Среди этих комментариев на секунду промелькнул один, отметившийся в сознании Рудбоя.    «Вань, тогда забирай Славу себе»     – Что? – глянул в его сторону Фёдоров.    – Я это вслух прочёл? – удивлённо переспросил Евстигнеев, – Да там в чате написал кто-то.    Оксимирон опустил глаза к бегущим комментариям. Хмыкнул.    – Теперь так пишут почти все. Ну что, берёшь?    Ваня на секунду закусил губу и неожиданно сам для себя ответил:    – Беру.    Среди моментально взорвавшей чат вакханалии кое-как пробились сообщения от аккаунта с галочкой:    «Вот и умница :)» «Простите, Мирон Янович, отменяю запланированное двойное свидание, вы с Замаем больше не приглашены»    Оксимирон незамедлительно их озвучил.    Ваня замер, а затем счастливо рассмеялся. Так та попытка узнать, есть ли что-то у них с Мироном, «кое-кто не со Слова», те взгляды на него во время разговора с Фалленом – всё это...    – Так это всё время был я, да, Слав?    «Да»