Лотос меж огней

      Для Ли Сянъи всё началось задолго до развязки всех накопившихся событий. Разговор с Ди Фэйшеном незаметно перетек в гнев последнего, и тогда Сянъи оказался прижат к стене, а пальцы Фэя сомкнуты прямиком на его горле. Раздраженно и настойчиво Ди Фэйшен уверял, что позаботится о лечении своего врага, чтобы потом повергнуть его в честном бою, один на один, как в тот раз на корабле. Сянъи слушал его речи скучающе и меланхолично, пока не почувствовал прикосновение губ. Он даже не успел понять, когда соперник наклонился к его лицу и застал врасплох, накрыв тонкие губы своими. Поцелуй вышел грубым и доминирующим, одна рука Фэйшена всё ещё угрожающе покоилась на горле Сянъи, а вторая схватила его за волосы, притягивая ближе, что заставляло поцелуй становиться глубже и чувственнее. Ли Сянъи оставалось только неподвижно, распахнув глаза, стоять, наблюдать и поддаваться. Отчего-то все силы на сопротивление разом покинули его, да и желание, в принципе, тоже. Ди Фэйшен целовал его долго, и Сянъи не смог придумать ничего лучше в ответ, кроме как укусить его нижнюю губу. Больно, но совсем не протестующе, напротив, очень даже игриво и поощряюще, тем самым заставляя врага удовлетворённо ухмыльнуться. Для Ли Ляньхуа всё началось после всего, что он пережил вместе с двумя своими спутниками. Он сидел на кровати в своём тереме, стыдливо опустив голову, а перед ним на коленях стоял Фан Добин. В руках юного заклинателя было лекарство от яда — последний шанс на выздоровление больного лекаря, от которого последний отказывался. Руки отчаянно сжимали коробочку с заветным цветком, а губы Добина дрожали от плача, который он старательно сдерживал, глядя на своего учителя влажными глазами. Именно в тот момент, обдумывая всё, Ляньхуа понял, что на самом деле ему есть что терять. От этого даже захотелось жить. Подняв на Сяобао решительный взгляд, Ляньхуа встал, наклонился к нему и нежно поцеловал в губы. Сначала это было лишь лёгкое неуверенное прикосновение, но стоило ему увидеть в глазах напротив чистое блаженство, смелость захлестнула разум, и Ляньхуа резко и страстно углубил поцелуй и ускорил его темп, обхватив ладонями юные покрасневшие щеки. Коробочка невольно выпала из рук Фан Добина и с негромким стуком аккуратно приземлилась на пол, а он в свою очередь встал с колен, чтобы целоваться было удобнее.       Лекарство выводило яд постепенно. Медленнее, чем ожидали Фан Добин и Ди Фэйшен, но всё же работало, и это приносило облегчение и радость каждому. Прежние силы возвращались к Ляньхуа, пока он восстанавливался, и его состояние было всё лучше. Совсем скоро от признаков болезни не осталось ни следа, но Ляньхуа до последнего отказывался от долгожданного Фэем боя и предложений от разных людей вновь вступить в клан Сыгу. Ляньхуа — это не Сянъи, напоминал он с лёгкой улыбкой. Всё, что нужно для счастливой жизни старому хитрому лекарю, так это спокойный и мирный быт в Лотосовом тереме, его маленький сад, любимый питомец и, конечно же, два невозможных, вечно спорящих друг с другом, но нежно любимых оболтуса, с которыми он жил в тесном тереме бок о бок, мог разделять быт и странствовать по миру, в поисках загадок, которые можно раскрыть, и чужих проблем, которые нужно решить. Однако ни с одним, ни с другим напарником Ляньхуа не заговаривал о том, что было между ними. Он выбрал самый лёгкий и привычный для себя способ — избегать. Поэтому всё произошло само собой: все трое прекрасно понимали, что чувствовали друг к другу, и даже Фан Добин начал привыкать к постоянному присутствию Ди Фэйшена под боком. Но молчаливая забота, постоянные намёки без какого-либо продолжения и использование общей кровати лишь для сна стали наскучивать главе Ди, а следом и юному сыщику. Ли Ляньхуа ни о чем не подозревал ровно до одного конкретного момента. Это был вечер, который плавно перетекал в ночь. Ляньхуа вернулся с прогулки с Лисенком и первым делом, зайдя в терем, увидел, как две пары глаз одновременно устремились на него. Судя по взглядам, Ляньхуа сразу понял: эти двое время даром не теряли и о чем-то сговорились, и это даже немного пугало. Не подавая виду, Ляньхуа направился к кровати, но тут же обнаружил себя окруженным с двух сторон. Сам того не ожидая, он сглотнул от волнения, когда сначала посмотрел на непоколебимого Добина перед собой и через плечо аккуратно взглянул на Ди Фэйшена, который испепелял суровым взглядом. — Если вы так и собираетесь играть в гляделки, то я, пожалуй, пойду. Такие развлечения без меня. Помахав рукой на прощание, Ляньхуа развернулся в сторону выхода, но делать ноги ему не позволили. Как по команде, оба схватили его с двух сторон за плечи и потащили задом наперёд к кровати. — Эй, эй, полегче, — не в силах сопротивляться, чудо-лекарь упал спиной прямиком в постель. — Когда вы успели стать такими дружными? — Когда ты стал таким невозможным, — ответил Фэйшен и возвысился над ним, наклонившись близко лицом к лицу. — Что ты на это скажешь, Ли Сянъи? — Ну… — немного поразмыслив, он выдал: — Я видел книгу с мужеложцами, которая начиналась точно так же. — Ты мыслишь в правильном направлении. — Мы ведь можем для начала всё обсуди… Договорить ему не дал уже знакомый грубый поцелуй, от которого увернуться было невозможно точно так же, как и от меча главы Ди, пролившего немало крови. Ляньхуа невольно закрыл глаза от удовольствия, которое, сам того не ожидая, получал от такого беспрекословного доминирования. Он даже не пытался сопротивляться, понимая подсознательно, что любые сопротивления будут лишь бессмысленными телодвижениями. Горячий язык по-хозяйски проник в его рот, выбивая из сдержанного лекаря неприличный стон. Не в силах ждать, когда глава Ди сполна насладится пойманным любовником, Фан Добин прильнул ближе со своей стороны и стал стягивать с Ляньхуа одежды. Поцелуй пьянил, но Ляньхуа, больше из любопытства, попробовал от него отвлечься и противиться действиям Добина, удерживая свою одежду. Тот, однако, с силой выдернул ее из рук хозяина и бросил в сторону, не глядя. «Быстро учится у старшего», — с толикой восхищения успел отметить про себя Ляньхуа, прежде чем вновь целиком и полностью оказаться в плену головокружительных прикосновений. Он даже не заметил, как хватило всего-навсего пары секунд, чтобы он оказался полностью обнажённым. От такого напора становилось жутко неловко, однако оба любовника не давали ему ни мгновения, чтобы сполна ощутить чувство стыда. Всё нутро целителя переполнилось пламенным возбуждением. Ди Фэйшен опустился к бледной груди, учтиво уступая на время самое удобное место младшему, и совсем не ласково сжал между пальцев розоватый сосок, что заставило Ляньхуа издать нехарактерный ему короткий писк, который тут же приглушился и растаял на губах Фан Добина, нетерпеливо целующего его уста. Как бы ни хотелось, ничего произнести между этим Ляньхуа не удавалось. Мужчины будто намеренно делали с ним всё что угодно, лишь бы он не смог возразить. Хотя он на самом-то деле и не сильно возражал. Осознав, что в подобных условиях он может только сдаться, Ли Ляньхуа легко, даже слишком легко, отпустил ситуацию на самотёк. Расслабившись, он закрыл глаза. Успокоение его тела ощутили его партнёры, и обоим было это на руку. Фан Добин опустил взгляд на полувставший член своего учителя и решил помочь ему. Ляньхуа ощутил резкую волну удовольствия, которая разошлась по всему телу с молниеносной скоростью, когда головку его члена обволок горячий язык. Солёный привкус возбужденной плоти заводил, и Добин был готов дойти до исступления уже сейчас, но держался, не желая упасть в грязь лицом перед старшим любовником, да и к тому же жажда помучить ласками учителя, восхищённо наблюдая за его беспомощностью, перевешивала желание дать слабину и кончить прямо здесь и сейчас. Ди Фэйшен совсем не церемонился. Два скользких тёплых пальца, которые он торопливо окунул в масло, беспощадно ворвались в тугую дырочку, сразу на две фаланги. Цензурных слов в голове целителя не осталось. Он проскулил почти что по-щенячьи от такого напора и машинально отстранился от обоих, чем заслужил в ответ ещё больше настойчивости: пальцы вошли резче, задевая простату, а мягкие губы скользнули по члену вниз почти до самого основания. — Чёрт! — не выдержав, воскликнул Ли Ляньхуа. — Назовите имя того, кто вас научил такому. Я устрою ему хорошую трепку! Недовольный выпад остался проигнорированным. Ляньхуа и сам понимал, как глупо мог выглядеть со стороны: бранился и брыкался, но в следующую же минуту таял и стонал. Стоило определиться, и выбор оказался на удивление несложным. Терпение целителя закончилось, и он самостоятельно, зарыв пальцы в густую причёску юноши, наклонил его к самому основанию. Глядеть на то, как искренне старался произвести впечатление Фан Добин, в каком-то смысле было даже забавно и мило, но думать об этом Ляньхуа не мог, когда тот старался действительно настолько хорошо, что сводил с ума и заставлял своего учителя подрагивать от желания. Немалую роль в подобном состоянии, от которого хотелось добровольно отдаться без остатка, лишь бы достигнуть желанного пика, сыграл и Ди Фэйшен, который беспощадно трахал порозовевшую дырочку пальцами, больно, неаккуратно, но оттого и потрясающе. — А-Фэй, — сам того не понимая, протянул Ли Ляньхуа нежно. На мгновение тот опешил, но это завело даже больше. Теперь деваться от двух страстных и голодных до него любовников было некуда. Он нутром почуял неладное, когда ласки закончились довольно резко и его стали переворачивать на живот. Ляньхуа уже легко поддавался, но смотрел то на одного, то на другого внимательно, пытаясь прочитать в их лицах, какие мучения ждут его теперь. Добин прижался к бархатистой коже спины и обнял талию, слегка приподнимая чужое тело. Вздернувшись на четвереньки, Ляньхуа почувствовал, как вставший член парня уперся меж ягодиц. Фэйшен устроился прямо перед его лицом. И тогда, глядя на внушительное приданое второго парня, Ляньхуа с трепетом понял, что без дела точно не останется. Они наполнили его одновременно. Будто специально, договорившись, чтобы он в одно мгновение почувствовал себя абсолютно беспомощным. Голова слегка закружилась от прилива удовольствия, приятной боли и вдобавок осознания, кто одержал над ним верх. Можно было считать, что ученик превзошёл учителя, а враг победил в очередной битве… Только вслух об этом говорить Ляньхуа точно не стал бы — всё же гордость не позволяла, даже при условии, что пришлось её на время зарыть и подставить все возможные отверстия полным энтузиазма любовничкам. Размеренные глубокие толчки сводили с ума. Шумное дыхание Фан Добина и рычащие стоны Ди Фэйшена лишали рассудка. Ляньхуа подумалось, что они намеренно решили довести его до сумасшествия, чтобы он наконец сбросил личину спокойного саркастичного недотроги. Что ж, у них это отлично выходило. Мир для него сузился до одного момента и двух человек, хотелось видеть лишь их, чувствовать лишь их, старательно напрягая трясущиеся ноги, чтобы удержаться, и унимая бешеное сердцебиение, чтобы не упасть в обморок от переизбытка эмоций. Когда сил уже едва хватало, всё закончилось: липкая сперма окропила лицо, и пришлось зажмуриться. Подобное обращение заводило возмутительно сильно, и Ляньхуа подумал пересмотреть свои потаенные предпочтения (и с треском провалиться, конечно же). В ту же минуту Добин заполнил его изнутри, и тогда силы покинули целителя окончательно. Он спешно отстранился от обоих партнёров и обессиленно распластался на кровати, тяжело дыша. Тело ныло от напряжения, которое он испытал, но при этом приятное послевкусие разливалось внутри, не отступая ещё долгое время. Переводя дыхание, Ляньхуа наблюдал за любовниками возмущенно: довольная ухмылка главы Ди и лукавый взгляд Фан Добина, который тот то и дело бросал в его сторону, ужасно раздражали. Они нагло одержали над ним победу! «Ну ничего, в следующий раз я на вас отыграюсь», — пообещал себе Ли Ляньхуа, поморщился и уже вслух произнёс: — Совести у вас нет! У меня возраст уже не тот для подобных увеселений. Ах, моя поясница… — Не симулируй, — Добин, устраиваясь рядышком, скрестил руки на груди. — Видел я твою больную поясницу, когда ты с мечом активно тренировался. — Хорошо. Твоя взяла. Но это не значит, что мне не больно, негодник. Фэйшен лёг с другой стороны, и теперь Ляньхуа снова был окружён. Он подозрительно покосился на мужчину, и тот лишь спокойно улыбнулся. — Буду считать это своей победой над Ли Сянъи в той самой битве, — заявил он гордо. — Двое на одного не считается! — запротестовал лекарь. — А не многовато ли ты перечишь после порки? Фан Добин, может добавим ему веселья? Чтобы говорить не смог от усталости, — глаза главы Ди опасно заблестели, и было непонятно, шутил он или говорил всерьёз. — Эй, эй, Сяобао, — на всякий случай вставил Ляньхуа. — Не слушай этого злодея. Я вам суп готовить не буду, если продолжите! Фан Добин размышлял о предложении главы Ди всерьёз. Оглядев учителя, он заботливо убрал платком капли семени с его щеки и переглянулся с Ди Фэйшеном. Догадаться, что за этим последует, наблюдая за двумя нахалами, было нетрудно. — Мне не нравится, что вы подружились, — честно сказал Ляньхуа. Такой долгой и горячей ночи ни у Ли Сянъи, ни у Ли Ляньхуа ещё не было.