Месье Невиллету

      За свою жизнь, не слишком долгую для дракона, но достаточно долгую для живущего среди людей, он успел принять множество сложных решений. Одни были проще чем иные, но, так или иначе, он без сомнений успел в этом натренироваться, и в последние двести лет произошло совсем немного случаев, заставших его врасплох настолько, что ему не приходило в голову совершенно никакое решение, а в особенности верное.       Сегодняшний случай был именно таким.       Верховный судья Фонтейна, юдекс Невиллет, беспристрастный и безукоризненный, пришел сегодня раньше начала рабочего дня ровно на четыре минуты, которые были необходимы ему, чтобы забрать почту у Седэны, пройти в свой кабинет, положить ее на стол, снять сюртук, сесть в кресло, взять перо и чернильницу (предусмотрительно наполненную заранее) и с помощью заточенного ножа для бумаг открыть первое письмо. Начинал он всегда с сортировки: вскрывал все конверты по порядку, выбирал письма, на которые нужен срочный ответ, откладывал те, отправители которых могли подождать. Затем начинал отвечать, заканчивая ровно за полчаса до следующего по крайне забитому расписанию дела, ни секундой больше, ни секундой меньше. Он возвращался к почте, когда заканчивалось последнее заседание, и время до конца рабочего дня вновь посвящал в большей степени страждущим, но и жаждущим, по мере возможностей, тоже. В общем, у верховного судьи был свой крайне стабильный план, позволяющий ему оперативно читать все присылаемые письма. Рутина, которую он нарушал только в совсем крайних случаях.       Пока он открывал письма и пробегался по содержимому глазами, его внимание привлек конверт. На первый взгляд, он выглядел абсолютно обыкновенным, Невиллет даже не понял, что конкретно привлекло его. Цвет показался ему странно знакомым, но юдекс видел сотни, если не тысячи писем, а вместе с ними сотни, если не тысячи конвертов, так что, по правде говоря, все конверты Тейвата были ему знакомы. Обычным конверт быть перестал, когда верховный судья перевернул его на лицевую сторону. Это оказалось письмо из крепости Меропид. Стоит сказать, что Невиллету не писали из крепости примерно никогда. Юдекс покрутил конверт в руках. Извитой почерк со специфическими росчерками на концах букв он не узнавал. Имя отправителя на конверте указано не было. Только его, адресата, и то весьма фривольно. Подпись гласила просто: «Месье Невиллету». Первое о чем он подумал — то, что по какой-то причине Ризли решил написать ему. Самый простой и крайне нереалистичный к тому же вариант: во первых, почерк Ризли он знал, а во вторых, письма герцога всегда были заклеены золоченой сургучной печатью с его гербом. Маленькое правило, которое он никогда не нарушал. Невиллет не мог сказать, что управляющий крепости Меропид помешан на конфиденциальности, но… Ризли вообще редко давал понять, на чем он помешан, а что делает из личной прихоти. Размышляя об этом, Невиллет развернул письмо, в надежде разрешить возникшую загадку. Он прочитал первую строку. А затем еще одну. И еще одну.       Краска спала с его лица, оно стало белым, как лист бумаги, чтобы затем окраситься от ушей до кончика носа в цвет лепестков маркота, от ярости то было, или от смущения.       Письмо, которое Верховный судья Фонтейна бросил на стол так, словно обжегся, гласило: «Мой дорогой месье Невиллет!

Не знаю, сколько дней и ночей прошло после Вашего последнего приговора. Мои сны переполнены тоской по Вашему лицу, такому доброму и красивому. Я так волнуюсь, ведь скоро я смогу покинуть это место и увидеть Вас. Как я говорил, я сделаю все, лишь бы увидеть Вас снова! И я больше не могу ждать. Не могу больше ждать, когда вы накажете меня, вашего покорного «ответчика».

В этот раз, я обещаю, я клянусь: вы запомните мое имя!

С любовью, Белый Ландыш».

      Невиллет брезгливо одернул кружевной рукав блузы, выправляя его из-под сюртука (хотя он и так был идеально выправлен). Еще с секунду он смотрел на письмо, а затем с глубоким вздохом поднял его, держась за самый край бумаги, сложил обратно в конверт, проминая каждый сгиб, и четким движением положил на определенное место на столе, которое знаменовало начало особенной категории писем. Категории с гордым названием «отправить в камин».       В целом, история со странным письмом на этом могла бы и быть закончена. Но мысли юдекса неизбежно возвращались к этому письму из крепости Меропид.       Правильно ли будет уничтожить письмо и сделать вид, что оно никогда не приходило? Стоит оставить его и попытаться выяснить, кто скрывается за красивым почерком и подписью «Белый Ландыш»? И не может ли это все-таки быть…       «Нет, решительно невозможно», — заключил Невиллет вслух. После верховный судья вернулся к своей работе. Но рутина уже была бесповоротно нарушена.       Когда Невиллет вернулся после всех заседаний длинного дня в кабинет, письмо никуда не исчезло, а продолжило лежать высунутым уголком из-под остальных документов, купаясь в косых лучах заходящего солнца. А Невиллет все так же не знал, как ему поступить. Он разобрал свои бумаги перед уходом, как делал всегда, но решение не пришло. И, так как ему порядком надоело думать о нем, верховный судья Фонтейна просто оставил конверт на столе. Суд за неимением убедительных доказательств откладывает вынесение приговора.       За несколько следующих дней Невиллет успел изучить письмо вдоль и поперек: бумагу, чернила, почерк (все, кроме содержания: его юдекс предпочел бы забыть навсегда). И как будто с каждым разом некоторые буквы все сильнее напоминали ему крайне знакомый почерк одного небезызвестного герцога… Части букв?.. Наклон?.. Он точно себе это все придумал. И даже спрашивать не стоит.

***

      — …таким образом, заключенные… думаю, это бы улучшило… составил списки… Юдекс?       Верховный судья Фонтейна редко пропускал что-то мимо ушей. Можно сказать, что и никогда. Все-таки слушать и запоминать — одна из основных частей его работы, а работа всегда была для него важнее личных чувств. Но с Ризли он, пожалуй, чувствовал себя намного свободнее, а потому позволил себе прослушать совершенно все, что говорил управляющий крепости Меропид, и вместо этого задумчиво вглядываться в его почерк. Он оторвался от листа, поймав себя на мысли, что ведет себя просто недопустимо, только тогда, когда Ризли назвал его по имени: его тон всегда при этом несколько менялся.       — Невиллет? — цепи на куртке Ризли звякнули — он подошел ближе к столу.       — Да, я извиняюсь… — Невиллет сжал переносицу и не успел поднять головы, как Ризли слегка наклонился к нему, опираясь на столешницу, и провел подушечкой большого пальца по его скуле, ловя взгляд. — …потерял ход мысли.       Ризли спросил не сразу, с секунду наблюдал за лицом Невиллета. Обычно это не смущало последнего, но сейчас он почувствовал себя под колпаком. Еще и дурацкое письмо лежало слишком близко. Просто отстраниться было бы подозрительно, поэтому он еле заметно дернул подбородком, тут же встал со своего места, взял документы, которые принес Ризли и подошел к нему самому. Ризли сложил руки на груди. Поверх бумаг Невиллет видел, как он приподнимает бровь.       — Что беспокоит тебя?       — …Просто устал.       Ризли хмыкнул, но больше ничего не сказал. Это показалось Невиллету странным. Рядом со столом стоять стало неуютно, он отошел к дивану, надеясь, что управляющий последует за ним.       — С какой страницы начать? — спросил Ризли.       — Дай мне минуту, я пролистаю с начала.       Невиллет не смог прочитать больше четырех строчек.       — … Ризли?       — Я слушаю.       Невиллет упорно избегал взгляда льдистых глаз герцога, хотя тот смотрел на него.       — …Ты не присылал мне никакое письмо?       — Письмо? Нет, вроде бы у меня не было причины. Что заставило тебя думать иначе? Тебе пришло письмо из крепости?       — …Вроде того. — Невиллет повел плечами, но остановился посередине действия. Ризли точно заметит, что он нервничает. Хотя, кому врать — уже заметил.       — Ты уверен, что оно было из крепости?       — Вполне… Оно пришло в конверте, которые используют в крепости, с печатью Луца.       — Это оно?       Невиллет отбросил бумаги, за которыми успешно прятался все время их разговора. Ризли и его безумная внимательность — он указывал на что-то на столе, и пусть Невиллет не видел, на что именно, он вскочил со своего места.       — Не трогай!       — Ты же думал, что это мое письмо, — Ризли схватил конверт раньше, чем успел Невиллет, которому достался только воздух и мандраж. — Дай мне прочитать мое письмо.       Ризли был на грани того, чтобы рассмеяться, хотя пытался сделать серьезный вид.       — Положи на место! — Невиллет безуспешно протянул руку, а Ризли отскочил к другой стороне стола.       — Технически его место — в крепости Меропид. И я хочу знать, что происходит в моей, — он сделал ударение, — крепости.       Когда Невиллет увидел в руке Ризли свернутый лист бумаги, что-то внутри него умерло. Он схватил управляющего за рукав и взмолился:       — Пожалуйста! Я расскажу, только не читай!..       Но было слишком поздно. Словно в замедленной съемке верховный судья Фонтейна увидел, как под пальцами Ризли разворачивается лист и вся его гордость оказывается уничтоженной. Секунда, заполненная тишиной, показалась юдексу вечностью, какой никогда не казалась его длинная жизнь. А затем…       Ризли расхохотался. Заливисто и громко, оглушающе для чуткого драконьего уха.       — Ризли, тише! — Невиллет двумя руками вцепился в плечо управляющего, пытаясь сохранить остатки достоинства. Вышло совершенно не так убедительно, как в зале суда. Вообще не убедительно. Он чувствовал, как пытают его уши.       — О, Архонты, «переполнены тоской по вашему лицу», «доброму и красивому»… Сейчас твое лицо точно не выглядит добрым, но хоть про «красивое» не наврали, — Ризли вытер слезу из уголка глаза и продолжил, не прекращая хохотать. — «Сделаю все» — видимо, мне стоит ждать возвращения кого-то в крепость в ближайшее время?       — Ризли!..       Ризли было не остановить.       — А это что? «Накажете меня»? «Покорного ответчика»? Нет уж, спасибо, мне хватило 20 лет назад… И такого ты обо мне мнения? Мне стоит обижаться?       Невиллет никогда не слышал, чтобы Ризли смеялся так. Он даже начал несколько беспокоиться о его здоровье, но лишь на секунду, после которой ему захотелось удушить его. И о здоровье герцога волноваться больше не пришлось бы. Невиллет отвернулся. Ризли положил руки ему на плечи, то ли удерживая себя, то ли удерживая его.       — У тебя лицо красное, — сказал Ризли, сбавляя градус смеха. — И часто тебе приходит такое?       — Случалось несколько раз, но городскую почту проверяют работники Сумеречного двора, так что, вероятнее всего, какая-то часть не доходит до меня.       — Я рад не быть публичной фигурой в таком случае, — Ризли хохотнул. А затем, слегка качнув головой, добавил: — Почему тебя так разволновало это письмо?       — Помимо того, что ты решил его зачитать вслух?       — Ну, оно явно начало беспокоить тебя до того, как я это сделал. Потому что ты думал, что оно от меня? — Невиллет мельком мазнул взглядом по лицу Ризли.       — Хватит смеяться.       — Ну, Невиллет! Потому что тебя смутило, что я узнаю, что ты думаешь о моих способностях к написанию писем?       — Думай что хочешь. — Невиллет развернулся, пошел к дивану и собрал документы. Ризли все еще улыбался. — Ты, кажется, пришел ко мне по делу, так, может, займемся работой?       Прозвучало меньше как вопрос и больше как утверждение.       — Конечно, месье Невиллет, — герцог переключился по щелчку пальцев, не споря и не наседая: взъерошил свои волосы и поправил куртку на плечах. — На чем я остановился в прошлый раз? На программах реабилитации, да, отсюда и начну комментировать…       — …с этим мы разобрались. — Верховный судья, не отрывая руки и глаз от листа, дописывал новые строки. — Я попрошу собрать смету и подготовить шаблоны документов с поправками, которые мы обсудили.       — Я буду ждать новостей, юдекс, — Ризли склонил голову в коротком полукивке, полупоклоне. — На этом мы закончили?       — На время — да.       — Могу я тогда задать вам личный вопрос, месье верховный судья? — Ризли, конечно, перескочил на уважительное обращение, но его тон при этом назвать можно было скорее подначивающим.       — Все личные вопросы, ваша светлость, вы можете задать мне в личном порядке во внерабочее время. — Невиллет поставил точку и захлопнул папку. Он пытался сохранить тон холодным. — Вы, насколько мне известно, прекрасно осведомлены, какой у меня адрес.       — Безусловно, месье. В таком случае, думаю, что выражу интересующие меня вопросы в… письме.       — Что?.. Ризли! — Невиллет вскинул голову, легко ударив ладонями по столу — жест для него равноценный чему-то столь же экспрессивному, как если бы он его перевернул. Управляющий крепости Меропид был уже в дверях. Он махнул рукой на прощание и, развернувшись через плечо, уже держась за ручку, подмигнул:       — До скорой встречи, юдекс.       Дверь закрылась за посетителем, оставив Невиллета в крайней степени раздражения. Он размял плечи и тряхнул головой. Как же этот мужчина бывал невыносим.       Когда он опустился в кресло и глубоко вдохнул, он не мог не заметить, что… ему крайне интересно, что из этого получится.       К слову, только сейчас Невиллет осознал, что проклятое письмо исчезло.

***

      Одним достаточно пасмурным утром Невиллет, одеваясь, услышал стук в дверь. Не имея представления о том, кто может прийти к нему в столь ранний час, он, на скорую руку застегнув жилет, пошел открывать.       — О… Ох! Месье Невиллет! — за дверью его встретил крайне испуганный мужчина. Волосы его намокли от моросящего дождя, одет он был очень просто, а за его спиной висела большая сумка, заполненная письмами. — У вас нет почтового ящика, а на письме указан этот адрес…       — Доброе утро, — ответил Невиллет спокойно. У него и правда не было почтового ящика — он не видел смысла его вешать. Не так много людей знали его личный адрес, еще меньше из них стали бы на него писать. — Все в порядке, я заберу письмо. Нужно где-то расписаться?       — Нет, все отлично! — почтальон, явно расслабившись, сунул руку в карман сумки и вытащил оттуда плотный коричневый конверт.       Невиллет закрыл дверь, прошел в гостиную и сел в кресло. Конверт из крепости Меропид был скреплен сургучной печатью с волком. Подпись на нем не стояла, однако когда Невиллет сломал печать, на внутренней стороне конверта он прочитал одно размашисто написанное слово:

«Невиллету».

      В этот раз у него не было сомнений, что почерк принадлежал Ризли. Он достал письмо и развернул его. «Мой любимый дракон, Когда я думаю о тебе, то не могу выкинуть из головы картину, как я держу тебя в своих руках. Это всегда наполняет мою душу теплом. Я вспоминаю черты твоего лица, твою улыбку, твои глаза, твое бесконечное сострадание и думаю: «Почему столько людей видят в тебе лишь «судью» и «обвинителя», когда ты — намного больше, чем это? Впрочем, я нахожу особенную романтику в том, что некоторые свои черты ты открываешь только мне. Ты — мой океан, ужасающий своей силой, удивляющий своим спокойствием, ты — мой «дом», самое близкое к нему, что у меня когда-либо было. Пожалуй, я могу назвать себя счастливчиком — я видел все твои стороны. И я чувствую себя самым счастливым мужчиной, когда ты смотришь на меня со злостью, когда ты смотришь на меня с нежностью — как бы ты ни смотрел. Потому что я люблю тебя. Надеюсь на скорую встречу,

Р.»

      Невиллет еще долго смотрел на витую букву в самом конце письма.

***

Сегодня верховный судья Фонтейна, юдекс Невиллет, беспристрастный (ко всем, кроме одного человека) и безукоризненный (кроме вьющихся от влажности волос, которые он не успел правильно уложить) впервые не пришел раньше начала рабочего дня ровно на четыре минуты. Но, когда он зашел в свой кабинет, на его стол сквозь витраж светило солнце.