Дверь для потерянных.

Щёлк, щёлк. Достало. Всё достало. Почему нельзя было просто послушать свою голову, а не лезть в эту дыру? Правильно мама говорила, не доведёт до добра моя жопа, которая всегда ищет приключений. Щёлк, щёлк. Ну и дурак. Все мы дураки, но я в особенности. У остальных хотя бы хватило ума сюда не возвращаться. Мне же ума катастрофически не хватает. Щёлк, щёлк. Чёрт, ладно бы я вернулся днём, в сопровождении друзей, но нет, я же хочу испытать себя, доказать всем, какой я храбрый… Придурок! В раздражении откидываю ставшую бесполезной зажигалку. Она глухо ударяется о сырую бетонную стену, после чего падает в лужу, где скорее всего и проведёт остаток своих дней. Кругом царит непроглядная тьма. Конечно, чего ещё можно ожидать от подвала заброшенного здания? Всё в лучших традициях хорроров… Если подумать, днём здесь было даже уютно. Тёплый солнечный свет, пробивающийся через небольшие окошки под потолком, мерный шум капель, падающих с потолка и смех ребят, которые захотели пощекотать себе нервишки, среди которых был и я… Хлюп. Твою мать! Мало того, что брожу в полной темноте, так теперь ещё и придётся ходить в мокрых кедах. Подлая лужа притаилась прямо возле стены, касаясь которой я пытался пробраться в сторону выхода. Только в этот момент я понял, что выбрасывать зажигалку, пусть и не рабочую, было плохой идеей. Всё-таки свет от высекаемых искр лучше полного его отсутствия. Так, пробираясь вдоль стены и тихо матерясь себе под нос, я искал дверь. Насколько я помню, выход из подвала должен был быть рядом с прорванной трубой, из которой тек ручеёк вонючей воды. Однако ни трубы, ни ручейка, ни воды я пока не нашёл. Интересно, откуда в здешних трубах до сих пор течёт вода? Здание же заброшено уже больше 10 лет… Так, размышляя на посторонние темы, я шел ещё минут пять, пока до меня не начала доходить абсурдность ситуации. Подвал, конечно, большой, но не мог же я столько идти по нему и не наткнуться на стену? В голове я попытался прикинуть габариты здания, и выходило, что я должен был уже дважды пройти по его периметру, а не топать вдоль одной и той же стены. Странно… Внезапно стена закончилась, и моя рука провалилась в пустоту, а лоб встретился с чем-то твёрдым. Твою мать, чего же мне так не везёт?! В гневе я засадил кулаком по преграде. Эхо, разошедшееся по подвалу от удара по металлу напугало меня самого. Я ощупал то, что так больно ударило мне по лбу. Дверь. Обычная, металлическая дверь. Ручка, петли, всё присутствует. Абсурд. В этом подвале была только одна дверь — входная. В этом я точно уверен, так как мы с ребятами не раз обошли этот подвал в поисках чего-нибудь интересного. Вот только входная дверь была деревянная… Мысли, носясь наперегонки внутри черепной коробки пытались связаться в хоть какое-то подобие объяснения. Может быть мы с ребятами не заметили дверь? Но как, мы же излазили здесь каждый угол… Может она была покрашена в цвета стен, чтобы не выделятся? Я видел, что у деда в доме также покрашена дверца электрощитовой… Придя к этому, безусловно, притянутому за уши объяснению, разум немного успокоился, и позволил впустить тонкий ручеёк любопытства в то болото паники, что царило в моей лохматой черепушке. Что это за дверь? Она была довольно массивной, похожа на дверь от бомбоубежища, которую я видел в «Сталкере». Тут уже ручеёк превратился в бурную реку, окончательно сметающую мысли о неправильности происходящего. Бомбоубежище! Какое чарующее слово для ребёнка, который вырос на книгах, фильмах и играх про ядерную войну. Сколько всего интересного там можно найти — представить сложно. Мишка рассказывал, что в одном из таких нашли склад оружия со времен советского союза! Был бы у меня ещё свет… Хотя, неужто люди прошлого не догадались бы положить фонарик или лампу в бункер? Я стоял на пороге, и вглядывался в непроглядную, кромешную тьму. Она казалась, как бы глупо это ни звучало, ещё темнее, чем та, что стояла в подвале. Во мне боролись страх и любопытство с гордыней. Было ли мне страшно? Да я еле стоял на ватных ногах, мои зубы так и пытались отбить ритм чечётки, а кишечник готов был в любой момент высвободить всё своё содержимое. Но с другой стороны я представлял, сколько всего может быть в этой темноте, с каким восхищением на меня будут смотреть друзья, когда я расскажу им о своих приключениях. Чего томить? Я всё решил ещё в тот момент, когда решился залезть в эти руины ночью. Я сделал шаг. Дыхание сразу сперло. Казалось, будто тьма заливается в мои ноздри, уши и даже глаза. Я постарался успокоить себя тем, что это всего лишь затхлый воздух помещения, в которое никто не заходил уже очень много лет, но помогало слабо. Я опёрся левой рукой о стену и пошел… И через пару шагов упёрся в другую стену. Тоже бетонную, тоже холодную. Решив действовать как в лабиринте, я собрался идти всё время вдоль левой стены. Шаг, второй, третий, четвёртый — я упёрся в новую стену. Ещё четыре шага — в третью. Ещё четыре — и я вернулся к стене, у которой стоял изначально. Хм. Всё это время бетон оставался гладким, без каких либо намеков на дверные рамы, или хотя бы электрощитки. Получается это просто пустая бетонная комната? Зачем? Может её использовали как кладовую?.. Ага. Кладовую в подвале. Я дал себе мысленную затрещину, прогоняя бессмысленные рассуждения. В любом случае, моё приключение закончилось, даже не успев начаться. Я вздохнул с облегчением, однако в моей душе оставался горький привкус разочарования. Я уже надеялся на захватывающее изучение шедевра советской оборонной промышленности, а тут такой облом. Терзаемый этими мыслями, я пошел в сторону двери, всё ещё держась за стену, однако через четыре шага я упёрся в стену. Что? Сперва у меня не возникло даже страха — настолько невозможным казалось всё происходящее. Поэтому я прошел комнату по периметру ещё раз, а затем ещё, ещё и ещё. Двери не было. Это был идеальный бетонный куб, длинной и шириной в четыре моих шага. И тут пришел страх. Нет, не страх. Ужас. Панический и первозданный. Я вскрикнул, не не услышал даже эхо от этих треклятых стен. Казалось, темнота вокруг поглощает все звуки. Я забился в угол и начал беззвучно плакать, таращась по сторонам и вслушиваясь в тишину. Ничего. В плане, вообще ничего! Абсолютная темнота, абсолютная тишина. Не было даже звуков воды в трубах или капель, падающих с потолка. Не знаю, сколько я так сидел. Сложно отсчитывать время, когда не слышишь даже собственного сердцебиения. Слёзы уже высохли, а мысли, пусть и вязли в паутине панического страха, но обрели хоть какую-то осмысленность. То, что происходило со мной было невозможно. Но тем не менее, это происходило, так что я начал пытаться придумать способ сделать с этим хоть что-нибудь. Но что? Чёрт возьми, у меня не было даже двух титановых шариков, чтобы было как в том анекдоте… От нечего делать я ещё пару раз обошел комнату, после чего опустился на колени и стал шарить руками по полу, ища хоть что-нибудь. Пусто. Не было даже пыли, которая должна была скопиться за десятилетия. Пол был будто стерилен. В отчаянии я решился на то, чтобы заговорить, что казалось абсолютно недопустимым в этом месте. Будто слепые монстры из темноты только и ждут, когда я выдам, где я нахожусь, чтобы набросится… Бр. От страшных картинок в голове я поёжился, но всё же решительно выдал: — Эй, тут есть кто-нибудь?.. Под конец мой голос всё же дал петуха, но дело было сделано. Сказанные слова утонули в темноте, и, казалось, остались в ней навсегда, не принеся никакой пользы. Однако спустя мгновение раздался едва слышный щелчок, который показался набатом в этой идеальной тишине, а я почувствовал, будто на меня направило своё внимание нечто настолько могущественное, что если бы оно хотело меня уничтожить, то я бы превратился в прах от одного этого желания. Мой разум, устав от волнений этого дня перешёл в режим энергосбережения и перестал выдавать хоть какие-то эмоции. Настало моё время умереть? Что же, пусть будет так. «Обнаружено живое существо в камере перехода. Инициализация процедуры перехода.» Механический голос раздался сразу со всех сторон. Негромкий, но отчётливый он заставил меня впасть в ступор. Камера? Переход? — Вы можете выпустить меня, пожалуйста? Голос проигнорировал мою просьбу, хотя я даже не забыл добавить волшебное слово… «Инициализация протокола перехода на стационарную метку. Ошибка! Метка уничтожена. Инициализация протокола перехода на резервную метку. Ошибка! Метка уничтожена. Инициализация протокола внедрения. Ошибка! Доступ заблокирован. Инициализация протокола выброса. Успех…» Пока голос произносил набор непонятных фраз я стоял и хлопал глазами. Через несколько секунд до меня дошло. Меня хотят куда-то переносить… — Э, стойте, не надо меня никуда… И тут мир взорвался. Тьма, уже привычная глазу, исчезла, будто её никогда и не было, а её место занял свет. Такой яркий и такой чистый, что казалось будто он исходит из рая. А потом я почувствовал. Почувствовал вообще все ощущения, которые возможны в мире. Боль первого вздоха, счастье первой влюбленности, умиротворение от старости среди внуков, горечь утраты. Весь этот коктейль так вдарил мне по мозгам, что я на пару секунд отключился, а когда очнулся, то стоял уже в другом месте. Вокруг было поле травы. Такой зелёной, что невозможно было представить её в нашей экологии. Она колыхалась под дуновениями лёгкого ветра, который продувал мои мокрые кеды. А я стоял. Стоял, и как заворожённый смотрел наверх, в ночное небо. Звёзды, как много звёзд… Я никогда столько не видел. Они переливались рассыпанным жемчугом на черном полотне неба, даруя свет. Они были прекрасны настолько, насколько в принципе возможно. Я сел, не отрывая взгляд от неба, и почувствовал, что земля тут теплая и такая… Родная? Я пропустил щепотку почвы через пальцы, но моя ладонь оставалась идеально чистой. Я лег, и продолжил своё очарованное созерцание звёздного неба. Меня не волновало ни где я нахожусь, ни как мне вернуться. Я знал, что я дома. А если я дома, то куда мне ещё возвращаться? Ветер встрепал мою лохматую голову, и я услышал, как он шепчет. Он шептал тысячами и тысячами голосов, которые все как один были теплыми и родными. Они радовались мне, радовались как давно ушедшему родственнику. В этот момент я снова расплакался. Но на этот раз от счастья, что захлестнуло меня мощной волной. — Я дома, я дома! Я вопил как обезумевший, стоя в этом бескрайнем поле, я смеялся и плакал, глядя вокруг. Первый восторг прошел и я, с чувством глубокого умиротворения сел обратно на землю. — Я дома… Прошептал я себе под нос. Это был потерянный рай, колыбельная человечества. Откуда я это знал? Понятия не имею, ветер шептал мне обо всём на свете. — Нет. Внезапный голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и увидел фигуру, завернутую в старый черный плащ. Из-под капюшона пробивалась аккуратная борода, а руки сжимали деревянный посох. Незнакомец приподнял голову и я увидел лицо обычного старика. Морщинистый лоб, нос с небольшой горбинкой, и глаза… Пожалуй единственной выделяющейся деталью были его глаза. В них царила такая бесконечная тоска, что только от взгляда на них хотелось выть. — Ч-что вы сказали?.. — Я сказал нет. Это не твой дом, потомок изгнанных. Меня будто обухом по голове огрели. Что значит не мой дом? Только этот вопрос овладел моим сознанием, мне не было дела до каких-то там изгнанных, меня интересовало только одно — как могло это место, что ощущается настолько родным, не быть моим домом? — Но почему? — Потому что люди оказались неудачным творением. Слишком жестоки, слишком озлобленны, слишком эгоистичны. Посмотри что они сделали с моим миром. Я посмотрел вокруг, а затем в недоумении уставился на старика. Что с этим миром не так? Тот стукнул своим шестом о землю и на мгновение я увидел… Не знаю что, наверное, самым близким словом была бы утопия. Витающие в небе города, хрустальные водопады и тысячи, миллионы живых существ самых разных видов. Мне сложно было даже окинуть взглядом всё это, не то, что описать. — Люди оказались не способны жить в гармонии, она претит самой их сути. Им нужна власть, им нужны цепи. И они решили устроить это в моём мире… Старик снова щёлкнул посохом и на секунду я увидел мир в огне. Вот так просто. Представьте, что всё вокруг вас горит. А теперь умножьте это на масштабы целого мира. Я ощутил боль сжигаемых рас, ужас детёнышей и ненависть, жгучую ненависть к людям. Не свою, а ненависть самой жизни этого мира к нам. — А всё ради чего? Чтобы остаться единственными, а значит и самыми любимыми моими детьми… Старик устало вздохнул и посмотрел на меня. — Тебе пора, юный человек. Изгнанным не место в Эдеме. Он щёлкнул посохом и мир вокруг начала закрывать тьма. — Нет, не!.. В следующий миг я понял, что подо мной больше нет травы, лишь шершавый бетон. Ветер не шепчет, звёзды не горят. Воздух вокруг стал настолько затхлым, что меня вывернуло на изнанку. Отплёвываясь я дошел до стены и опёрся на неё. В месте моего касания оказалась дверь. Та самая, металлическая, через которую я сюда попал. Я вышел из неё и плотно закрыл, чувствуя разрастающуюся пустоту в груди. У нас нет дома, мы сами его разрушили. Мы никогда не сможем в него вернуться. Мы обречены вечно скитаться по этому миру, ища своё место, не осознавая, что его для нас нет. Ломанными движениями я поднял с земли какой-то камень и начал судорожно вслепую выцарапывать на двери надпись. После этого я устало рухнул на землю и прислонился спиной к стене. Всё. Это конец… Наутро компания ребятишек обнаружила своего друга в подвале старого дома. Он был полностью седым, в его глазах не было проблеска разума, а на бетоне позади него было выцарапно «Вход воспрещён. Эдем закрыт для людей.»