влюбиться через стекло фотоаппарата

Мыльный пузырь плавно летел по воздуху, чудом не задевая стоящую на столе грязную посуду и подсолнухи в вазе. Девичьи шаги легко отражались от стен в пустом доме, тень скользила по книгам и листам бумаги. Длинные изящные пальцы держали фотоаппарат, взгляд сфокусирован и сосредоточен. Волосы заплетены в разной длины косички, на щеке размазан грифель от карандаша. Прикусив губу, девушка напрягается и - щелк! - "есть!", - Джинни радостно выдыхает и ловко перепрыгивает чей-то рваный свитер на полу. - "получилось! должен выйти отличный кадр!", - улыбка расползается по лицу, расталкивая веснушки на носу. Увлечение отца перешло генетически, и теперь следующая воодушевленная людьми натура живёт в окружении целой горы фотоаппаратов, засвеченной пленки и засушенных цветов. Джинни и сама не поняла, как стала замечать всё обычное, такое повседневное и непримечательное. Желание слиться с миром появилось ещё в годы войны, а накрыло с головой спустя пару лет после неё. Улыбающийся мертвый брат, рушающиеся потолки над головой и громкий шепот смерти - причины, благодаря которым под глазами Джинни залегли темные мешки, а шея приобрела нездоровый красноватый оттенок. Повернувшись, девушка босыми ногами подошла к окну и впустила теплый осенний воздух внутрь. Пыль, осевшая на оконной раме ещё со школьных времён ее матери, теперь с радостью кружила возле Уизли. Положив одну руку на шею, а второй крепко держа фотоаппарат, Джинни сморщила нос и прикрыла глаза. Пять часов утра. Не смогла сегодня заснуть. Как бы ни старалась. Стоит прикрыть глаза, как в сознании всплывает лицо Фреда, такое светлое на фоне страшных школьных стен.. - забавно... - бледная рука сжимает шею, порываясь сделать пару новых зудящих ран. Привычка, оставшаяся после войны - чесать шею до кровавых подтёков. Но в этот раз себя нужно остановить. Нельзя. Мама расстроится. Карие глаза смотрят сквозь опущенные веки. Во рту стало сухо. Открыв глаза, Джинни вздохнула и обвела взглядом комнату. После войны родители старались воссоздать картинку привычной обстановки, лишь бы дышать стало хоть немного легче. Горы посуды, недоеденный лимонный пирог, раскрытая книга без обложки, волшебная палочка. И фотография семьи, единственное место в доме, где ещё присутствовал Фред. Зачем она здесь? Лишь ломает и опустошает. Джинни сильнее сжала шею и с усилием отвернулась. Хочется ощутить привычную запекшуюся кровь под ногтями. Нельзя. Мама расстроится. Осторожное касание плеча, вскрик, нежная улыбка, облегченный вздох. Гарри и есть её глоток воздуха. - "мне так больно", - шёпот. - "я знаю, милая, я знаю", - преданный взгляд. - "почему я все ещё чувствую? почему не могу забыть?", - сжимающиеся кулаки. - "потому что ты живая, и ты его любила", - слёзы неожиданно начинают течь по щекам девушки, фотоаппарат падает на пол. Грохот. Никому нет дела. Надежные объятия и родной запах окутывают с головой, пряча утрату и боль. Ласковые руки касаются волос, покусанные губы мягко целуют макушку. Счастье стоять так, в полной тишине с близким человеком, и плакать. По комнате летает пыть, две фигуры отбрасывают тени на книги и листы, на безымянных пальцах по кольцу. Впервые за много лет чувство вины перестает оседать на кровавых подтеках шеи. Потому что их больше не будет. Он не позволит.