Безопасный keks

1

Ло думает, что день обещает быть насыщенным, когда Луффи напевает: — Ама рок-стар, поп-стар, хуй встал… Ло давится горячим чаем, и зачилиться у него не выходит; в хате явно не тридцать три, после того как Луффи испек кекс; есть в ситуации что-то иррациональное и бредовое; Ло думает: "Я что, в каком-то фанфике?" — Ты такое слушаешь? — говорит Ло. — …до пизды мне твой "Оскар", кинул две бумаги на бензин, довези мня в Бостон, — Луффи отрезает от кекса краюху, — Гагаринский, дом три, нас позвали на рамс из-за лайков, репостов… Я рассказывал, как однажды с девочкой ходил гулять? — говорит Луффи после небольшой паузы, перестав петь. Это выглядит так, будто они закадычные друзья; Луффи и сам видит, что его попытка поддержать разговор — полная хуета, но уже не может заткнуться; ему неуютно, у него для Ло всегда есть что сказать, например, что тот пидорас, и это не надоедает. Ло берет отрезанный ломоть кекса и засовывает в рот; боже, как же вкусно, проносится в голове; он жует, сбитый с толку собственными предательскими мыслями. — Кароче, — начинает Луффи, не дожидаясь ответа Ло, — когда мне было двенадцать лет, то есть на прошлой неделе, я познакомился с девочкой, и мы договорились с ней попить пивка. Ло прыскает и запивает свой смех горячим чаем; признать, что Луффи смешной — ниже его достоинства; гордость не позволяет сказать: "Бля, кекс — ракета-бомба-петарда", потому что дело не в кексе, это все пиздатый чай Ло. В помещении очень душно, и Ло чувствует, как по виску стекает капля пота; плакал его тщательный душ перед приездом; мало того что облобызали в метро, так еще и этот вот… Ло смотрит на Луффи и щурится. — Встретились? — Встретились, — отвечает Луффи. — Я заранее сказал предкам, что ухожу с ночевой, потому что стараюсь не появляться пьяным у них на глазах, и так сложились звезды, что у этой девочки как раз никого не было дома, так что пивка мы попили классно. — Garage? — Hoegaarden, — Луффи фыркает. — А что пьет такой эмо, как ты, "Блейзер", блядь? — Чай с keksом, — Ло откусывает еще кусок, Луффи отрезает ломоть себе и усмехается. — Спорим, что Hooch с апельсином. — Бля, — говорит Ло, — угадал. — Ама рок-стар, поп-стар, хуй встал, йоу! — говорит довольный Луффи. — Короче, мы взяли по три бутылочки "Хугардена" и жоска затусили у нее во дворе до двух ночи. А у нее, как я уже сказал, дома никого не было… Только бы тупой не понял, к чему клонит Луффи, но тот выдал поистине охуенный финт: — Ну я и сказал ей, чтобы была аккуратнее, и пошел домой. — Даже не проводил? — Нахуя? Подъезд был напротив. — Это история про то, как тебе не дала девочка? — Это история про то, как я спал в багажнике, — самодовольно сказал Луффи, когда лицо Ло вытянулось так же сильно, как и у самого Луффи совсем недавно. — В батиной тачке лег, нельзя же домой было, крышку закрыл и уснул. Ебать, я выспался. Там так уютно было, только утром солнце сквозь щель мне чуть ебало не сожгло. — Соседи были в ахуе? — Все были в ахуе, когда я в восемь утра открыл багажник, вылез, потянулся, закрыл его и пошел в хату завтракать. — А девочка что? — А хуй знает, я ее с тех пор не видел. — Пиздатая история, — говорит Ло с ироничным восхищением. — Спасибо! — Луффи засовывает в рот кусок кекса и с набитым ртом произносит: — Ама рок-стар, поп-стар, хуй встал.

2

— Я так и знав, — говорит Ло, протягивая недолгий "в", когда Луффи отрезает себе еще кусок кекса, но не делает того же для гостя. Смородиновый чай в стакане почти закончился; темно-коричный и вкусно пахнущий; Ло определенно знал, что покупать, и Луффи смакует на языке травяную терпкость. Как будто во рту сладко-кислые ягоды; как будто кекс мать пекла, а не он; губы в сахарной пудре, на щеках — бледный налет; не хватает мака или изюма, думает Луффи, не замечая, что после рассказанной тупой истории им с Ло становится чуть более комфортно друг с другом. А Ло смотрит на его профиль и курносый нос; на завитки локонов на лбу и у ушей; обращает внимание на то, какие длинные у Луффи ресницы, и считает, что тот полный идиот; девочка очень хотела, чтобы Луффи пошел с ней домой; если бы Ло был девочкой, он бы сделал для этого все. "Тепловой удар", — подводит Ло итог, когда ловит себя на этих мыслях; полярно-биполярно отталкивает от себя очевидную привлекательность Луффи и в то же время притягивается к ней; вроде бы даже нормальный он; Луффи замечает его пристальный взгляд и расплывается в улыбке. — Как же ты меня, бля, бесишь временами, — говорит Ло. — Это ты меня бесишь. Дохуя умный, что ли? — Нет. — Ну и все тогда. Они замолкают, и по Луффи видно, что он не горит желанием выходить в открытый конфликт — не то настроение. — Татухи у тебя классные, — внезапно говорит он. — Сам ты пидор, но татуировки — огонь, что есть, то есть. — Я рисовал эскизы. — Серьезно? — Луффи действительно удивляется. — Хочу когда-нибудь стать тату-мастером. — Скетчбук? — С собой. — Показывай. И Ло лезет сладкими пальцами в рюкзак за блокнотом.

3

Показывать свои зарисовки — слишком интимно для Ло, особенно если учесть, что Луффи всегда ищет повод доебаться; по его общению в чате трудно было догадаться, кто по ту сторону экрана; они никогда не были заклятыми врагами, просто бесили друг друга; Ло вспоминает, как Луффи прикола ради спиздил его ластик; это было несмешно, и он не на шутку разозлился, а этот придурок угорал что есть мочи. Волна раздражения поднимается внутри и почти сразу гаснет, когда Луффи с интересом наклоняется над скетчбуком. Салатовая обложка, покрытая наклейками, имеет сбитый корешок и мягкие уголки; в книжке Ло — вкладыши, наслоения рисунков, сказочные разноцветные развороты с морями, грозящими вылиться за край страницы и затопить стол; у Луффи круглые любопытные глаза; это та сторона, которую Ло никогда у него не видел; сторона из переписки. — Красивое, — говорит Луффи, в его зрачке сменяют друг друга пейзажи, нарисованные Ло, и оживают черно-белые персонажи; на ребристых исчерканных местах Ло пишет крылатые цитаты; временами попадаются наброски карандашом, которые Ло не заканчивает, потому что считает неудачными; немного бы подтереть эти жирные линии, и будет просто космически, проносится в голове Луффи, и он тоже вспоминает про тот случай с ластиком. — Татуировки делаете? — спрашивает Луффи. — Нет, просто показываю. — То, что набито на тебе, нарисовано тобой? — Да. — А мне набьешь? — спрашивает Луффи; Ло невозмутимо отвечает: — Ебало если только, — и магия притягательности между ними рассеивается, — ведь у меня нет тату-машинки. — У меня есть, — говорит внезапно Луффи, тыкая сладким от пудры пальцем в эскиз лягушки с колючей проволокой над головой на манер нимба. — Набей это. — Я пока не умею, — Ло чувствует смятение от такого поворота. — Я видел, как это делает мой брат, — губы Луффи снова расходятся в дурацкой улыбке. — Ща разберемся.

4

Набить ебало проще, чем татуировку, но Ло достаточно легко разбирается в строении механической машинки; он шарит не только за вкусный чай и хороший keks; Луффи почти не требуется вмешиваться, потому что ловкие пальцы его гостя на редкость проворно и уверенно вставляют иглу и фиксируют ее резинкой. Он отчего-то чувствует себя польщенным таким поворотом; все-таки Луффи очень чудной; а Луффи, пока Ло возится с приготовлениями, замечает тот самый странный шарм, который он увидел на фотографии в профиле. Как будто внезапно посмотрел на Ло со стороны. "Харош, — думает Луффи, — ама рок-стар, поп-стар, хуй встал". И ведь действительно бы встал, потому что в их полярно-биполярных шатких отношениях было что-то запретное, а потому достаточно обаятельное. Ло сводит с трафарета ему на кожу картинку бережно и аккуратно; смазывает вазелином, надевает перчатки; разливает черную краску и окунает в нее иглу; делает глубокий вдох; пути назад нет; он отдал последние деньги за метро и чай и, по правде говоря, надеялся остаться на ночь. Интересно, Луффи выделит ему придверный коврик? Пиздохать четыре часа обратно до дома на своих двоих не хочется. — Маааама, — тянет Луффи, когда Ло давит на педаль и пробует делать первые штрихи; не так уж и больно, будто кто-то мелко и часто щипает одно и то же место; игла входит глубоко, оставляя за собой местами кровавые капли; Ло стирает салфеткой, бьет дальше; игла входит-выходит, входит-выходит; Луффи думает не о том, о чем стоит думать в этом положении. Что ты знаешь о kekse? — Больно? — спрашивает Ло, откладывает машинку, отпивает остатки уже остывающего чая, бьет дальше; он так сосредоточен, что начинает хмуриться; мог бы ради прикола набить хуй за все шалости, которые Луффи ему устраивал, но нет; наркоманская лягушка с колючей проволокой над башкой проступает на бледной коже. — Нет, — отвечает Луффи, ему не хочется язвить сейчас; Ло так красив, когда чем-то занят; и если бы он, будучи сверху, выглядел так же, Луффи бы в целом не отказался… Мысль обрывается, когда начинает звонить телефон; Луффи вздрагивает от неожиданности. — Абоба? — спрашивает Луффи. — Хагги Вагги. Его рандомные реплики — полная хуйня, но Ло почему-то умиляется. — Регистратура похоронного бюро у аппарата, — говорит Луффи, поднимая трубку. — Прив, чд, го встр? — слышит Ло из динамика; голос принадлежит Зоро; этому лентяю настолько в падлу жить, что он сокращает даже самые короткие слова. — Меня сейчас жоска ебут, — говорит Луффи; Ло стирает кровь салфеткой, возвращает иглу к линии; кухню переполняет монотонное жужжание тату-машинки; нестерпимо жарко, и от кекса во рту приторность. — Изменяешь мне, — отвечает Зоро с придыханием и напускной якобы обидой, но на самом деле просто стебется. — Да… — так же томно произносит Луффи. — С Трафальгаром Ло. Ло, услышав упоминание своего имени, поднимает глаза. — Блядь, ахах, — по голосу чувствуется, что Зоро оценил шутку. — А если серьезно, че делаешь? Луффи протягивает телефон к уху Ло, и тот говорит: — Сказали же, жоска ебемся. — Сука, там реально Трафальгар Ло??? — орет Зоро; Луффи сбрасывает вызов ради сохранения интриги.

5

Когда Ло заканчивает и в последний раз вытирает руку салфетками, там — произведение искусства; Луффи в восторге, это его первая татуировка, и Ло, ни разу не державшего в пальцах тату-машинку, можно только нахваливать без остановки, а лучше отсосать за такое хуй, но Луффи вслух подобное не говорит; он же не хочет, чтобы Ло думал, типа, Луффи тоже полярно-биполярный? Фу. — Это я в Дубае, я ща отдыхаю, — говорит Луффи, фотографируя предплечье для Инстаграма; где-то на фоне теряется недоеденный кекс и остатки заварки в стаканах; видны кисти Ло с его DEATH на пальцах; Ло — это DEATH без предупреждения; горячее, сука, чем смородиновый чай. — За такое не жалко разбиться с тобой на самокате. — Покататься, в смысле? — Ло приподнимает бровь. — Нет. Покататься я могу и на чем-то другом. — Я даже знаю, на чем. — Ебать, ты пошлый, — Луффи смотрит с осуждением. — Много мне надо хуев отсосать, чтобы стать таким, как ты. — Я не имел в виду ничего пошлого, ты о чем? — Ой, все, пашол нахой. Ама рок-стар, поп-стар, хуй встал, до пизды мне твой "Оскар". Скинул две бумаги на бензин, довези меня в Бостон, уу, Гагаринский, дом три, нас позвали на рамс из-за лайков, репостов… — Устал бегать от устава, прыгать по кустам, притворяясь мангустом, проблемы грузят до потери пульса, но, увидев тебя, — Ло наклоняется над столом, — ты рок-стар, поп-стар, хуй встал.

6

Хуй не встал, но Луффи чувствует, как его лицо обдает жаром; странно в его положении смущаться; стоит только вспомнить, для чего они тут собрались, и внутри начинает свербить; нет-нет, Трафальгар Ло плохой вариант, но Луффи смотрит на него, не моргая, а Ло медленно слизывает с губ сахарную пудру. Татуировка ноет тупой приглушенной болью; Луффи нельзя мочить это место и пить спиртное, чтобы она не расплылась; следовать этим инструкциям он, конечно, не будет, но больше назло Ло, чем здравому рассудку. — Жы-шы пиши ши, бля, lit ehergy, — говорит Луффи; Ло откидывается на спинку стула и убирает со лба влажные волосы. — Хагги Вагги? — Абоба. Они оба по-дурацки смеются; до Луффи все еще не доходит, что у него на руке набит чей-то рисунок; не доходит, как это важно или лестно для Ло; им обоим хочется в душ и под вентилятор, но все, что может предложить Луффи, — окно. И не для того, чтобы проветриться, а чтобы в него выйти. — Бесишь, — говорит Луффи, но без раздражения. — Десантируйся, нахуй, в открытый космос. — Подожду, пока он закроется. — Он никогда не закроется, — Луффи отщипывает от кекса кусок. — Прямо как твой рот. — Круглосуточный, выходит? — Ло ухмыляется, когда Луффи давит лыбу. — Вверх-вниз, вверх-вниз, — напевает он, — улыбнись мне.