чувство опустошения

Я проснулась ранним летним утром. Время было 4:17, меня разбудило пение птиц, сидящих у моего окна. Яркое красное солнце осветило всю мою комнату, ослепляя мои глаза, поэтому я была вынуждена встать раньше своего будильника. День должен был быть тяжелым: Даниил Маркович обещал поставить мне новую произвольную под музыку из «Круэллы». Фильм я уже посмотрела, и думаю, после постановки программы, с публикой я буду ассоциироваться только с этим персонажем. Мне очень интересно, какие же там будут руки, хореография и прочее. Моя главная цель на сезон — откатать программу чисто, и сделать свои пять квадов. В сезоне 19-20, когда я тренировалась у Этери Георгиевны до перехода к Евгению Викторовичу, мне не хотели вставлять пятиквадку в программу. Меня мучали мысли по поводу этого риска, неужели и в олимпийский сезон мне не оставят надежды на олимпийское золото? И с тех пор, я каждый день думаю только об одном — олимпиада. Я тренируюсь каждый день, не давая себе отдохнуть, и с каждым месяцем нагрузки усиливаются. Я заварила себе чай, съела йогурт и пошла собираться на тренировку. День должен быть тяжелый: с 6 утра разминка, в 7:30 лед, в 10 растяжка, и так продолжаются мои тренировки до 8 вечера. После каждого занятия у нас перерыв от 30 до 60 минут. Каждый делает все, что захочет. Аня Щербакова больше спит, Алёна играется с Одри, ну а я хожу по территории рядом с Хрустальным. После любой нагрузки мне очень важно подышать свежим воздухом. Я очень люблю гулять, это немного разгружает меня от мыслей про олимпиаду. Часто я вижу АделиюПетросян, примерно в 9 часов утра она уже подходит к Хрустальному. Мы живем с ней достаточно близко, поэтому на тренировки ходим вместе. Она очень интересный и умный человек, и я могу подчеркнуть многие ее спортивные качества, в основном это огромное трудолюбие и целеустремленность. Я её очень уважаю, почти на каждой тренировке она оттачивает свой четверной риттбергер с различными каскадами. Мне, к сожалению, риттбергер не даётся, поэтому в программы мне его не ставят. В детстве, во время изучения этого прыжка, я очень сильно упала на руку, чуть ли не сломав её. С тех пор к риттбергеру в меня очень предвзятое отношение, несмотря на мою почти успешную попытку исполнить его в четыре оборота. Я начала собираться. Обычно мне хватает времени в районе получаса.Заплести пучок, взять с собой все необходимое — дело 15 минут. Обязательно по дороге я захожу в магазин, чтобы взять себе обед и перекус на весь тренировочный день. Я стараюсь очень мало есть, огромный страх и паника овладевают мной, когда я задумываюсь о своей форме на олимпийских играх. На протяжении всего моего спортивного пути я сдерживаю себя, когда вижу огромный выбор в еде. От тренеров нам достается сильно, если они видят на весах хотя бы +200 гр. Обычно я беру какой либо салат или овощи, а на перекус протеиновые батончики или фрукты. В 8 лет у меня появилась особая тяга к разным сладостям, что вызывало набор веса, и поэтому я очень сильно хотела как можно скорее закончить карьеру, чтобы у меня был свободный выбор еды, и я могла питаться всем, чем захочу. До сих порсмешно с этого… Я вышла из дома, купила все нужное в магазине, и пошла на остановку. Аделия мне не встретилась по пути, хотя сегодня она должна была присутствовать на ранней тренировке, хоть и у нее другое расписание, где она приходит позже. Это было очень странно, по скольку она всегда предупреждает о своих отсутствиях на занятиях. Я не придала этому особое значение, и ждала свой автобус. Сначала я пропустила первый, потом второй, и… наконец то села в третий. Все автобусы были заполнены людьми, а я не очень люблю различные прикосновения с чужими для меня людьми, в целом я человек не очень тактильный. Время было 6:15, в такое время не очень то и много людей едет на работу, многие только просыпаются. Мое утро началось и продолжилось тревожно и странно: Аделию я не встретила, хотяпозже. Это было очень странно, по скольку она всегда предупреждает о своих отсутствиях на занятиях. Я не придала этому особое значение, и ждала свой автобус. Сначала я пропустила первый, потом второй, и… наконец то села в третий. Все автобусы были заполнены людьми, а я не очень люблю различные прикосновения с чужими для меня людьми, в целом я человек не очень тактильный. Время было 6:15, в такое время не очень то и много людей едет на работу, многие только просыпаются. Мое утро началось и продолжилось тревожно и странно: Аделию я не встретила, хотя это был последний автобус, на который она бы успела (при том факте, что ее никогда не отвозят и ходить пешком на столь длинные расстояния по утрам она не любит и боится, что к ней кто-нибудь пристанет из взрослых мужчин), и 2 автобуса были намертво наполнены. При этом я ощущала дикую усталость и тревожность. Почти всегда я остаюсь наедине с собой и своими мыслями, которые пытают меня. «Как я буду чувствовать себя на олимпиаде?», «Что меня ждет?» и подобные вопросы в моей голове прокручивались часами, днями, месяцами. Страшно было представить, что будет дальше. Я взяла свои наушники и включила спокойную музыку, с которой я, к огромному сожалению, еще глубже погружалась в свои мысли. Автобус приехал очень рано, в 6:50 я уже сидела в раздевалке и ждала девочек. Я ужасно хотела спать, но старалась себя сдерживать, что обернулось неудачно. Мои глаза каждую минуту смыкались все сильнее, будто я ослабевала с каждым мигом и совершенно не могла работать. Чувствовала себя я при этом неважно. В какую то секунду я ударилась головой об стену, где я сидела, и… появился резкий свет. «Саш, ты не расстраивайся, я вижу, что с тобой что то не так. Флип обязательно получится. Бедро еще выше выкидывай, и главное верь в себя. У тебя все получится.» — говорила своим сладким голосом Аня Щербакова. Я не понимала, про что идет речь, пока не посмотрела на время — 9:45. Скоро должна начинаться растяжка. За 15 минут я погрузилась в очень глубокий сон, где все казалось реальностью, где жизнь была ярче, насыщеннее, и все процветало. Но лишь одно оставалось то же: тревожность. Я огляделась, вокруг меня сидели Алёна, Аделия и Аня. Я очень долго приходила в себя, пытаясь переосмыслить все, что я испытала на себе в последнюю минуту. Возможно мой сон должен был быть началом моей истории, о которой я сейчас повествую, но все это кажется лишь началом чего то прекрасного, спокойного и умиротворенного. Я проснулась от пятого будильника, совершенно забыв про сегодняшнюю тренировку. В спешке делала себе кофе, параллельно пытаясь проснуться, и получилось не очень. Я толком не позавтракала, быстро сделала себе пучок, который еле как держался всю тренировку, и выбежала на улицу. Мой организм спасло то, что в Хрустальном есть где взять еду, иначе я бы не смогла тренироваться не пообедав. Время было 6:07, до остановки мне идти 10 минут, но каким то чудом я успела добежать за три минуты и в прямом смысле запрыгнуть в этот автобус. Я еле отдышалась, села рядом к Аделии и просто старалась успокоиться от всей этой суеты, поэтому дорогу в Хрустальный мы провели молча (если честно, при таком раскладе событий я и не хотела ни с кем разговаривать). Мы с девочками размялись, и пошли на лед. С самого начала у меня не шли никакие прыжки, Этери Георгиевна очень ругалась на меня, и была злая. У меня получалось много бабочек, я не могла зайти на прыжок или сделать каскад. Сейчас я работаю над ребром на флипе, и то, что меня выбесило, так это то, что я никак не могла заехать на него по дуге и выпрыгнуть с правильного ребра. Я поворачивала с выкрюка абсолютно неаккуратно и опять появлялось этого коварное наружнее ребро. С флипа я падала всю тренировку. Мы вышли со льда, я была совершенно без сил, готова была прям сейчас упасть в обморок. Пока мы шли по коридору в раздевалку, мне даже стало немного плохо: резко потемнело в глазах, и я потеряла контроль над собой — руки затряслись, но все это прошло через минуту, стоило мне только попить воды. Я была очень агрессивной, в то время как ласковая и милая Анечка старалась меня поддержать и поговорить со мной. На её поддержку я не откликалась и никак не реагировала. Одновременно я чувствовала себя виновата, и относилась к словам своей подружки безразлично. Я сняла коньки, и хотела немного отдохнуть. Дальше было все как в тумане: во время своего сна, по словам Ани, у меня скатывались слёзы, я периодически поворачивалась к кому либо всхлипывая, и продолжала спать дальше. После этого сна у меня остался неприятный осадок и смешанные чувства: мой сон решил сделать мне мою идеальную жизнь, но добавил паники и тревоги в эту реальность, хоть мне и хотелось хотя бы минуту пожить без мыслей о спорте. С ужасно недовольным настроением я пошла на растяжку с девочками, она прошла скучно. Я отправилась на улицу, оставив телефон в раздевалке.