Декабрьское чудо

Скрипучий декабрь. Крепкий мороз трещал в воздухе вот уже полмесяца. Загородное поместье припорошило снегом. Окна его покрылись ледяными узорами, а крыша — пушистым белым покрывалом. Бутылыч любил утром выходить для моциона, наслаждаясь искрящейся красотой вокруг.  Врач давно ему советовал перебраться поближе к хвойным лесам и подальше от городской суеты. Там с утра доночи носятся дрожки, и творится чёрт-знает-что, а здесь легко, спокойно и уютно. И крепкий чай после освежающей прогулки — самая главная забота. Никаких тебе лишних визитов, бесконечных тошнотворных интриг, балов, игр в карты. По своему складу характера Бутылыч был ближе к отшельникам, нежели современным денди. В его имении царило  равенство, и дворовые люди давно уже были просто друзьями. Они вместе пили по утрам чай, занимались домашними делами. Мир их был дик и странен для культурного круга больших городов. Бутылыча признавали очень добрым, но до невозможности странным существом, поговаривали даже, что он в детстве упал и повредил голову.  Барин баловался сочинительством, читал стихи, писал этюды и мечтал об утопически романтичном мире, с крепкой любовью к прекрасному. Предрождественское ожидание вызывало в нём больше восхищения и радости, чем сами праздненства.  Как и все до тёплого великодушные люди он обожал делать неожиданные подарки и уже подбирал в голове варианты для презентов, гуляя по протоптанной тропинке в лесу. Вдруг, с удивлением он обнаружил, что видит перед собой застрявшие в яме сани. Лошадь тщетно тянула повозку под ударами плетью. — Здравствуйте! — громко сказал Бутылыч, перешагивая через сугробы, — вам нужна помощь? Извозчик торопливо заверил, что ни в какой такой помощи не нуждается и вообще, Бутылычу следовало бы идти своей дорогой, а то «баре заругают». Румяная барышня, укутанная в два шерстяных платка грозно молчала, сидя в санях.  Кажется, она была настолько  обескуражена, что забыла об этикете. Молодой человек улыбнулся немного, но остался на прежнем месте, все же рассчитывая чем-нибудь подсобить. Не в его правилах было оставлять попавших в беду на произвол судьбы. — Может, mademoiselle  соизволит согласиться откушать чаю?  Я живу здесь неподалёку, был бы рад гостям, а сани бы потом прислали бы достать...— Бутылыч с надеждой посмотрел на черноглазую девицу, потиравшую замёрзшие руки. Сначала она тоже отказалась, но спустя какое-то время, потеряв надежду, всё же согласилась вылезти и поцти погреться. — Не откажусь от чая, если вы будете так любезны-с, — прощебетала она приятным голоском. — Бутылыч, — совершенно очарованно проговорил молодой человек, помогая ей выбраться из саней. Извозчик недовольно фыркнул себе под нос, как бы говоря : «ох уж эти барские замашки» — Брялок, — кивнула барышня, и её губы расплылись в торжественной улыбке, — Merci pour votre gentillesse, monsieur.  Бутылыч покраснел, когда увидел выбившийся из-под платков кудрявый локон её волос. Острая игла кольнула его сердце, и он не сразу догадался отпустить чужую ладонь. Настолько не догадался, что держал её весь вечер, и на венчании, и даже после того...