Цепной варг

Сильвио поворошил тлевшие угли хворостиной, и пламя вспыхнуло с новой силой. — Ну и нахуя?! — Булко убрал прут с нанизанными на него кусками мяса. — Хочешь, чтобы жратва сгорела и мы околели с голодухи?! Глубоко посаженные глаза сверкнули в прорезях шлема, морда, и без того красная, побагровела. — Это ты, блядь, наверное, хочешь, чтобы я сдох! Холодно, как в жопе Белиара! — Сильвио зло сплюнул. — Может, к той шайке слабаков, прозвавших себя охотниками на драконов, решил свалить и ссышь мне признаться?! — Я за такие слова могу уебать, и ты это знаешь! — Кто бы сомневался, что Булко рассердится? Кулаки у него больно крепкие, да и сам он здоровый. Разве что тупой, вон как легко повёлся на провокацию. Если он захочет, сможет упиздить Сильвио, но он не захочет: тот слишком хорошо его изучил за всё время, что они провели вместе. Булко не переметнулся на сторону Ли, не остался с уёбками-охотниками на драконов, которые, видите ли, не признали в Сильвио главаря и выперли из своей шайки. Сейчас могли бы завалить дракона, который ледяным дыханием напустил стужу в это место. На острове и в Минентале в целом никогда не стоял такой дубарь, и Сильвио, когда притащился сюда, не рассчитывал отморозить жопу. — Готово! — Булко переломил прут так, чтобы на каждой половине осталось по куску. — На, жри. Дожил, блядь, Сильвио, нечего сказать! Вместо сочного куска вынужден жевать жёсткое, как подошва его сапога, мясо падальщика, в придачу старого. И это при всём том, что Булко, отлично усвоивший, кто главный, отдал ему лучший кусок. — Неужели больше ничем не разжился? — Сильвио вгляделся в рожу своего верного, как прозвали на ферме Онара крестьяне, цепного варга. — У того уёбка больше ничего не нашлось! — Значит, отобрал… — Я кто, охотник, по-твоему? — Булко — само простодушие! — выдал себя с потрохами. — Упиздить кого-нибудь — это для меня, а не гоняться за тварями… Жратва пусть получилась нехитрой, да и повар из него говённый, но согрела. — Говоришь, упиздил того, кто вылез разжиться жратвой… — Сильвио откусил и добавил с набитым ртом: — Ну тогда вываливай то, что заныкал! Булко поперхнулся, и его рожа раскраснелась ещё сильнее. Прокашлявшись, он отдышался, но в поясную сумку всё же полез. Выудив искомое, протянул. — Оставь хоть затяжку! — заканючил он. — Обойдёшься! — Сильвио поднёс косяк болотной травы к пламени. — У него ведь и бухло нашлось, с которым ты, уёбок, не поделился, хотя мои правила знаешь: всё отдавать главарю! — Блядь, да там осталось на один глоток! — Булко замер, точно замороженный ледяным големом, одним из охранявших вход в бывшее пристанище заключённых, а ныне — логово дракона. Ни он, ни его главарь не брились с тех пор, как притащились в Рудниковую долину, и его рожа обросла светлой бородой. Отмерев, он уточнил: — Как догадался? Потому ему не быть главарём, что он слишком тупой. — Твоя морда краснеет в двух случаях — от бухла и когда я тебя ебу! — Сильвио, затянувшись, выпустил дым. В голове зашумело, в груди он ощутил тепло. — Ладно, хотя ты конченный уёбок, но — так и быть! — на, затянись. Булко затянулся прямо с его рук. Сильвио просиял. Он крепко держал своего цепного варга на коротком поводке.