do you picture me (like i picture you)

- Расскажи мне еще раз, - почти простонал Феликс, беспомощно прижимая руку к животу. На висках выступили капельки пота, завивая его светлые пряди, и он был уверен, что среди шума и суеты университетского кафетерия он являл собой впечатляющее зрелище. Сынмин бросил на него странный взгляд, затем оглядел кафетерий, чтобы убедиться, что никто не обращает на них внимания. Удовлетворенный тем, что увидел, он нерешительно потянулся, чтобы коснуться теплой руки Феликса и переплести их пальцы. Феликс упоминал, как сильно он обожает своего друга? Потому что он правда его любил, очень сильно. - Ещё раз, сколько прошло? Феликс слегка сжал руку Сынмина, поморщившись. - Около 3 дней? может быть, 2? - Господи, Феликс. - Я знаю.. Сынмин снова огляделся вокруг, и взгляд Феликса скользнул по его профилю, по высокой переносице, которой он всегда восхищался и о которой мечтал, и мягкой линии челюсти. - Он был... внимательным, — неуверенно начал Сынмин. — Следил за тем, чтобы я ел и пил во время всех мучений. - Внутренности его живота скрутило, как будто что-то сжимало его кишки. Он сжал живот, желая, чтобы боль исчезла, хотя и знал, что это бесполезно. Затем голос Сынмина упал до шепота, лицо исказилось, как будто ему пришлось с силой вытащить слова откуда-то глубоко внутри него: - Его член был чертовски огромным. Мне было больно, как и многим другим, но я не думаю, что когда-либо кончал так сильно с членом в заднице. - Черт.. - Феликс захныкал, и свежая смазка потекла по его дырочке на нижнее белье. Сынмин сжал его руку и погладил по волосам жестом, который Феликс мог бы назвать любящим, если бы не был знаком с Сынмином и его языком любви. Феликс давно смирился с тем фактом, что Сынмин не очень-то тактильный человек. Это делало те редкие моменты, когда Сынмин дарил ему свои прикосновения, ещё слаще. - Ты же знаешь, что можешь просто попросить его, и он в мгновение ока прибежит к тебе на помощь? Феликс покачал головой, сглотнул и посмотрел на обеспокоенное лицо Сынмина: - Ты этого не знаешь. - Не зря люди называют его рыцарем омег в сияющих доспехах. - Сынмин остановился, чтобы поморщиться, вероятно, найдя это таким же неприятным, как и Феликс. - Я имею в виду, что он в одиночку справляется с большинством течных омег в нашем кампусе. И, черт возьми, этот факт ударил прямо в его и без того израненное сердце. Потому что Чан должен был быть его альфой, единственным и неповторимым. Он не должен был трахать других омег и меньше всего помогать им с течкой. Тот факт, что Сынмин попробовал его член, почувствовал, как он прижимается к его матке раньше, чем это сделал Феликс, делу не помогал. На самом деле, он не мог завидовать Сынмину из-за этого, нет, потому что Чан действительно был спасением для одиноких омег в этом кампусе. И именно поэтому он просто не мог попросить Чана помочь справиться со своей течкой. Потому что, как только Чан введет в него свой член, он узнает. Он придет к поразительному осознанию того, что Феликс принадлежал ему с самого начала, и что Феликс месяцами хранил это в секрете от него. И потом, какова была бы судьба одиноких омег в этом маленьком кампусе? Подавители были дорогими, и большинство одиноких омег предпочитали сразу бороться с течкой, а не подавлять ее. И поэтому лучшее, что он мог сделать, - это заставить Сынмина в сотый раз подробно рассказать историю о том, как его трахал его альфа, втайне получая от этого небольшое удовольствие, и молча страдать, в то время как омега в нем противился мысли о том, что его альфа трахает кого угодно, кроме него. - Он… Я не думаю, что он захотел бы трахнуть меня, - Феликс остановился на неубедительной отговорке, больше всего на свете желая, чтобы этот разговор поскорее закончился. Сынмин просто не мог знать о затруднительном положении Феликса, потому что, зная его, он бы заявился прямо в общежитие Чана и разболтал все о том, что он - истинный Феликса. А Феликс не мог этого допустить, просто не мог. Сынмин смерил его взглядом, от которого Феликс продрог до костей, как будто он читал его мысли. Он провел рукой по волосам и обнаружил, что пряди спутались от пота. Он скорее предпочел бы быть застигнутым мертвым, чем таким неопрятным в последнее время, но обычно он не был в паре-тройке шагов от своей течки, с которой должен справиться его альфа, а не жалкая имитация члена альфы: знаменитый 10-дюймовый фаллоимитатор с узлом, фаворит среди омег, которые находили общение с настоящими альфами во время течки слишком обременительным. Он был хорошо осведомлен о биологических особенностях, лежащих в основе потребности в альфе для удовлетворения своей течки. Как только омега находил своего истинного, течка возрастала в геометрической прогрессии. Только его предначертанный альфа мог удовлетворить его потребности, что-то в их биологии соответствовало друг другу, связывая их воедино сочетанием их запахов и идеального узла, заключенного глубоко внутри омеги, удерживая их вместе почти на час, а то и больше, если верить старым омежьим преданиям об истинных. Феликс с нетерпением ждал встречи со своей второй половинкой с тех пор, как узнал об этом в школе, находя удивительным, что есть кто-то, предназначенный ему судьбой, кто так идеально подходит его сердцу и душе. Он мечтал о таких отношениях, как у его родителей, любящих и прочных даже перед лицом трудностей. Они были далеки от совершенства, но, несмотря ни на что, они выдерживали бурю и выходили из каждой неприятности более сильными, чем когда-либо. Иногда это было невыносимо - потребность в ком-то, кто однажды стал бы его второй половинкой. Он также знал, что чем дольше он будет оставаться без своего альфы, связывающего его узлом, тем хуже будет течка, и в конечном итоге ему придется подвергнуть себя ужасающей возможности перенести на себе операцию, чтобы предотвратить ее повторение. Это было то, на чем останавливалось большинство омег, которые хотели освободиться от вмешательства судьбы, потому что иначе течка была бы невыносимой и они бы умерли. Реальность происходящего потрясла Феликса до глубины души. - Ты думаешь, Чан не захотел бы тебя трахнуть? - спросил Сынмин ровным голосом, как будто не веря в это. Феликс не понимал, почему было так трудно в это поверить. Феликс знал, что он симпатичный — его внешность всегда была предметом гордости его родителей — с длинными волосами и волшебными чертами лица, унаследованными от отца-альфы, веснушками, рассыпанными по щекам, словно лучшие образцы абстрактного искусства (Хёнджин сказал это в минуту слабости, слишком сильно увлекшись алкоголем), но он слишком отчетливо помнил свою встречу с Чаном. Это был день, когда все остановилось. Сладкий аромат древесной коры, влажной после дождя, затем цитрусовый взрыв, ненадолго перенесший его в жаркое лето, когда отец чистил апельсины и кормил их с папой дольками со всей любовью и заботой, на которые был способен. В одно мгновение его поразило осознание того, что его истинный находится где-то поблизости. Он был наслышан об альфе кампуса, который был таким самоотверженным и с такой готовностью избавлял нуждающихся одиноких омег от их течки. Он даже придумал лицо для этого имени - Бан Чан, парень с глубоко посаженными глазами и такими толстыми губами, что это привлекло внимание Феликса. Вот только ему не удалось сложить два плюс два, когда он ворвался в комнату Хёнджина и застал его лежащим на спине, с широко раздвинутыми ногами, а Чан между ними трахал его друга глубоко в матрас. Он вспомнил, как задохнулся от удивления, как широко раскрытые глаза встретились с темными глазами Чана, сидевшего напротив него на кровати. Хёнджин был глубоко погружен в свою течку, не заботясь ни о чем другом, кроме члена альфы в нем, и он вспомнил, как Чан сердито смотрел на него, а бедра расплывались, когда он входил в Хёнджина. Понятное дело, он был зол на Феликса за то, что тот вторгся в этот интимный момент, и все это время излучал волнами защиту течного омеги. Феликс стиснул зубы, глаза блестели от непролитых слез, и в ужасе захлопнул за собой дверь. Он встретил своего альфу, обещанного ему Богом, а тот был по уши влюблен в другого, но при этом ничего не замечающего. Откуда Чан мог знать, что он принадлежит Феликсу, ведь он пользовался этим чертовым подавителем запаха с тех пор, как у него случилась первая течка. Это было несколько месяцев назад, и, по правде говоря, с тех пор Феликсу было слишком неловко смотреть в глаза Чану. Что бы он вообще сказал? «Эй, мы обещаны друг другу судьбой, но я узнал об этом, когда ты трахал моего лучшего друга, и ты сердито посмотрел на меня, как будто я был самым большим идиотом в кампусе. Мне жаль? Давай трахаться, в противном случае я умру?» Да, чертовски огромный шанс. Феликс потер лицо, кожа зудела и покрывалась мурашками. - Я справлюсь. Все будет хорошо, поверь мне. - Мне кажется, с тобой что-то не так. Приближающаяся течка почему-то усиливается, и это меня беспокоит. Легкая улыбка тронула уголки его губ, и он сжал руку Сынмина в надежде, что это немного облегчит его беспокойство: - Мистер 10-дюймов отлично бы мне помог. - сказал он, надеясь, что это сможет рассмешить Сынмина. Это не помогло, но попытаться стоило. - Принеси мне немного масла с ароматом альфы, если ты правда так переживаешь. Оно всегда помогало. Сынмин сморщил нос, словно от отвращения. О, так теперь, когда Чан был у него на кнопке быстрого набора, он насмехался над ароматическим маслом альфы, которым сам пользовался до того, как Чан появился в его жизни лишь на мгновение? - Если ты настаиваешь... - Да. - кивнул Феликс и страдальчески выдохнул, когда спазмы усилились. Он не хотел бы беспокоить Сынмина больше, чем нужно. - Я думаю, уже нужно оформлять талон на пропуск занятий. Начиная с завтрашнего дня. - Феликс... - сказал Сынмин тоном, подобающим матери пятерых детей, у которой слишком много забот. - У тебя ещё не должна начаться течка. Она наступит через несколько дней. Ты точно не хочешь- - Я правда ценю твою материнскую заботу, Мин-а. - произнёс Феликс, и с каждым новым спазмом его голос становился все глубже. Около часа назад рука, до этого покоящаяся на его животе, перестала помогать. - Но я действительно, действительно уверен, что посмотри Чан единожды на меня и... и... - Казалось, он не мог вымолвить и слова, его омега протестовал против клеветы на своего альфу. О, это будет настоящий ад. - Хорошо, хорошо, ладно. Давай я доведу тебя до твоей комнаты и принесу то масло, упрямый ты тип. - Вот почему ты любишь меня. Сынмин закатил глаза и помог ему подняться на ноги, крепко обхватив Феликса за талию. Если бы Сынмин был бетой, размышлял Феликс, он бы смог достаточно хорошо ужиться вместе с ним. Секс не был бы феноменальным, - он редко бывал таким, если только вы не были истинными - но был бы просто хорошим. Просто хорошим. Феликс начинал думать, что ему придется довольствоваться просто хорошим до конца своей жизни.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Из одной из комнат, расположенных дальше по коридору, доносился прогорклый запах. Это была мощная смесь ароматов какого-то неизвестного альфы и мягкого, едва уловимого омеги. Чан учуял омегу чуть сильнее, скрипнув зубами от ошеломляющего аромата неизвестного альфы, попавшего в смесь, и сумел уловить нотку сладкого чая и чего-то цветочного. Он знал, что такой аромат может исходить только от чьей-то кожи; в нем не было того искусственного запаха, который иногда бывает в чайных пакетиках. Он тихо прикрыл за собой дверь, омега в комнате крепко спал, приходя в себя после сильной течки. Студент первого курса, Джуен, был упрямцем и по какой-то причине решил позвать Чана на помощь только в последний день, прекрасно понимая, что если бы он обратился за помощью к Чану раньше, течка не терзала бы его тело так мучительно. Тем не менее, Чан боролся с желанием протопать в одну из комнат, где витал этот дразнящий аромат, несмотря на то, что сознание подсказывало ему, что, кому бы ни принадлежал этот запах, скорее всего, это был омега. И все же, было непонятно, почему у него была такая инстинктивная реакция на это, когда он ненавидел, что резкий запах альфы подавлял запах омеги. Дверная ручка чуть не смялась в его кулаке, и если он не будет осторожен, ему, возможно, придется заменить дверь бедняжки Джуен. В этот момент он увидел высокую, долговязую фигуру, выходящую из комнаты по коридору и осторожно прикрывающую дверь с гримасой на лице. Он узнал его, омегу по имени Сынмин, которому однажды, где-то в прошлом году, помог с течкой. Он нахмурился, задаваясь вопросом, почему омега оказался в этой комнате, зная, что внутри, скорее всего, находятся альфа и омега в состоянии течки. Это всегда было для него чем-то особенным - единение с омегой в период течки, знание того, насколько уязвимым чувствует себя омега, когда ему приходится подчинять свое тело и душу альфе в один из самых слабых моментов. Вот почему, когда друг Хёнджина вломился в его комнату несколько месяцев назад, он едва смог сдержать рычание, чувствуя себя оскорбленным таким вторжением. Омега выглядел достаточно виноватым, и сквозь туман он помнил, что видел его широко раскрытые глаза, наполненные слезами, но Чан не мог заставить себя обращать на это внимание. Хёнджин доверил ему свое тело, и, несмотря на то, что омеги были соединены тесными связями, некоторые даже заходили так далеко, что экспериментировали с телами друг друга, когда альфа еще не появлялся, Чан знал, что его обязанность - защищать Хёнджина от любой опасности. Не то чтобы его друг, судя по его виду, был способен представлять какую-то опасность. Насколько помнил Чан, он выглядел таким... изящным, типичным омегой. Он не мог полностью распознать его запах, запах Хёнджина завладевал его чувствами, заполняя комнату. Конечно, была также вероятность того, что он использовал подавитель запаха, как и все остальные омеги без партнёров в городе. Средство для подавления запаха стало настоящим подарком для омег, которые хотели жить самостоятельно, не опасаясь ежедневных приставаний тупоголовых альф. Как бы то ни было, прежде чем он успел еще раз задуматься об источнике этого сладкого чая и цветочного аромата, он обнаружил, что направляется к парню, прислонившемуся к двери, из которой только что вышел. Сынмин выглядел изможденным, и Чан задался вопросом, почему. - Сынмин? - поприветствовал он, хотя и был удивлен грубости в своем голосе. Теперь, когда он стоял перед дверью, от которой исходил притягательный аромат, его удивила внезапная сила запаха омеги. Прогорклый запах неизвестного альфы стал сильнее, и его взгляд упал на флакон, который Сынмин держал в руке. Ароматическое масло альфы… - Чан-хен! - Сынмин поднял глаза, на его лице отразилось облегчение. - Я... Что ты здесь делаешь? - Сынмин окинул его взглядом сверху донизу, и его быстро осенило. - Да... - спросил Чан вместо ответа. Его челюсть подрагивала, а взгляд был прикован к двери, отделяющей его от его омеги. Внезапный толчок, и грудная клетка опускается к желудку. Затем на него снизошла поразительная ясность, и он проглотил комок в горле, когда выдохнул: - Кто? Сынмин уставился на него широко раскрытыми глазами и выдавил из себя: - Ф-Феликс… Ли Феликс. - Он сейчас с кем-нибудь? - он стиснул зубы, почти зарычал, потому что ничто так не раздражало его, как тот факт, что какой-то тупоголовый альфа, вероятно, обслуживал его омегу во время течки, а он был беспомощен перед этим. Нет. Не беспомощный. Черта с два он позволил бы кому-то ублажать его омегу, когда сам был прямо за дверью, доступный и желающий. О, черт, он так сильно хотел. Как он мог не знать? – Нет, с ним н-никого нет. - Сынмин сунул ему в лицо полупустой флакон с ароматическим маслом альфы, и он чуть не отшвырнул этот чертов флакон подальше. Как можно дальше от своего омеги. - Все плохо, Чан-хен, действительно плохо. Он... Я не знаю, когда он узнал, но… слава Богу, ты теперь здесь, и он нуждается в тебе. - Как давно это продолжается? - Это должен быть его третий день. - Черт! Сынмин мрачно кивнул, и сердце Чана разорвалось на куски. С одной стороны, альфа, предначертанный судьбой своему омеге, всегда будет иметь право на тело своего омеги, всегда. С другой стороны, Чан всегда питал глубокую ненависть к такого рода традиционному мышлению. Ему нужно было согласие Феликса, иначе он не смог бы — он не смог бы жить в согласии с самим собой. - Хен, к добру это или к худу, но ты его истинный. Он выкрикивал твое имя последние несколько дней, и я — Боже, я был таким дураком. Я думал, он по глупости влюбился в тебя; он всегда просил меня рассказать ему истории о том, как ты помогал мне справиться с течкой, и я всегда потакал ему, не задумываясь об этом. Я, наверное, худший друг на свете. Сынмин обратился к нему за поддержкой, но все, что услышал Чан, это то, что его бедный омега вынужден был выслушивать рассказы о том, как его альфа трахал других омег, чтобы избавить их от течки. Каким бы благородным ни был поступок, это не помогало тому факту, что он знал, как больно было Феликсу слышать это, знать все о "добром поступке" Чана. Желчь быстро подступила к горлу, и он с трудом проглотил ее. - Он в бреду? Насколько все плохо? - Я пришел покормить его. Он выглядел… ужасно, но был в достаточно ясном сознании, чтобы узнать меня. Хотя сейчас я в этом не уверен. Они замолчали, прислушиваясь к звукам в комнате. Послышалось какое-то мяуканье, хотя и приглушенное, судя по звуку. Чан едва мог выносить стойкий запах этого искусственного аромата альфы, смешивающийся с запахом его омеги, и если бы он был более слабым человеком, то сорвал бы дверь с петель в спешке, чтобы избавить Феликса от этого ужасного запаха. Сынмин, должно быть, смотрел на его лицо гораздо дольше, чем он думал, потому что он прочистил горло и сказал: - Я мог бы пойти внутрь и сообщить ему. Я думаю, он все еще достаточно хорошо соображает, чтобы согласиться. Чан провел рукой по лицу и ощутил свой собственный запах, смешанный с запахом Джуен. Он содрогнулся, подумав о том, как сильно его омега отреагировал бы на запах другого человека на его коже. - Все действительно так плохо? - спросил он, нуждаясь в том, чтобы Сынмин убедил его в правильности выбора, который ему нужно было сделать. Сынмин кивнул, мешки под глазами делали его еще старше. - Ты же знаешь, что чем дольше омега обходится без своего истинного во время течки, тем опаснее это для них. И я понятия не имею, как давно Феликс узнал о том, что ты его альфа. Черт, - он поднял голову, и на его лице отразилось множество эмоций. - Я ужасен. Но я все исправлю, я сделаю все правильно. Подожди здесь и дай мне разобраться с ним. Если все будет в порядке, я впущу тебя. Затем, перед тем как переступить порог комнаты, он бросил взгляд на Чана через плечо, и его глаза потемнели. - Не причиняй ему вреда, хен. Чан расправил плечи, приняв позу альфы, если таковая вообще существовала, и кивнул.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

- Чан-хен? - Феликс слабо позвал его со своей кровати, четыре пальца глубоко погрузились в его мокрую дырочку. Казалось, прошли часы, пока он ощущал запах своего альфы, аромат был каким-то более насыщенным, цитрусовый - более острым. Это было единственное, что помогало ему переносить эту мучительную течку. Но человек, вошедший в его комнату, был не кто иной, как Сынмин, и он сдулся, застонав, когда засунул пальцы еще глубже в свою дырочку. Этого не было достаточно, и это начинало сводить его с ума! - Ликси… Ты в порядке? - Сынмин опустился на колени рядом с кроватью, запустив пальцы в слипшиеся от пота волосы. Он покачал головой, а затем застонал в подушку, когда подушечки его пальцев едва коснулись той точки глубоко внутри. - Сынмин, мне нужно... мне нужно... - Нет, только не это мерзкое масло с ароматом альфы! Вместо этого оно причиняет тебе боль, потому что... потому что ты нашел своего истинного, не так ли? И масло больше не действует. У Феликса едва хватило сил возразить Сынмину, не важно, как он вообще узнал об этом. Был ли Чан — о Боже, действительно ли Чан был за дверью, всего в нескольких метрах от его обезумевшего от течки тела? Он уткнулся лицом в мокрую от слез подушку и выбросил все приличия в окно, переплетая пальцы и трахая себя ими, они были слишком короткими, слишком маленькими, и их никогда не было достаточно! - Феликс, послушай меня внимательно. Ты слушаешь? Феликс моргнул сквозь слезы, прижавшись щекой к подушке, и перевел взгляд на красивое лицо Сынмина. И тут снова пришла мысль, что если бы только Бог был менее жесток и сделал Сынмина бетой, он бы прожил с ним жизнь, удовлетворенную, счастливую жизнь. Возможно, он никогда не смог бы зачать детей, учитывая биологию беты, но он был бы счастлив. - Феликс, Чан в курсе. Я в курсе. Он учуял тебя с другого конца коридора, и было очевидно, что он твой альфа. Он хочет помочь – нет, ему нужно тебе помочь. Твой омега зовет его, не так ли? Не успели слова слететь с губ Сынмина, как волна смущения и вины пронзила его тело, как будто он перенесся обратно в комнату Хёнджина, наблюдая, как его альфа трахает его лучшего друга на матрасе, все это время хмурясь на него, как будто он не имел права здесь находиться. Да, да, Феликс осознал свою ошибку, но разве Чан не мог учуять его чуть сильнее и понять, что Феликс принадлежит ему? В этот момент в комнату проник запах влажной древесной коры, гораздо более сильный, чем когда-либо прежде, и смазка смочила пальцы Феликса, обильно вытекая из его отверстия. Он уткнулся лицом в подушку, запястье свело судорогой, а пальцы остались неподвижно торчать из его дырочки. - Он не хочет меня... - кротко сказал Феликс, полный решимости испортить себе жизнь, невзирая на то, что судьба свела их с Чаном вместе. - Я не могу забрать его у... у здешних омег. Они нуждаются в нем больше, чем я. - не в силах контролировать свои эмоции, он зарыдал, вырывая пальцы и пряча лицо в ладонях. - Феликс, это ужасно самоотверженная мысль, но ты же знаешь, что с этого момента он никогда не сможет хотеть никого, кроме тебя. Он твой во всех смыслах этого слова. Я не думаю, что омеги захотели бы, чтобы чей-то альфа их трахал, не тогда, когда от него будет разить тобой. - Если мы не соединимся, если он не трахнет меня сейчас — или когда - либо — потом, он никогда не почувствует мой запах. - Феликс, прекрати! - Сынмин смягчил удар, проведя рукой по волосам, и Феликс почувствовал его дыхание на своей щеке, так близко они были друг к другу. - Если бы ты мог видеть его сейчас... Он страдает так же, как и ты. Отказывая вам обоим в этом, что ты получаешь? - Я не знаю, - простонал он, чувствуя боль в груди, но, несмотря ни на что, он уловил сильный аромат Чана и запечатлел его в памяти. Его альфа стоял прямо за этой дверью, и он пожалел, что Чан не был праведником, хотя бы на секунду, потому что ему хотелось бы посмотреть, что будет делать его альфа, чем дольше он будет позволять этому продолжаться. Возможно, это было также связано с его традиционной натурой омеги, желающего, чтобы его альфа нашел его, догнал и забрал свой приз. Черт, нельзя было отрицать, что постель была насквозь пропитана большим количеством смазки, вытекшей из его зияющей, жаждущей дырочки. - Феликс, ты согласен на то, чтобы Чан помог тебе? Грудь Феликса содрогнулась от вздоха, и когда он встретил серьезный взгляд Сынмина, омега кивнул.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Ничто не могло подготовить его к тому, что запах его омеги был таким правильным. Если он и думал, что от Феликса вкусно пахло, когда он стоял за пределами комнаты, то ничто не могло сравниться с запахом, исходящим прямо от источника. Это было похоже на то, что он всю жизнь прожил с заблокированными носовыми железами, а сейчас… Сейчас… Сынмин обнял его за плечи и снова напомнил, чтобы он не причинял вреда Феликсу. Как будто он мог, как будто бы он это сделал. На долю секунды его мысли вернули его к их прошлогодней встрече, он вспомнил, каким дерзким был Сынмин для омеги, пока в нем не оказался член Чана. Теперь все это казалось далеким. В то время он наслаждался возможностью избавить омегу от течки, вдыхая его запах, уткнувшись носом в изгиб его шеи, но сейчас все в нем сопротивлялось запаху любого другого омеги на его коже. Кого угодно, только не Феликса. Сынмин ушел, пообещав вернуться с закусками и большим количеством воды, чтобы помочь им пережить течку, и Чан снова почувствовал себя сбитым с толку переменами. Влияние течки омеги на него было настолько сильным, что он отказался от роли того, кто ухаживает, хотя обычно именно он заботился об омегах во время течки. В его голове не было ничего, кроме запаха Феликса и его тела, которое он мог лицезреть. Чтобы насладиться ими. Он сглотнул, затем сделал несколько неуверенных шагов по комнате, пока его колени не опустились на пол у кровати Феликса. Феликс все еще прятал лицо в ладонях, его впалый живот дрожал, а медовые бедра подрагивали. Чан воспринял все это так, словно это был последний раз, когда он мог это сделать, хотя он отогнал эту мысль так же быстро, как она пришла. Отныне ни у кого, кроме Феликса, не будет его члена, на его коже не будет другого запаха, кроме запаха Феликса. Его омега, вздохнул он. - Феликс, это Чан-хен. Единственным признаком того, что он услышал его, был прерывистый вздох, который он издал, а затем, словно перед ним открылись жемчужные врата, он опустил руки, позволяя глазам Чана упиваться его заплаканным лицом. Чан резко вдохнул при виде этого зрелища, поражаясь тому, как прекрасно он выглядел, даже с опухшими глазами и искусанными губами. - Омега... - прошептал он, дрожащей рукой поглаживая маленькое личико Феликса. Глаза младшего снова быстро наполнились слезами, когда Чан назвал его этим благословенным прозвищем. Альфа мягко шикнул на него, чувствуя, как болит грудь от мысли, что его омега может расплакаться, и заключил Феликса в объятия, прижимая его лицо к груди Чана. - Я держу тебя, малыш. Я держу тебя. – А-альфа, - икнул он, его голос звучал грубо из-за явного издевательства, которому он подвергался последние несколько дней, и грудь Чана сжалась от этого звука, он наслаждался им, потому что именно так звучал голос его омеги, когда у него была течка. - О, малыш… Скажи мне, чем я могу помочь. Волосы Феликса мягко касались его кожи, щекоча шею, и он удержался от того, чтобы не зарыться лицом в его волосы, чтобы не напугать Феликса таким быстрым поворотом событий. Он не был уверен, заслуживает ли он омегу, завоевал ли он его, его доверие. Одному Богу известно, по какой причине Феликс решил сохранить в секрете их статус истинных, зная, что ему придется страдать из-за течки, но не важно, рано или поздно Чан узнал бы. - Твой запах помогает, - признался Феликс, зарываясь поглубже в грудь Чана и глубоко вдыхая. Моргнув, Чан уловил запах этого неизвестного альфы где-то под одеялом, которое лежало у ног Феликса, и с отвращением сморщил нос. - Масло с ароматом альфы— - Я использовал его на мистере 10-дюймов. Чан оборвал свои мысли, и тогда Феликс высвободился из его объятий — несмотря на то, что внутренний альфа Чана разозлился на это расставание, каким бы коротким оно ни было, — и застенчиво достал из-под одеяла гигантский фаллоимитатор. Старший знал, что секс-игрушки необходимы в жизни большинства омег, а иногда и альф, но почему-то вид чего-то такого огромного в маленьких руках Феликса сводил с ума. - Он помогал мне на протяжении большей части течки. - Феликс пожал плечами, затем вызывающе посмотрел Чану в глаза, словно ожидая, что тот его накажет. Чан усмехнулся, покачал головой и накрыл руку Феликса, когда тот схватил игрушку и отбросил ее подальше. Ответный румянец, проступивший на разгоряченной коже Феликса, пробрал Чана до костей. - Больше никаких ароматических масел, - сказал он тоном, не терпящим возражений. Феликс уставился на него широко раскрытыми глазами и кивнул. - С этого момента только я, понял? Феликс заскулил, и тогда Чан почувствовал, как из его дырочки потекла смазка. Альфа стиснул зубы и подошел к кровати, отметив то место, где запах младшего был сильнее всего. Как только Феликс сполна насытится, ему придется потереться об эту точку лицом и вдохнуть аромат всей грудью. Позже. - Ты такой красивый, - сказал он с благоговением в голосе. Феликс покраснел еще сильнее, затем прикусил губу, когда по его телу пробежала дрожь. - Я никогда в жизни не чувствовал запаха вкуснее. - Помоги мне, пожалуйста. Хен, мне нужно— - Ш-ш-ш, я помогу тебе. Иди сюда, ложись. Феликс подчинился и позволил Чану перемещать его по кровати то в одну, то в другую сторону. Теперь Феликс был там, где альфа хотел его видеть: волосы нимбом разметались по подушке, ноги широко раздвинуты между массивной фигурой Чана. Его тело, Боже, его тело. Феликс был гибким, с длинными конечностями, но его руки были мускулистыми, что свидетельствовало о том, что он постоянно занимался спортом и поддерживал свое тело в здоровом состоянии. Чан наклонился к нему, уткнувшись носом в изгиб шеи, где его запах был сильнее всего. Феликс вскрикнул, не ожидая такой поспешности старшего, но его руки сильнее обхватили плечи Чана, крепко удерживая его. Чан едва осознавал свою потребность, сосредоточившись на Феликсе и его запахе, но теперь, когда он прижимался к мокрой промежности омеги, он чувствовал, как предэякулят стекает по брюкам. Боже, как же это было неловко. - Ты пахнешь как рай. - прошептал он, уткнувшись в кожу Феликса, его ладони скользнули по его рукам, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Чан ухмыльнулся, даже чересчур гордо, и заскрежетал зубами по коже на его шее, но не настолько сильно, чтобы ее прокусить. Феликс так сильно истекал, что Чан не мог удержаться и начал толкаться в него, его член был таким твердым, что мог бы пробить мрамор. - Черт, со мной такого раньше никогда не случалось. - Это наша связь. - выдохнул Феликс, впиваясь ногтями в его спину. Это заставило Чана вздрогнуть, заставило захотеть вонзаться в Феликса, пока на его губах не останется только имя старшего. - Хен, ты должен трахнуть меня, пожалуйста. - Тебе не нужно умолять. - Это было правдой, Чан сделал бы для него все, что угодно, но просьбы звучали так убедительно, что было бы ложью сказать, что он не хотел снова слышать, как Феликс выпрашивает его член. Он чуть отстранился, чтобы их взгляды встретились, и затем Феликс кивнул, на его ресницах блестели высохшие слезы. Чан проглотил ком в горле, больше всего на свете желая доставить удовольствие своему омеге, и спросил: - Презервативы? Феликс уткнулся головой в подушку, обнажив шею, и красивая линия его горла так и манила Чана оставить след от укуса. Но нет, он покачал головой; сегодня он должен был быть ответственным альфой, истинный он или нет? В голосе Феликса звучало разочарование, когда он сказал: - Верхний ящик, пожалуйста. Чан стряхнул туман, медленно заволакивающий его сознание, и оглядел комнату, заметив комод, придвинутый вплотную к кровати Феликса. Ему пришлось отодвинуться от тела омеги, чтобы достать проклятые презервативы, но Феликс, в отчаянии, сумел вытянуть руки достаточно сильно, оттолкнув Чана, чтобы выдвинуть верхний ящик и схватить горсть презервативов. Раздражающая мысль промелькнула у него в голове, когда он задался вопросом, зачем Феликсу вообще понадобились эти презервативы альфа-размера. - Чан-хен, пожалуйста. - хватка Феликса на его лице вернула его к реальности, и он отогнал эту мысль как можно дальше. Его руки дрожали, когда он стянул с себя рубашку и брюки, отбросив их куда-то за спину, и, разорвав упаковку, скользнул резинкой вниз по своему члену. Альфа в нем ощетинился при мысли о том, что слой защиты отделяет его от того, чтобы по-настоящему ощутить каждую клеточку своего омеги, но к черту логику альфы! Безопасность Феликса была на первом месте. Позже, когда течка сойдет на нет и они придут в себя, они еще поговорят об этом. Но сейчас, сейчас он был альфой на миссии. В комнате воцарилась тишина, когда Чан взял свой член в руку и медленно вошел в Феликса. Тело младшего напряглось, и альфа не осмелился дышать, пока не погрузился глубоко в своего омегу. Феликс чувствовался божественно, его гладкие и бархатистые стенки, внутри него было так жарко, как в печи. Омега резко втянул воздух сквозь зубы, когда Чан устроился поудобнее, его член полностью заполнил его, а выражение лица Ли полностью очаровало Чана. Его брови сошлись на переносице, как будто от боли, но когда Чан пошевелился, чтобы поухаживать за ним, его веки затрепетали, а его дырочка сжалась вокруг члена альфы, когда из его собственного члена брызнули струйки спермы на их животы. Глаза Чана потемнели от такого развратного зрелища, и, положив руки по обе стороны стройных бедер Феликса, он начал насаживать омегу на свой член, каким бы крошечным он ни был, поскольку тот был по-настоящему глубоко внутри. Он не думал, что Феликс мог взять от него что-то еще, но то, что Феликс просто позволил ему, распластавшись, как кукла, на кровати, потрясло альфу до глубины души. Должно быть, это был первый раз, когда он так быстро кончил с членом внутри себя — настоящим членом — и Чан почувствовал прилив гордости в груди. Он снова уткнулся в шею Феликса, омега обнажил горло в знак покорности, и посасывал набухшую кожу, входя в младшего бедрами, чуть-чуть грубо. Но Феликс приободрил его, даже в его расслабленном состоянии, упираясь ногами в задницу Чана. - Возьми меня. - прошептал он грубоватым, полным благоговения голосом. - Используй меня. Чан подавил рык, уткнувшись в красивый изгиб шеи Феликса, руками вдавливая его бедра в матрас - делал именно то, о чем просил Феликс; вжимая его в кровать, ударяя и с придыханием ах! ах! ах! вырывая из горла Феликса. Исходящий от него аромат был упадническим, и ему казалось, что он ощущает его вкус у себя во рту и на языке. Ни один другой омега не смог бы сравниться с запахом и вкусом его омеги, теперь, когда он насытился им. - Феликс... - голос Чана звучал безумно, он сжимал кожу на шее Феликса зубами, преследуя оргазм через тело младшего. Омега медленно ожил за несколько секунд до того, как его узел увеличился, и Чан почувствовал, как маленькие пальчики скользнули между их телами и обхватили основание его члена. Электрический разряд пробегал по его позвоночнику каждый раз, когда основание его члена касалось пальцев Феликса, и Феликс мяукал, издавая горловой щелчок. - Да, альфа, узел, - всхлипнул Феликс, пальцы, которые были вокруг его дырочки, теперь раздвигали ее еще шире, готовясь к узлу Чана. Это было бы больно, большинство омег так говорили, и он знал, что даже без узла член альфы обычного размера будет трудно выдержать. Но Феликс выглядел потрясенным, на его губах играла легкая улыбка. Казалось, он ждал этого страшного события всю свою жизнь. Чан не мог отказать омегам в узле, в котором они нуждались, чтобы их течка спа́ла, и еще труднее было отказать его омеге в его желании. Итак, он вдоволь насладился телом Феликса, кожей, усеянной веснушками, похожими на звезды Млечного Пути, и провел руками по всей его груди, поглаживая большими пальцами торчащие соски, маленький мягкий живот, чувствуя, как его дырочка сжимается вокруг члена от едва заметной ласки. Затем Чан почувствовал, как тело Феликса раскрылось еще больше, позволяя головке его члена проскользнуть в эту маленькую дырочку, а его узел пугающе увеличился в размерах. Это никогда не могло пугать Чана, ведь он знал, что в этот короткий момент в его руках содержалась вся власть. Лицо Феликса исказилось от боли, и Чан застонал, узость вокруг его члена стала почти невыносимой, когда он вошел глубоко в своего омегу, наполняя презерватив до краев. - Малыш... - Ах… Альфа... - голос Феликса звучал ошеломленно, горло сдавило, и Чан резко выдохнул, когда, наконец, их связал узел. Если им повезет, на это уйдет час, а если история о предначертанных во время течки окажется правдой, то больше. Грудь Феликса вздрагивала от усилий вдохнуть, и Чан, у которого было много опыта общения с омегами в период течки, осторожно развернул их так, чтобы они лежали в позе ложки, спиной младшего к груди. Феликс поморщился, затем вздохнул, когда они устроились поудобнее, и Чан снова уткнулся носом в шею омеги, его длинные волосы щекотали нос. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Чан хрипловатым голосом от непривычки, будучи сосредоточенным на удовольствии Феликса. Феликс играл их переплетенными пальцами на своем животе и напевал себе под нос незнакомую мелодию. Улыбка появилась на губах Чана, он нашел это таким... чудесным, идеальным. В груди у него стало так легко, как никогда, радость грозила вырваться наружу и стать чем-то осязаемым. - Как будто меня только что переехал товарный поезд. Чан разинул рот, затем застонал от того, что Феликс трясся от смеха, находя свою шутку забавной. Феликс попытался подавить смешки, когда понял, что они все еще связаны, а узел Чана пульсирует при каждом спазме его дырочки, но у него ничего не вышло, и он уткнулся лицом в подушку, в то время как его грудь сотрясалась. Чан смирился со своей судьбой, позволяя удовольствию то утихать, то усиливаться, пока он ждал, когда закончатся приступы смеха у Феликса. Он оставил поцелуй на веснушчатом плече, вдыхая его сладкий запах, который теперь смешался с его собственным, и с удивлением осознал, что они еще даже не поцеловались. Судя по тому, как Феликс внезапно притих, он, должно быть, пришел к такому же выводу. Затем, словно прочитав его мысли, он повернул лицо к Чану и уставился на его губы затуманенным взглядом. Чан облизнул губы, наблюдая за выражением лица Феликса, и ждал, затаив дыхание. Он хотел, чтобы Феликс принял это решение. Это было неловкое положение, они не могли сильно двигаться, чтобы не нарушить связывание узлом , но они справились, и когда губы Феликса приникли к его губам, это было похоже на то, как будто сами жемчужные врата открылись и впустили его. Губы Феликса были сухими, так как были искусаны до крови, но ничто не казалось таким правильным, как целовать их. Чан провел языком по краям его сомкнутых губ, и в результате у его омеги вырвался застенчивый писк, и его рука крепче сжала бедро Феликса. Феликс отстранился и прижал их лбы друг к другу, дыхание касалось губ другого, и Чан задумался, возможно ли быть таким довольным жизнью. На протяжении всей своей жизни он не придавал большого значения истинности — не то что его родители, и посмотрите, как они были довольны жизнью и друг другом — и довольствовался тем, что имел то, что было у других, помогая омегам, как только мог. Чан всегда питал слабость к омегам, ведь все его братья и сестры, кроме него, родились ими. В нем всегда была склонность к защите, взращенная за годы заботы о своих братьях и сестрах-омегах и папе. Альфа надеялся извлечь максимум пользы из своих университетских лет, окончив их лучшим в классе. Когда-то он думал, что поиск предначертанного ему судьбой омегу только помешает этой... возможно, нездоровой потребности постоянно быть милосердным, но теперь, когда он нашел его, Чан не мог представить, что у него хотя бы раз мелькала такая мысль. Только сейчас он почувствовал почти отчаянную потребность угодить своему омеге, желая, чтобы тот всегда был доволен. - О чем ты думаешь? - спросил Феликс, понизив голос почти до шепота. Чан слегка улыбнулся, и тот провел большим пальцем по ямочке на его щеке. - О тебе. - в ответ Феликс покраснел, и на его щеках появился соблазнительный румянец. - О том, чтобы ты мной гордился, был счастлив. О том, как я буду заботиться о тебе. - Ты не... злишься? Чан нежно сжал запястье Феликса и запечатлел поцелуй на его мягкой ладони, отметив, как потемнели глаза младшего при этом жесте. - За что мне злиться? Ресницы Феликса скользнули по его щекам, аромат обрёл резкую нотку вины. - За то, что скрывал от тебя тот факт, что мы были истинными на протяжении нескольких месяцев. Чан обдумывал ответ, размышляя, как лучше ответить. Феликс снова повернулся лицом к нему, но то, что Чан прижал руку к его животу, означало, что он не отталкивал его. - Я не сержусь, нет. - И это было правдой. Вероятно, позже в их жизни будут эпизоды, которые дадут повод для гнева, и Чан с нетерпением ждал даже этого, но сейчас он не злился на Феликса. - Смущенный, однако, да. Это из-за моего… ну, ты понимаешь. Феликс покачал головой, мгновенно осознав, что он хотел сказать. Телепатии, может, и не существует, но связь, которая была у истинных, была почти близка к ней. - Не совсем из-за этого, по крайней мере, не в том смысле, как ты думаешь. Я понимаю, как… для тебя важно быть альфой нашего кампуса, и я думаю, у нас больше общего, чем мы ожидали. Сынмин назвал меня самоотверженным. - Феликс перестал хихикать, а затем зашипел от резкого напоминания о том, что внушительный по размеру узел Чана был все ещё в нём. - Я не хотел, чтобы омеги страдали здесь без тебя. Внезапно Чана охватила сильная и глубокая любовь к парню, которого он держал в своих объятиях, и он прерывисто выдохнул, прижавшись лбом к затылку Феликса. - А взамен ты, в конце концов, зачахнешь и умрешь без моей помощи, мой омега. - Он крепче обхватил Феликса за талию, страх застрял у него в горле, как камень. Они были почти близки к этому. Одному Богу было известно, как долго Феликс страдал от течки в одиночестве, без помощи Чана. - Сейчас есть методы лечения таких вещей. - Я читал статьи. Вероятность пережить операцию у омег была слишком низкой, даже ниже, чем эффект от самого лечения, чтобы должным образом ее учитывать. - Ты не доктор, Чан, - пробурчал Феликс, при этом все равно расположил свою голову напротив Чана, таким образом смягчая удар от своих слов. Не то чтобы он в этом нуждался; ничто из сказанного Феликсом не могло причинить ему вреда. - И все-таки, я оставил это позади. - Серьезно? Один секс со своим истинным омегой и все потребности быть полезным исчезли? Ты, кстати, все ещё воняешь Джуеном, сейчас мой разум чист. Чан поморщился от упрека; в спешке удовлетворить своего омегу он забыл привести себя в порядок и избавиться от запаха Джуена. - Прости. - прошептал Чан, потребность порадовать его омегу тянула в груди, заставляла беспокоиться, пока его омега снова не станет мягким и податливым. - Я бы привел себя в порядок, но... Он предпринял попытку немного двинуть бедрами, совсем чуть-чуть, не достаточно для того, чтобы доставить Феликсу должную боль, но чтобы почувствовать, как его узел идеально стиснут внутри. Возможно, у них было ещё чуть больше получаса, и Чан почувствовал острую боль от мысли о разлуке. Обычно он не чувствовал ничего подобного к омегам, которым помогал. - Хмм.. - Чан наблюдал со звёздами в глазах, как Феликс поднес его ладонь к своим губам и слегка провел по ним выступающими костяшками пальцев.- Спасибо, что был нашим рыцарем в сияющих доспехах или... скорее нашим рыцарем с 10-дюймовым членом. - Феликс! Феликс засмеялся, искренне и правильно, и Чан прижался к его шее, чтобы заглушить стоны, когда дрожь охватила его тело, из-за смущения от слова Феликса и из-за того, как из дырочки омеги лилась смазка, пока та безумно пульсировала вокруг его узла. Если это действительно было так, как было на данный момент -когда у тебя есть истинный омега, Чан с трудом мог дождаться, чтобы провести всю оставшуюся жизнь с этим парнем. Может быть было слишком рано, и , может, он был круглым дураком - Чанбин согласился бы в мгновение ока - но он уже отдаленно слышал звон свадебных колокольчиков в своих ушах.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Хенджин фыркнул, затем демонстративно надул губы, что предполагало растопить его сердце, но не растопило. Не когда он пытался соревноваться за внимание его альфы. Феликс пошел бы на войну за этого парня и позволил бы этому объявить в учебниках истории на всеобщее обозрение. - Даже не на день? - Ты ненормальный? Хенджин закатил глаза и после плюхнулся рядом с Сынмином. Он соединил их руки вместе и положил голову ему на плечо, демонстрируя несчастье омеги. Это было слишком хорошо знакомо Феликсу, даже по учебнику, и он решил продолжить кормить Чана жареной курочкой, которую он приготовил только для своего альфы, разрывая ее на маленькие кусочки. - Я слышал, Чонин без пары. Ты встречался с ним? - Чан подал голос, и Феликс бросил на него сердитый взгляд. Во-первых, он был приятелем Хенджина в течку больше, чем единожды - когда он пообещал, что он только один раз будет помогать каждому омеге - и сейчас он играет роль свата для одного из своих лучших друзей. У Чана была почти патологическая потребность быть услужливым, и Феликс постоянно воевал с чувствами внутри него, и оба ненавидели и любили эту сторону альфы. - Он немного юн, разве нет? - сказал Хенджин, сморщив нос, хотя он сел чуть прямее, почти по стойке "смирно". Сынмин поймал взгляд Феликса и скорчил гримасу, которая говорила "взгляните на него". Феликс спрятал улыбку за ладонью, изображая кашель. Пристальный взгляд Чана метнулся к нему, брови искривились в беспокойстве, и альфа нежно потер его спину. Феликс почти почувствовал себя виноватым, почти, но затем он вспомнил, как страдал на протяжении 4 месяцев от рук Чана и Хёнджина. Ладно, допустим, что его вина тоже в этом была, но он был гордым парнем, и Чан баловал его надеждами загладить вину, что не узнал аромат своего омеги в течение припадка одурманенного течкой по соседству мозга. И не важно, что подавитель запаха играл немаловажную роль в этой истории. Или дело в Феликсе, который неохотно пересёк ту священную границу, которую Чан удерживал, как альфа, ответственный за омег в течку. Хотя Чан был твердо намерен играть роль раболепного альфы, и у Феликса были смутные подозрения, что ему действительно нравилось добиваться прощения омеги. - Мы сами не такие уж и старые, - промолвил Сынмин, на что Феликс кивнул, соглашаясь. - Хотя Чан-хен... - Эй, отцепись от моего альфы. Эйджизм здесь запрещен. - Не могу поверить, что ты на самом деле такой сентиментальный. - отметил Хёнджин, наблюдая за парочкой подобно ястребу. - Постоянный член полезен для тебя, Феликс, я говорил тебе. Феликс ощетинился от излишнего замечания и успокаивающе потер рукой затвердевшее бедро Чана. Должно быть ироничным, что по прошествии стольких месяцев и Чан-спасение-омег истории Чан был бы тем, кто пресекал любые намеки, что Феликс получил член от кого-то ещё, помимо него. Феликсу следовало бы спрятать обиду глубоко под землю, учитывая, что его альфа был, короче говоря, членом сообщества. - Даже так, я пришел к мысли, что во мне может быть кто-то, кроме члена моего альфы, и она меня не удовлетворила. Удовлетворил бы он мою потребность? Возможно. Но масла с ароматом альфы и мистера 10-дюймов - не настоящие 10-дюймов - для меня было достаточно. - Как я и говорил, сентиментальный. - Хёнджин показал пальцем на его лицо, затем пожал плечами. - Я думаю, что, в каком-то смысле, вы, ребята, - союз, заключённый на небесах... - Это мило. - сказал Сынмин, мягкая улыбка проступила на его лице. - Я рад за тебя, Феликс, правда рад. Рука Чана встретилась с его под столом, их пальцы переплелись, и хватка была крепкой, сильной. С годами в груди Феликса стало гораздо легче. - Да, должен признать, я рад за вас, ребята. Без всяких обид. - Ты рано или поздно найдешь своего истинного. Я надеюсь, что, по крайней мере, это не произойдет тогда, когда ты этого меньше всего будешь ожидать, - Феликс безучастно глядел вдаль, лёгкая дрожь пробежала по всему телу от воспоминаний, которые сейчас казались такими отдалёнными. - Боже упаси, - Хёнджин согласился, слишком хорошо помня все то, что так изводило Феликса. Он обнимал Феликса, когда тот все выплескивал ему с Сынмином во время их ночёвки в комнате у последнего, и извинялся, что ничего не понял. Естественно, Феликс бесстрастно отмахнулся от своих опасений, понимая, что если бы не его подавитель запаха, Чан узнал бы сразу. Это никоим образом не было виной Хёнджина, но омега внутри успокоился, приняв извинения друга за то, что оказался на пути истинных. Это не означало, что Хёнджин прекратит дразнить его, но он уже привык к этому, полностью осознавая, что ни один омега не сможет привлечь внимание Чана, как Феликс, когда они закрепили свою связь. Он позволил руке Чана обвиться вокруг его талии, затем робко коснулся его ладони, рассеянно играясь с длинными пальцами альфы, которые лежали на его животе. Спорящие из-за разных вещей голоса Сынмина и Хёнджина переливались как океанские волны, а затем теплое дыхание коснулось раковины его уха, бормоча слова, которые заставили его губы растянуться в застенчивой улыбке. Феликс в ответ провел носом по голове Чана, вдыхая его приятный аромат цитрусов и влажной после дождя древесины, и позволил локонам щекотать ему лицо. Затем, пробираясь к виску Чана, он прошептал:
- Я люблю тебя сильнее.