Лето на двоих

Тихий летний вечер. Один из тех, которые хочется провести, бесцельно бродя по улицам. Небо, затянутое однотонными светло-серыми тучами, создаёт какое-то особое настроение — не то тоскливое, не то задумчивое. Мир в такие дни кажется поблекшим, лишённым обыденных ярких красок. Вокруг царит безмолвное спокойствие, прерываемое лишь тихим шелестом травы. Недалеко от берега моря, под сенью тополей, раскинулась небольшая деревушка — одно из немногих оставшихся мест, в котором продолжал жить коренной народ Башни. Окружённая с одной стороны бескрайним морем, а с другой — густым лесом, она словно жила в своём небольшом мирке. Аккуратно сложенные деревяные дома образовывали две небольшие улицы, одна из которых тянулась до маленького причала. По правую сторону от поселения распологались хозяйственные сооружения: амбары, ветряные мельницы, силосные башни, немногочисленные загоны; по левую, почти до леса, простирались распаханные поля. Сидя на причале, Баам глядел в море. Монотонно накатывающие волны успокаивали, а лёгкий бриз даровал живительную прохладу. Мысли текли плавно, не останавливаясь на чëм-то конкретном. Всё вокруг дышало настоящей, неподдельной жизнью. Неподалеку пролетела стая чаек, отражаясь в серебрянной, под стать небу, воде. Он оглянулся, чтобы ещë раз окинуть деревню взглядом, убеждаясь, что он действительно находился здесь. Слишком уж нереальным всë это казалось: за годы, проведённые в бесконечных битвах, тренировках и испытаниях, он успел отвыкнуть от мирной жизни. От жизни, которая не задаёт бешеного темпа, не заставляет вечно быть в подвешенном состоянии, не требует постоянной осторожности. Здесь не надо было думать о завтрашнем дне — лишь наслаждаться сегодняшним. Вокруг царило спокойствие — совсем как тогда, в давние времена, в пещере, где был только он и Рахиль, с той лишь разницей, что сейчас рядом с ним был другой человек. Позади послышались шаги. Бааму не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто идёт: за годы, проведённые вместе с Куном, он научился определять его приближение на каком-то подсознательном уровне. В полуметре от него звуки затихли, а на плечи легло что-то тёплое. Чуть улыбнувшись, он легонько кивнул головой на свободное место рядом с собой. Раздался тихий скрип, и через секунду в его поле зрения появились голубые пряди, а затем и лицо их обладателя. — Красиво... — тихо прошептал Кун. — Не настолько, как ты. — Все дурачишься, — фыркнул он, обернувшись к Бааму, но, увидя вместо игривой усмешки теплую полуулубку, притих и, раскрывая объятия, выдохнул бессмысленное, — иди ко мне. *** Удобно расположившись между ног Куна, Баам уставился вверх. Где-то там, за пеленой семи небес, выше бесконечных этажей, выше даже самой Башни, сияло солнце. Не тот нелепый светящийся шар, представлявший из себя спресованный сгусток шинсу и служивший светилом для избранных, а настоящая звезда — звезда пленительного счастья. — Агеро... Как ты думаешь, что все ищут на вершине? — задумчиво спросил Баам, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Могущество, власть, бессмертие... Всë то, что на их взгляд может осчастливить, — чуть помедлив, начал тот. — К тому же, это освобождает от лишних размышлений и моральных обязательств — не надо искать смысла, лишь стремиться вверх, перешагивая через себя и других. — Неизменно строг и безжалостен в своих суждениях. Ты совершенно лишен романтичности! — констатировал Баам, улыбаясь уголками губ и, вновь переведя взгляд на небо, продолжил уже чуть тише, — разве можно остаться человеком, достигнув вершины? Вместо ответа Кун лишь сильнее прижал его к себе, оставляя невесомый поцелуй на затылке. Если Баам вознамерится покорить Башню, то он готов сделать всю черную работу, обагрить руки в крови и даже отдать жизнь, чтобы оградить своего солнечного мальчика от всей грязи жестого мира Башни. *** В объятиях Куна было тепло. Тепло и спокойно. Баам и подумать не мог, что такой закрытый и бесстрастный человек может оказаться настолько тактильным и нежным любовником. Нет, пожалуй не так. Не любовником, а родственной душой. Они, конечно, были парой, но это слово так поверхностно описывало их чувства друг к другу. Пары сходятся, пары расходятся. А они... они останутся вместе. Он почувствовал это ещë в их первую встречу. Тогда ещë непонятное, туманное чувство умиротворения разлилось теплом по груди при взгяде в синеву глаз, а в голове мелькнуло мимолетное осознание того, что отныне он странствует не один. Баам не помнил точно, когда они перешагнули эту нечеткую грань в отношениях. Чуть более крепкие объятия после прохождения испытаний, чуть более откровенные разговоры по вечерам, чуть более долгие взгляды. Всë это казалось так органично и естественно, что последующие неловкие поцелуи и ночевки друг у друга нисколько не смутили его, скорее наоборот, ведь у них появилось намного больше возможностей показать, насколько они ценят и дорожат друг другом. Из размышлений вывело тихое сопение: Кун задремал, зарывшись носом в его плечо. Было ли это влиянием погоды, моря или недостатка сна прошлой ночью, но веки Баама отяжелели, и он, не став бороться с внезапно нахлынувшей сонливостью, тоже расслабился и прикрыл глаза. Впереди целое лето.