no last STEP OUT

Чан был в студии. Ничего необычного, совершенно; обыденность и рутина, которой придерживался старший, могла бы свести с ума от тоски многих. Ночи проведенные за работой, звуки, которые мешались друг с другом, подобно ароматам духов, которые пробуешь один за другим, пока уже не можешь чувствовать ни один из запахов, пока голова не начинает заворачиваться в прочный узел из ярких вспышек, отголосков слишком много, чтобы ухватиться хотя бы за один конкретный. До тех пор, пока в руке не окажется стаканчик свежего кофе, который перебьет запахи, восстановит ясность, вернет к здравому рассудку, хотя бы частично. Кофе был подобен чудесной силе, которая на время могла забрать на себя усталость, будто она исчезала с каждым глотком, испарялась вместе с облачками пара, исходящими от горячего напитка. Все это так просто представить, потому что так живет каждый второй. Чан жил не так. Про него наверное можно было бы сказать «не жил, а выживал», но на самом деле это было куда сложнее. Такая рутина свела бы с ума многих, это правда. Но только не его. «У тебя есть 168 часов и 10 080 минут в неделю, чтобы сделать все, что нужно именно тебе». Ему как то попалась эта цитата в одном из постов голубой птички, тогда эта соцсеть еще именовалась таким образом. Он жил этой цитатой, жил много лет, а как известно, человек ко всему привыкает. Буквально. Но не привычка двигает вперед, хотя и ее роль не может быть недооценена. Здесь важна мечта и любовь, сила воли и движение. Мечта двигала Чаном сколько он себя помнил, со времен rookie, сила воли держала глаза открытыми тогда, когда они были закрыты у всех вокруг. Любовь наполняла изнутри слезами, когда жизнь разваливалась на части, но не давала упасть, когда он видел перед собой улыбки родных людей, сияющие так ярко и так умело скрывающие безумную боль внутри, слезы не должны были окрасить землю при них. Он все еще был в офисе, но рука остановилась на середине лирики. У Минхо всегда удивительно, по мнению Чана, получалось с этим справляться. Тогда он справился тоже, секундная опустошенность наполнила его однажды искрящиеся глаза, как только голова кота коснулась плеча хена. Мы можем отпустить слезы только рядом с теми, кому доверяем. Минхо доверял Чану больше, чем он верил самому себе. Чан больше не верил себе. Он только что потерял часть своей души. Как он мог потерять ее? Что он сделал не так? Почему? Секунды прошли, Минхо двинулся назад, промокнул салфеткой, улыбка вернулась на лицо, кошачьи глаза окрасились мокрым блеском и веселыми морщинками. И как у него вообще это получалось?.. Душа Чана разрывалась на части, он был уверен, что и силы маленького котенка, крепкого духом, держатся последние минуты. А что Вы бы почувствовали, если бы в один миг мечта рухнула и разбилась вдребезги? Минхо бы не дебютировал один, никогда. Он не смог бы забыть, расстаться со всеми, чтобы сделать сольную карьеру. Это было не для него, Минхо бы никогда не бросил их, если бы это не сделала сила извне. Их 8, а было девять. Одна из кошачьих жизней была истрачена с выходом ее владельца за дверь студии. Чан думал о том, что в этот день разбилась их общая мечта. А потом она, не успев склеиться по кусочкам, снова скользнула в бездну. Феликс. Это было больно настолько, что он снова подумал, что уезжает из родного дома, не зная, когда вернется и сможет ли вообще вернуться обратно. Феликс был домом, настоящим. Они говорили на одном языке, понимали друг друга с полуслова, видели по глазам те моменты, когда было трудно, когда не хотелось никого рядом. Феликс был единственным, кто смог проникнуть в него и укорениться там. Чан вспоминал Минхо, Феликс был домом и для него. Вдали от родителей и маленьких пушистых комочков, ждущих возвращения, Феликс был этим маленьким мягким миром, от его объятий теплело на душе, от его слов, еще на неумелом корейском, хотелось двигаться дальше, как хочется двигаться ранним утром, когда силы на исходе, но солнце цепляет лучиком реснички, пробегает по веснушкам. Ликса заряжало все вокруг, от травинок, покрытых росой в утреннем свете, до смеющихся мемберов, наслаждающихся сладкими брауни, покрытыми тонкой шоколадной корочкой. Он был солнцем тогда, когда не было желания смотреть на светило за окном, потому что свет был ярче, чище, теплее. И Чан не собирался его оставлять. Он оглянулся на теплые отражение лучиков на занавесках и продолжил писать лирику. Эта часть была для Феликса. We’re gonna go our way To places still unknown We’re gonna show the way We made it on our own Сейчас оглядываясь на воспоминания, он думал о том, что в конце-концов помогало движение. Он делал осторожные шаги вперед, забывая о себе, но думая о них, каждый день, каждый час. Он думал, как вернуть их, он работал с удвоенной силой, хотя это уже казалось неподъемным. И они вернулись. В тот день он понял в очередной раз, что теперь не сдаст позиции никогда. Он сделает все, чтобы защитить их, чтобы они остались вместе, рядом. И они остались. Рука продолжила движение по листку, вычерчивая плавными и немного скругленными линиями строчку за строчкой. Картинки проносились яркими воспоминаниями в его памяти, но он умел замедлять самые важные моменты. 7 лет прошло… Для стэй прошло 7 лет, для Чана прошло значительно больше. Задумавшись, он вспомнил строчки из другой песни: One day when this cheer dies down Stay, hey, stay by my side For eternity, keep staying here… Longer than seven summers and cold winters Longer than numerous promises and memories… Сонбэнимы часто попадали, куда нужно, в те моменты, когда это было необходимо. Это помогало ему найти нужное русло, свое собственное, но вдохновленное прошлым. — Нужно будет спросить Хо, что эта песня значит для него. Ведь он когда-то был ближе к ним, чем все мы… И все-таки внутри тепло от того, что он с нами, по-другому и быть не могло, — это были мысли вслух. Чан махнул головой, делая письменную пометку произнести их вслух при друге, затем легко рассмеялся. Следующая строчка предназначалась Ли: Know that this is who we are There ain’t no last step out oh we’ll never stop Они уже преодолели лабиринт, они выйдут наружу, выберутся из лифта. Интересно, что же будет дальше? Stray Kids still gonna rock On the Hellevator yeah we head to the top Go on and on