Гони жетон!

— Господин Дипломатор, соблюдайте субординацию, — Женя нахмурился, смотря в документы, пока Антон пялился на него с ухмылочкой. — Ох, товарищ полицейский, Вы раните меня в самое сердце, — Звëздочкин театрально вздохнул и положил руки, скованные в наручники, на свою грудь. Он состроил обиженное лицо, продолжая глядеть на Селезнëва. — Я Вас комплиментами обсыпаю, а вы меня так жестоко отталкивате. — Я не заинтересован в отношениях с оппозиционерами, — сказал парень, хмурясь ещë больше и загородив лицо документами. Антон уже минут десять к нему подкатывает. Как только их оставили одних, началось! И ведь Звëздочкина даже камера видеонаблюдения не смущает. Ему дай волю и набросится ведь, стопроцентно! — Ох, так Вас только мои взгляды смущают? А то, что я мужчина, нет? — Антон снова усмехнулся. Вот это уже новая для него информация. Так ещë и довольно обнадëживающая. — Как отлично звучит. — Не надейтесь, — пробурчал Женя, чуть покраснев. Да, он гей, поэтому пол Звëздочкина его вовсе не смущал. Но надо ведь держать лицо полицейского, законопослушного гражданина. Только вот Антон мешал слишком. — Сохраняйте молчание, пожалуйста. Я пытаюсь сконцентрироваться на документах. На самом деле, Селезнëву не надо было разбираться именно в этих бумажках, поэтому он мог легко отвлечься. Но парня слишком смущал Дипломатор, поэтому Женя пытался всячески отстранить его. Антон всë же послушно замолк, наблюдая за Селезнëвым. Правда, в какой-то момент ему, видимо, надоело сидеть тихо, поэтому Звëздочкин сначала огладил колени полицейского, а потом и вовсе притянул его ближе к себе. — Камера, — тут же пискнул Женя, стукнув себя случайно по лбу планшетом, когда попытался снова скрыться. -Забейте на эту камеру уже, — пробурчал Антон, нахмурившись. — В-вы применяете силу п-против п-полицейского. С-статья т-триста семнадцать или т-триста восемнадцать у-уголовного к-кодекса, — Женя на нервах даже уголовный кодекс вспомнил. Будь они в другой ситуации, возможно, Селезнëв бы не сопротивлялся и с удовольствием принимал подкаты и, если это можно так назвать, ласки. Но они, чëрт возьми, в полицейском участке! В углу висит камера, которая всë видит, в любой момент может зайти старший по званию, так ещë и сам Женя при исполнении! — Тогда уж домогаюсь. Я ни на чью жизнь не посягал и насилие не применял, — хмыкнул Антон, пожав плечами. Конечно, парень знал законы почти наизусть. Чем ещë можно было заниматься дома, когда ты на домашнем обучении, а со свертниками особо не общаешься? Только политику и законы изучать, раз отец у власти, так ещë и той, которая конкретно с ними связана. — Ну не бойтесь Вы так, Евгений. — А я и не б-боюсь. Просто вы н-не умеете п-подбирать время и м-место, — Женя нахмурился и стукнул Антона планшетом по плечу, намекая, что руки уже стоило бы убрать. Звëздочкин, конечно, послушно отстранился, но сразу начал играть роль жертвы, схватившись за грудь и откинувшись на стул. — Ох, господин полицейский применяет насилие! А я ведь даже не сопротивлялся, чтобы меня бить, — громко сказал он, заставив Селезнëва напрячься и снова спрятаться за документами. — Как жестоко. Неужели Вы тут играете роль плохого полицейского? — Помолчите уже, — захныкал Женя. И как раз вовремя зашëл старший по званию, заставив парня встать и отложить планшет с бумагами. — Можем его отпускать, — вздохнув, сказал мужчина и достал ключи, отстегнул наручники. Антон на это лишь хмыкнул, потирая запястья и посмотрев на Женю, который удивлëнно пялился на пришедшего. — К-как же… О-ппозиция… Нельзя, — парень даже не знал, что говорить в такой ситуации. С каких пор подобных Дипломатору вообще так просто отпускают? А как же штраф? Или сутки за решëткой? Ему даже допрос толком не устроили, а он уже уходит. — Увы, Женëк, это приказ сверху, — хмыкнул мужчина, чуть отойдя, чтобы Звëздочкин смог наконец встать со стула и потянуться. — Я сам не очень в восторге. — Эх, какие же вы жестокие все, — театрально вздохнул Антон, а после, наклонившись вперëд и усмехнувшись, притянул Селезнëва за воротник формы, чмокнул его в губы. — Ещë увидимся, Евгений, — сказал он и вышел наконец из допросной, вскинув подол плаща как во всяких американских фильмах. А Женя остался сидеть в ступоре, не до конца поняв, что произошло. Этот Дипломатор совсем ничего не боится, похоже?