Встреча в вольном поле

Он стоял посреди заросшего зеленого поля. Трава была насколько высокой, что едва не доставала Иосифу до груди. Солнце слепило глаза, так что пришлось прикрыть их рукой. Трава шелестела под тихим спокойным ветром и этот шелест казался музыкой, настолько естественной, неповторимой, что хотелось перестать дышать, лишь бы не заглушать эти звуки. Деревья, окаймлявшие поле, возвышались зелеными колоннами, как бы защищая и храня покой этого нетронутого человеком места. Давно Иосиф Виссарионович не ощущал такого покоя в душе. Давно в его голове не было так пусто, как в эту минуту. Он, казалось, впервые вздохнул полной грудью, свободно. Внезапно он поддался порыву и потянулся, совсем по-детски вскинув руки вверх и выгибая спину. Ему показалось, что тело его помолодело, стало намного более гибким, будто не было тех сотен дней, проведенных в кресле в кабинете Кремля. Он не знал, где находится и почему здесь оказался, но ему и не хотелось об этом думать. Хотелось лишь сорвать травинку и, как в юности, засунуть себе в рот, разлечься на траве и покрасоваться перед девицами. Девиц поблизости не было, но травинку он все же сорвал и ее сок был слаще любого вина. Прямо над ним пролетела чайка, крича громко, пронзительно, и мужчина невольно обратил на нее внимание. Птица полетела к другому концу поля, где лес казался гуще и мрачнее, взяла чуть вверх, чтобы не задеть верхушки деревьев и скрылась на чистом небосклоне, но мужчина уже не смотрел на нее. На противоположном конце улицы стояла фигура, обращенная к нему спиной. Невысокая, с запрокинутой назад головой, она, казалось, что-то выискивала в ветвях елей и сосен. Простое темное пальто, рабочая кепка на голове — все это совсем не вязалось с летним или весенним пейзажем, который представлялся перед глазами. Сердце Иосифа встрепенулось у груди, а затем рухнуло куда-то вниз и там забилось часто и сильно, ком встал в горле. Он узнал человека, не мог не узнать. Первая пара шагов была самой тяжелой, будто к каждой ноге привязали булыжник, но потом он сорвался на бег. Ветер бил по лицу, а упругая трава хлестала руки, но ему было все равно. Он бежал и бежал, а поле будто становилось длиннее, фигура все больше удалялась, теперь она была еле различимым пятном среди темных силуэтов. — Старик! - в отчаянии крикнул Иосиф, чувствуя как колит от долгого бега в груди. Фигура медленно, мучительно медленно обернулась. Он увидел его. Во второй раз Сталину показалось, что сердце рухнуло в пятки. Он уже почти забыл эти черты, эти темно-карие глаза тускнели в его памяти день ото дня. Грудь сдавило тисками так, что он не мог вздохнуть. Ленин улыбнулся и, вытащив руку из жилетки, помахал ему. Сталин рванулся еще раз и на этот раз наконец подбежал к старому другу. И остановился в нескольких шагах от него в нерешительности. В памяти всплыли неприятные воспоминания их ссоры, письмо Ленина, в котором он просил не допускать его, Сталина, до управления страной. Но обида уже не жгла сердца Иосифа, он давно простил друга. Но что насчет его самого? — Коба! - воскликнул Ленин. — Я тебя здесь уже заждался. Место очень красивое, давно хотел тебе показать, да случая не представилось. — Старик, ты… — ком в горле поднялся выше, совсем не позволяя договорить. — Ты о нашей ссоре? Не беспокойся, я не держу на тебя зла, - он положил руку Сталину на плечо. — Пусть наши взгляды и не сходятся, это не повод рушить нашу дружбу. Что до моего письма, мне стоит попросить за это прощения. Не стоило мне в тайне от тебя все это проделывать, друзья как никак. Так что искренне прошу прощения за тот досадный инцидент. Последнюю фразу он произнес уже будучи заключенным в крепкие объятия. — Не надо просить прощения, старик. Ты тоже был прав, я просто тогда этого не понял. Ленин рассмеялся. — Возможно, потому что не пытался. Впрочем, в то время было не до того, я прав? Давно с ним не общались так свободно. Давно он не видел человека, который смотрел бы на него так прямо, так искренне все говорил, который так хорошо его знал. Вдруг у него возник вопрос: когда он последний раз слышал искренний смех в своем присутствии, смех над собой? Ему не хотелось отвечать даже самому себе. — Пойдем. Раз ты наконец здесь, я покажу тебе одно прекрасно, на мой взгляд, место, - и Ленин повел друга вглубь леса, в густую темень. Шли они долго. Сталин не спрашивал друга ни о том, куда они идут, ни о том, почему он здесь оказался. Единственное, что мелькнуло в сознании: может я уже умер? “Интересно где именно? Надеюсь, не в рабочем кабинете за кипой бумаг,” — подумал он и вдруг тихо рассмеялся. Искренне рассмеялся над собственными мыслями. Да что с ним твориться в конце концов? — Что это с тобой, Коба? — спросил Ленин, который шел чуть впереди, указывая верную развилку, но теперь поравнялся с ним. — Да так, просто мысль одна пришла, - рассеянно ответил Сталин. — Мысль пришла? Это хорошо. Ты только не упускай ее, а то, глядишь, другая не придет, - мужчины рассмеялись. Как он скучал по этому равному отношению к себе. Раньше не вполне осознавал ценность такого искреннего друга, но теперь он готов был рыдать от счастья. И рыдал бы, если бы привычка держать слезы при себе. — Пришли, - Ленин остановился. — Как тебе? Нравится? Перед ними раскинулось огромное озеро. Сверкающая поверхность его отражала и облака, за которыми скрылось солнце, и все те же высокие толстые старые деревья. Берег был составлен из острых камней, края которых чувствовались даже через обувь. Озеро было без сомнения прекрасным творением природы. — Глубокое, - заметил Сталин, вглядываясь в прозрачную воду и не видя даже намека на дно. Все скрывалось в густой синеве. — Тонко подмечено, мой друг. Я всегда говорил, что тебе стоило бы пойти в геологи, - похлопав друга по плечу и улыбнувшись, Ленин пошел вперед, к кромке воды. Сталин последовал за ним. — Думаю, здесь водится много рыбы. Стоит порыбачить, согласен? Сталин кивнул. Ленин улыбнулся и вдруг сделал шаг и провалился по колено в воду. — Старик! — воскликнул Сталин и тут же ринулся к другу. — Не беспокойся. Такое уж озеро — пара шагов и утонешь. Сталин поравнялся с Лениным и заметил, что вода ему достает чуть ли не до пояса, хотя он был выше товарища. Однако он не придал этому значения. — Удочки, надеюсь, у тебя с собой или заставишь меня их самому мастерить, - неожиданно выдал Сталин. — Хотелось бы мне на это взглянуть, но не сегодня. Я все приготовил, - он вышел на берег, оставляя друга стоять в воде. — Это еще что такое? Сталин обернулся. Он успел заметить как с камней Ленин поднимает желтоватый лист бумаги, сложенный в несколько раз. — Что это? - спросил Сталин. — Похоже на вырезку из газеты. Наверное кто-то забыл здесь, - Ленин вынул из кармана своего жилета очки, нацепил их на нос и начал быстро читать напечатанное. Сталин рассеянно подумал: “Надо бы наказать этих недобросовестных товарищей за то, что мусор за собой не убирают” снова стал смотреть на воду. Это озеро определенно было необычным, оно манило своей глубиной и мнимой прозрачностью. Страшно хотелось в него нырнуть. — Интересные дела, - вполголоса произнес Ленин. — Пишут, что скоро кто-то умрет. Будто ы на кого-то совершено несколько покушений и последнее, которое настанет совсем скоро он не переживет. Сталин вновь обернулся и посмотрел на друга. Он стоял к нему спиной на расстоянии вытянутой руки. Что-то в груди Сталина неприятно заворочалось. Он давно привык к известиям о смертях не только близких ему людей, но и рядовых трудяг. Ему казалось, что он привык и к смерти, и к угрозам смерти, но похоже он ошибся. — Кто в опасности? Там есть имя? - более взволнованно, чем он хотел, спросил Сталин. — Да, - голос Ленина вдруг стал хрипловатым. — Да, имя тут написано, только никак не пойму… Что-то тут не так. — Да кто же это!? - воскликнул напряженный как струна Сталин и сделал было шаг из воды, как вдруг кто-то сжал его горло холодными, будто металлическими, пальцами. Ленин обернулся, но это был уже не он. Желтоватая кожа, маленькие глаза за стеклами очков, крючковатый нос и темные волосы, по которым что-то стекало. Сперва он подумал, что это вода, но потом понял, что это была густая бордовая кровь. Она все лилась и лилась по его волосам, шее, струйки забегали под одежду, пропитывая ее насквозь, но Троцкий будто не обращал на это внимания. Маленькие глаза его горели неприкрытой ненавистью. Он поднял Сталина на горло как пушинку и тут Иосиф с ужасом понял откуда вытекло так много крови. На голове у Троцкого был глубокий след от ледоруба. Дыра, в который можно было бы рассмотреть белоснежный череп, если бы не литры крови выливавшиеся оттуда. — Иосиф Виссарионович Джугашвили, — проговорил Троцкий хрипло. — Так говориться в газете. Сталин с трудом перевел взгляд в сторону и увидел, что в нескольких шагах от них стояли еще люди: Берия, Ворошилов, Маленков и другие. Все они просто стояли и смотрели. В глазах их читалось едва скрываемое удовольствие. — Никто никогда тебе не поможет, Коба, - обращение Троцкий произнес презрительно, ядовито — Прощай. У Сталина начало темнеть в глазах из-за недостатка воздуха. Он только услышал плеск и почувствовал как начал тонуть. Его кинули в озеро, а его мнимые друзья просто стояли и смотрели на это. Они наслаждались зрелищем, они в тайне хотели это все время. Они просто не решались. Только страх удерживал их от его убийство. В груди Сталина вскипал гнев. Он распространялся по телу как яд. Он не мог ему противиться, да и не хотел. Вдруг он услышал слабый зов из-за толщи воды. — Коба! Сталин открыл глаза и посмотрел вверх. Поверхность воды уже осталась далеко наверху, солнечный свет почти не достигал глаз Сталина, но он увидел протянутую ему руку и рукав потертого пальто. Он хотел ухватиться за свое единственное спасение. н уже протянул руку, но… — Товарищ Сталин, вам новые донесения. Сталин медленно открыл глаза. Он был в своем привычном рабочем кабинете в Кремле. Перед ним на столе было множество разнообразных бумаг. Похоже он заснул прямо на рабочем месте, подперев рукой щеку. Сталин поднял взгляд на подошедшего у нему человека с новой кипой бумаг. Это был Берия. Перед глазами еще стояло воспоминание как этот самый Берия улыбался, когда его, Сталина, бросили в бездонное озеро. — Товарищ Сталин, разрешите идти, - Берия не смотрел ему в глаза, только на точку между бровей. Боится. Он боится его. Только страх удерживает этих бешеных псов от покушения на него. Они только и ждут счастливого случая, чтобы избавиться от него и занять его место. Место, которое должен был занимать Ленин. “Я — единственный его верный преемник, только я могу встать на его место, ” — думал он не сводя глаз с Берии, который заметно напрягся под этим пристальным взглядом. — Разрешаю. Идите, - отдал команду Сталин и Берия быстрее обычного скрылся за дверью. Мужчина достал из пачки чистый лист бумаги и принялся спешно на нем писать. Разум его был холоден как никогда, он знал что делает. Это было единственное верное решение. Ленин бы его не одобрил, но он был слишком мягким, его обманывали постоянно, его так же пытались убить, как и Сталина. Так почему он не имеет права защищать себя и построенное им государство? Вскоре он вызвал у себе одного из работников и отдал ему бумагу, сложенную вдвое достаточно неровно, чтобы можно было прочитать последние слова. “… обвинены в государственной измене и в связи с этим должны быть подвергнуты соответствующему наказанию через расстрел.

подписано: И.В.Сталин