Уезжать — всегда страшно. Но остаться — еще страшнее.

      Уезжать из места, которое всю жизнь называл своим домом, — до жути странно. Собирать два больших чемодана и тысячу сумок, взвешивая каждую, чтобы не переплачивать за багаж, — от части нелепо. Сидеть за большим столом в родительской квартире и беззвучно плакать, поднимая тост «за счастье», — безумно нелогично. Обнимать до хруста костей всех своих родственников и близких людей, не произнося ни слова, — абсолютно неестественно. А как завтрашним ранним утром сесть в самолет без обратного билета — совершенно непонятно.       Если вдуматься во все, что с человеком может произойти всего лишь за неделю из-за одного рокового решения, то становится страшно. По телу начинают бежать мурашки, а горло не получается смочить даже крепким алкоголем. Потому что махать маме с папой в аэропорту на рассвете, не зная, когда еще сможешь увидеть их глаза и улыбки вживую, не пожелаешь даже самому злейшему врагу. Это будет слишком жестоко по отношению к нему.       Каждый из жителей планеты Земля боится неизвестности. Неизвестности в ближайшем или далеком будущем, росту по карьерной лестнице или взаимоотношениях с партнером или друзьями. Но есть то, чего люди бояться большего всего на свете, — неизвестности в собственном существовании. Именно существовании, а не жизни — потому что, когда место, которое ты раньше называл родным домом, начинает полыхать ярким пламенем, ты осознаешь, что жизнь — это слишком громкое слово для описания всего, что с тобой сейчас происходит.       Если кому-то из вас знакомы подобные чувства и мысли, то Арсений вас понимает. Недавно он сам находился в такой же ситуации, и ощутить вашу боль каждой клеточкой души ему совсем не трудно. Прочувствовать ваш страх перед пустотой впереди и горечь от утраты, хотя никто не умер, ему абсолютно не сложно.       Сорокалетнему мужчине почти каждую ночь снятся кошмары. И вы не подумайте — это не сны про каких-то огромных и страшных монстров из недавно просмотренных ужастиков. Это сны из прошлой жизни. Жизни, которую иногда совершенно не хочется вспоминать. Не потому что она какая-то ужасная и темная, а потому что ее уже никогда не вернуть. Вспоминать во снах улыбки матери, которые изо всех сил старались быть не фальшивыми тем самым ранним утром, и дрожащее рукопожатие отца, который старался оставаться храбрым, — страшно. И это намного страшнее всяких ужастиков и болезненных опытов в первых отношениях. Потому что фильм можно попросту поставить на паузу и никогда больше не выбирать данный жанр, а юношескую любовь — проработать с психологом и вновь научиться доверять людям. А научиться существовать без того, что пришлось оставить где-то далеко и навсегда без возможности вернуться, — практически невозможно.       Безумно страшно осознавать, что в нынешних реалиях — когда люди летают в космос для съемок фильмов, когда по улицам разъезжают роботы-доставщики и изо всех щелей твердится, что «мы строим счастливое будущее», общество не дает самостоятельно выбрать собственный дом. В таком мире безумно страшно жить. В мире, где за каждый лишний шаг, пойманный на камеры, сажают в тюрьму, а за высказывание своего мнения за шкирку выгоняют с родины. Иногда в голову приходят мысли, что мы и есть те самые роботы-доставщики, которых в любой момент могут выключить и без зазрения совести выкинуть на свалку. Порой мы боимся пройти мимо определенных памятников, чтобы в ближайшем будущем не примерить полосатые пижамы. В одно случайное мгновение мы начинаем остерегаться не темных перекрестков, а освещенных людных улиц — мы перестаем верить «защитникам родины» и стараемся лишний раз не попадаться им на глаза. Вдруг опять сделали что-то не так.       В одно совершенно непримечательное утро Арсению дали под дых. Ему не позволили жить там, где он появился на свет, вырос и построил счастливое настоящее. Смотреть в светлое будущее мужчине напрочь запретили. В тот страшный день было много криков, разбитых кулаков с посудой и бесчисленные литры слез. Но еще — крепкие объятия, тысячи синонимов к фразе «мы справимся» и надежда на то, что действительно так и будет. Даже на выжженной земле однажды может посеяться и прорасти красивый и стойкий цветок — значит и у людей есть такая вероятность.       После новостей и принятия беспрекословного решения «уехать» началась самая сложная неделя в жизни. Семь дней, посвященные попыткам собрать свою маленькую вселенную в тридцать килограмм и небольшую сумку, встречам с близкими людьми, которые никто не хотел называть вслух «последними», и вере в то, что все это — простой затянувшийся сон.       Когда становилось уже чересчур тяжело и Арсений был готов все бросить и с разбегу прыгнуть в темную пропасть, его тело и душу тут же обнимали большими теплыми руками и тихим, не менее уставшим, голосом утверждали, что все будет в порядке и эту неприятность они обязательно смогут пережить. Как переживали множество ужасных ситуаций ранее. В подобные моменты мужчина никогда не мог подобрать подходящих слов и эпитетов, чтобы выразить всю любовь к этому человеку — его самому любимому, храброму и невероятному партнеру. Если бы не Антон с его уверенностью в завтрашнем дне и их совместном будущем, то Арсений бы точно уже стоял на краю обрыва.       Вспоминать моменты того счастливого времени, которое теперь стоит называть «прошлым» — до жути непривычно и до боли страшно. Невыносимо осознавать, что придется строить свое «настоящее» уже в совершенно другом месте, где никто не разговаривает на твоем родном языке и ты ощущаешь себя той самой белой вороной или потерявшимся бездомным щенком. Потому что, на самом деле, так и есть — ни у Арсения, ни у Антона в этом месте дома нет, они еще не успели его построить; и не знают, хватит ли им ментальных кирпичиков, чтобы в принципе это сделать. В такие моменты даже атеисты по ночам начинают читать молитвы — так как вера в себя и свое будущее резко испаряется.       Уезжать из места, которое всю жизнь называл своим домом, — всегда страшно. Но остаться там, где тебя перестали считать человеком, — еще страшнее. Все те, кто осмелился купить билет в одну сторону и улететь в неизвестном направлении, — настоящие герои. И как бы им не было сложно учить новый язык и запоминать неизвестные улицы, рядом останется тот, кому точно также придется ходить по навигатору и пользоваться переводчиком в продуктовом магазине.       Кто-то однажды сказал, что «вместе — мы сила». И пусть все, кому пришлось или придется покинуть физический дом, чтобы не потерять ментальный, — никогда этого не забывают.