Любовь и преданность

Фус, Файм или Йол? Файм. Исчезновение на вашем языке. Смертные куда больше расположены к этому Слову, чем мы, дов. Все, что смертно, со временем исчезает, и лишь дух остается. Довакин закрывает глаза. Он не бывал в Эльсвейре, но вместо беспощадно летящего снега его рук будто коснулись легкие песчинки пустыни. Тело окутало тепло. Тяжелый эбонит доспехов стал невесом, движения больше не скованны, а Вутрад не давит на спину. Дыхание Партурнакса близко, он говорит на языке драконов, а разум отвечает ему сам. Довакин проводит по торсу рукой. Скорее, чтобы ощутить, тут он или уже где-то за гранью Нирна. Такое уже бывало, но тогда не чувствовалось ни тепла, ни спокойствия. Эхо слов Партурнакса звучит в голове, движение рук по телу становится беспокойным. Довакин часто дышит, хотя не его ли прерогатива владеть голосом и дыханием? Дракон, сидя на каменном уступе, склоняет голову. Изучает драконорожденного, пытается понять, что он ощущает. Довакин вскидывает подбородок и встречается взглядом с мудрейшим. Перед глазами проносятся мгновения долгого путешествия. Дельфина, пождав губы, пытается ставить ультиматум. «Выбирай, Довакин, или мы, или Седобородые». Йол. На вашем языке это значит лишь огонь. Это – изменение, имеющее форму. Могущество в своем наиболее простом аспекте. Руки Довакина становятся горячее, касанья - жарче и настойчивее. Партурнакс смотрит, а драконорожденный спускается плавными движениями по телу ниже. Огонь будто струится внутри, даруя силу и что-то еще. Жар, страсть, желание. В памяти всплывает испуганное лицо Арнгейра, когда Довакин озвучивает намерения Клинков. Седобородый вздыхает с облегчением, слыша решение Героя. Он не предаст Партурнакса. Легкие струйки огня обволакивают драконорожденного. Он не отрывает взгляда от Партурнакса, который подставляет крылья ветрам Глотки мира. У них обоих есть предназначение, цель, своя судьба. В Тамриэле достаточно драконов, тем более людей и меров, но кто способен понять? Снежинки вьюжат, беспощадно пронзая вершины гор, но Довакин где-то между мирами. Его рук касается теплое, настойчивое дыхание дракона, который стал ему так близок. Одной рукой Герой Скайрима невесомо касается щеки Партурнакса, дав ощутить разницу между невероятной силой голоса и возможностью просто дотронуться друг до друга. Вторая рука касается естества. Движения сильные и быстрые, как сам огонь. Пламя посреди льда. Любовь и преданность там, где их быть не должно. Фус. На вашем языке это зовется Сила. Но, когда ты толкаешь мир, мир толкает тебя в ответ. Подчинил ли его Партурнакс так, как подчинит драконов своей тиранией голоса? В Совнгарде руки Героя не дрогнули. Он, стоя плечом к плечу с воителями древности, бесстрашно взирал на Алдуина. Старейший был стоек, но не подвело ли его отсутствие того, что есть у его брата? Любовь и преданность. Довакин еще ускоряет движения. Партурнакс склоняет голову ниже, опаляет дыханием. От них обоих исходит сила. Сила, от которой хочется кричать. Вспышка коротко и ярко пронзает горную вьюгу. Тяжело дыша, Партурнакс накрывает крыльями Довакина. Сколько он шел по своему пути, не щадя души и тела. Сколько ночей проспал в темных лесах, холодных пещерах и одиноких лагерях. Теплое дыхание греет героя, даруя и силу, и спокойствие, и безопасность.