Гори, смеясь

В лесу зачарованном, ночью волшебной

Горит на поляне костер.

Четыре колдуньи со смехом веселым,

Танцуя, плетут наговор…

А он и впрямь танцевал: голый по пояс, он кружился на пустыре, напрочь игнорируя косые взгляды редких прохожих. Тугие струи хлестали по телу, заливали потоками, ветер азартно раздувал густую рыжую копну — а он смеялся весело и легко, купаясь в дожде, скользя по мокрой земле, и ветер разносил его беспечный хохот по округе, дергая за невидимые струны тех, кто его случайно услышал. Он воздел руки к небу, будто желая поймать молнию, как дурак из старой песни, — и она, словно услышав его зов, охотно зазмеилась по сильной руке, приветливо лизнула щеку, затрещала в огненных волосах — а он только улыбнулся шире, бесшабашней, стремительней зашелся в танце. Смейся, лукавый бог, танцуй с небесным огнем, как гимнастка с лентой. Пламя в твоих глазах, пламенем горят медно-рыжие волосы, вторит грому звон браслетов и перестук бусин в мелких косах. Жизнь из огня, огонь из жизни — вьется молния-лента, замыкая круг. Вечные норны прядут нити судеб, а ты прядешь саму жизнь, огненным росчерком вышивая узор на полотне времени. Упругие струи хлещут нещадно, силясь погасить твой огонь, — но он только хохочет и разгорается ярче, выше. Вода дает жизнь, воздух дает жизнь, земля дает жизнь — только люди пытаются ее отнять, но и в них горит твой вечный огонь и отдается в ушах несмолкающий смех самой жизни. Смейся, лукавый бог, не прекращай свой танец, который нашептал тебе твой огонь, — и пока ты смеешься и танцуешь, пламя будет гореть, биться в такт вечному сердцу. Сердце пламени — твое сердце, твое сердце — пламя жизни, жизнь пламени, пламя сердца, жизнь сердца.

Коль сердце в груди твоей глухо и немо,

На нас ты взгляни и смотри не дыша -

Поймешь, что у ветра, тела и страсти

Одна на троих душа.