We'll Stay Forever This Way

— Ты действительно отвезешь меня в Австрию?  Спросил Адам, все еще прижимаясь к Найджелу на кровати. Он всегда хотел посетить обсерваторию, с тех пор как прочитал о ней в газете прошлогодней давности, и это был единственный способ, который они с Уиллом могли себе позволить. Но Адам реально понимал, что они с Уиллом не могли позволить себе поехать за границу, тем более в Австрию. Им удалось совершить этот трансатлантический перелет только потому, что Уилл выиграл билеты, иначе они все еще были бы в Англии. Это была мечта, от которой Адам, помимо всего прочего, отказался. Найджел кивнул. “ — Если ты позволишь мне, стар. Я бы с удовольствием. Я люблю тебя.  Он понял, что уже представлял себе, как у них с Адамом будет совместное будущее. Будущее вдали от "Титаника", если это возможно. Казалось, что этот корабль был собственным маленьким пузырем, отделенным от остального мира. Найджел не хотел, чтобы он лопнул. Адам моргнул.  — Что произойдет, когда мы прибудем в Нью-Йорк?  Он спросил. Ему нужно было знать. Ему нравились планы, требовалось расписание, так было проще. Неизвестность пугала и иногда сбивала с толку. Адам понятия не имел, что произойдет в Нью-Йорке - куда они с Уиллом отправятся? И что насчет этого ... что бы это ни было с Найджелом? Это напугало его, незнание. Если Найджел собирался просто отбросить его в сторону, когда они покидали корабль, тогда почему он все еще был здесь? Найджел взял одну из рук Адама в свои, глядя на него. Большие голубые глаза, полные удивления, но также выдающие, насколько напуган был Адам. Найджел поцеловал его, мягко и сладко.  — Останься со мной.  Прошептал он. Все, что было громче, почему-то казалось неправильным.  — Я не думаю, что смогу отпустить тебя. Сердце Адама забилось быстрее от слов Найджела, потому что именно этого он тоже хотел. Но на одну короткую секунду его тревоги и логика победили.  — Что же нам делать? Мы не можем пожениться. Я даже не знаю, где я буду жить. Мы знаем друг друга 4 дня.  Это был слабый, но логичный аргумент. 4 дней было недостаточно, чтобы влюбиться, не так ли? Адаму было интересно. Ему нравился Найджел, и мысль о том, что мы никогда больше его не увидим, причиняла боль. Сердце Найджела екнуло при упоминании брака, при мысли о том, что Адам носит его кольцо. Адам принадлежит ему. Он понимал логику, и проверка реальностью того, что прошло всего 4 дня, была сильной. Он поднес другую руку к лицу Адама, поглаживая его по щеке.  — С точки зрения логики, это не имеет гребаного смысла, я согласен. Но я был счастливее с тобой эти 4 дня, чем когда-либо за долгое время, красавица. Забудь логику, забудь, что мы двое мужчин, совершенно разных во всех отношениях. Единственное, что имеет значение, - это то, что мы чувствуем, все остальное мы сможем выяснить по ходу дела. Адам немного подумал, признав, что в словах Найджела был смысл. Потому что именно так я себя чувствовал с Найджелом. Это имело смысл. Это казалось правильным. Найджел понял его так, как обычно понимал только Уилл. Он кивнул, заставляя себя встретиться взглядом с Найджелом.  — Хорошо. Я бы хотел остаться с тобой, Найджел. Найджел ухмыльнулся, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать Адама, отчего у того перехватило дыхание. *** Вдали от спальни Уилл сидел на коленях у Ганнибала.  — Я не хочу уходить.  Он признался. Его мысли, как всегда, были в двух местах одновременно. Здесь и сейчас, на коленях у Ганнибала, смотреть в будущее, планировать наперед. Это было необходимо, когда жизнь была такой непредсказуемой. — Я тебе настолько неинтересен, что ты подумываешь о том, чтобы уйти, даже когда сидишь у меня на коленях, Уилл? Спросил Ганнибал, положив руки на талию своего мальчика. Прямо сейчас для Ганнибала не было ничего другого, кроме Уилла, стоящего перед ним. Уилл улыбнулся.  — Просто думаю о будущем. Нашем будущем.  Если оно у них вообще было. Ганнибал, например, был помолвлен. Уиллу была ненавистна мысль о том, что Ганнибал женат на этой женщине, после того, как она обошлась с Адамом.Ганнибал улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать Уилла в шею.  — Вы имеете в виду мою помолвку с мисс Дю Морье? Перед посадкой на этот корабль Ганнибал был уверен в своем решении. Это было уже не так правдиво. Теперь, когда он знал, что такое любовь, он не был уверен, что сможет пройти через это.Уилл кивнул. Ему в голову пришла мысль, и он импульсивно высказал ее вслух.  — Оставь ее. Вместо этого оставайся со мной и Адамом. Ты, Найджел, Чио и Миша. Мы найдем какое-нибудь место вместе, все мы.  Чем больше он говорил, тем больше убеждался в этом. Но он знал Ганнибала, знал, что он был вежливым, принадлежал к высшему классу и безупречно исполнял свой долг. Он бы не просто- — Хорошо. Одно слово прервало ход мыслей Уилла, когда он готовился к отказу. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать это, и когда он осознал, он крепко поцеловал Ганнибала. Они оба отстранились, затаив дыхание. — Ты хочешь?  Спросил Уилл, желая убедиться. Это было глупо, черт возьми, прошло 4 дня. И все же это казалось дольше, и это было правильно - быть с Ганнибалом. Он не хотел это терять. Отчасти это был и Адам. Он мог видеть, что Адам чувствовал к Найджелу, и это будущее, о котором он думал, было бы хорошим для всех них.Ганнибал кивнул.  — Больше всего на свете, любовь моя.  Пребывание с Уиллом сделало бы его счастливейшим человеком на свете. Женитьба на Беделии больше не привлекала его. Не после того, как он увидел, какой она была на самом деле, на вчерашнем ужине. Он не хотел, чтобы Миша росла рядом с такой женщиной. В любом случае, его план жениться на ней ради стабильности никогда не был полностью хорошим планом. После короткого времени, проведенного просто друг с другом, Уилл и Ганнибал отправились в спальню, желая поделиться своими новообретенными планами со своими братьями. Они оба остановились в дверях, наблюдая несколько мгновений за Найджелом и Адамом, прижавшимися друг к другу в постели. Адам посмотрел через спальню в сторону двери и улыбнулся, увидев Уилла. Он слегка подтолкнул Найджела, зная, что им нужно двигаться, и они оба встали с кровати, все еще держась за руки. Разговор был простым, поскольку все они сидели в номере, и ни одна пара не хотела расставаться друг с другом. Они признались в своих чувствах и поделились планами, тихо рассмеявшись, когда поняли, что каждой паре пришла в голову одна и та же идея. Они решили повременить с рассказом Мише и Чио, желая пока сохранить это при себе. Вскоре две женщины вернулись с прогулки, волосы Миши слегка растрепались от ветра, а Чио обратила внимание на то, как близко все сидели. Адам и Найджел устроились на диване бок о бок. Уилл и Ганнибал сели на два стула, подвинувшись, чтобы быть ближе друг к другу. Миша забралась на колени Найджела, усевшись боком, так что ее ноги тоже оказались на коленях Адама.  — Что мы делаем сегодня? Она спросила так же, как делала каждое утро. — Мы могли бы остаться здесь сегодня.  Сказал Найджел, пытаясь пригладить волосы Мики. На борту корабля было не так уж много занятий для детей, по крайней мере, Мише ничего не хотелось делать.  — Мы могли бы сыграть в покер. Миша кивнула этой идее. Сама она толком не умела играть в покер, но обычно сидела у кого-нибудь на коленях и пыталась помочь по-своему. Стол был накрыт посередине, карты розданы, и выбрана валюта - пуговицы. Очевидно, Миша привезла с собой свою коллекцию пуговиц именно для этой цели. Пуговицы были взяты из разных мест, от старых платьев, найдены на полу, некоторые особенно красивые были куплены специально для нее. Ей нравилось считать их, когда ей нужно было отвлечься. Остаток дня игра в покер  продолжалась, и Чио выступала в роли дилера. Адам наблюдал, объясняя Мише кое-что о правилах, которые тот понимал. У него просто не было бесстрастного лица. Уилл доказал, насколько хорош он был в покер, сумев несколько раз обыграть Ганнибала и Найджела, когда они играли весь день напролет, останавливаясь только для того, чтобы перекусить и немного выпить. В конце концов Мише, как и всем остальным, стало скучно, и она решила показать свои собственные работы своим новым друзьям, Уиллу и Адаму.  Она была очень похожа на Ганнибала в своих работах, хотя ее рисунки были более вымышленными, фантастическими по сравнению с более реалистичными работами Ганнибала.  Пока они были отвлечены, Чио наблюдала за Ганнибалом и Найджелом, которые пили вместе. Ей не нужно было ничего говорить или спрашивать, она и так точно знала, что происходит. Она была счастлива, что Ганнибал и Найджел казались счастливыми. *** Чио повела Мишу на свою ежедневную прогулку по палубе в 3 часа дня, чтобы побольше размяться и подышать свежим воздухом, и они обе попрощались с близнецами, пообещав скоро вернуться.  Почти сразу Ганнибал заключил Уилла в объятия и нежно поцеловал. Находиться с ним в одной комнате и вообще не иметь возможности поцеловать или прикоснуться к нему было пыткой. Уилл улыбнулся в ответ на поцелуй, думая о том же.  Найджел чувствовал то же самое по отношению к Адаму и заметил, когда брал Адама на руки, что мальчик казался тихим. Казалось, целый день с 10-летним ребенком в незнакомой обстановке слегка ошеломил его. Как и раньше, Найджел повел его в спальню, чтобы просто тихо полежать вместе. Ганнибал и Уилл остались стоять, обнявшись во время поцелуя, им не нужно было говорить. Они были настолько поглощены друг другом, что не заметили, как дверь в номер слегка приоткрылась, и Джек Кроуфорд, камердинер Беделии, заглянул в номер и увидел двух мужчин в объятиях. *** 1997 Миша поселилась в своей комнате на борту исследовательского судна через несколько дней после звонка Броку Ловетту. Ее внучка пыталась убедить Мишу не приходить или, по крайней мере, позволить ей пойти с ней, но Миша сказала, что ей нужно сделать это одной.  Было странно думать, что под ней, примерно в 13 000 футах под поверхностью, лежат обломки "Титаника". Что она бывала здесь раньше, казалось, целую вечность назад. С тех пор она не возвращалась в океан.  Миша могла очень четко разделить свою жизнь на 3 отдельные части - первая, ее детство до смерти родителей, в Литве со своими братьями. Второй - годы, проведенные вдвоем, встреча с Чио, помолвка с Беделией. Третий - после "Титаника", где жизнь уже никогда не была прежней.  У нее были смутные воспоминания о ночи, когда погибли ее родители, но она отчетливо помнила "Титаник", каждую деталь. Встреча с Уиллом и Адамом, наблюдение за тем, как ее братья влюбляются. Затем айсберг, погружение, самая длинная ночь в ее жизни.  Она не смогла бы забыть этого, даже если бы попыталась.  И возвращение сюда, в то же место, где все это произошло, возвращало все назад. Холод, ожидание, темнота. Паника и ужас, которые захлестнули ее. Горе, которое так и не ушло.  Она в основном распаковала свою сумку и вытащила из нее последнюю вещь - рамку для фотографий, которую поставила на прикроватный столик. На фотографии была ее семья спустя годы после затопления, хотя она была неполной.  Она не плакала много лет, по крайней мере, о своей семье. Это было бессмысленно. Никакие слезы никого не вернут, и она это знала. Но Миша позволила себе заплакать сейчас, только в этот раз. За то, что могло быть, и за то, чего никогда не было.  Теперь все ушли, и только она одна помнила ту ночь. Единственная, кто помнил Ганнибала с Уиллом, Адама с Найджелом. Когда ее не станет, а теперь она знала, что пройдет совсем немного времени, об этом некому будет помнить. Вот почему она была здесь, чтобы объяснить рисунки, рассказать историю той ночи. Чтобы кто-нибудь знал. Рассказать об этом миру, чтобы их история не умерла вместе с ней, не была забыта.  Это заслуживало того, чтобы его запомнили