golf teacher

Солнце медленно приближается к горизонту, отбрасывая длинные тени на изумрудную зелень раскинувшегося в лондонском пригороде поля для гольфа. Вокруг ни души, и эта картина резко контрастирует с обычной суетой их жизней: с шумным паддоком, звуком моторов и ревущими трибунами. Пандемия перевернула мир с ног на голову, и без привычных источников эндорфина он кажется почти черно-белым. Поэтому звонок от Карлоса с предложением поиграть в гольф, от которого он всеми правдами и неправдами отмахивался последний год, ощущается глотком свежего воздуха для Ландо. В прямом и переносном смысле – последний раз он выходил из дома… Интересно, когда? В общем, лучше бы его напарник предложил устроить гонку на пустующих дорогах, но даже гольф – лучше, чем ничего. Наверное. Британец никогда не понимал, что Карлос и ещё сотни тысяч людей нашли в этой игре для стариков.  — Итак, Ландо, — торжественно начинает Сайнс-младший с заговорщической улыбкой, когда они подходят к кромке поля, — Сегодня ты научишься играть в гольф.  — Ты спятил, если всё ещё надеешься затянуть меня в эту секту для престарелых.  Карлос только усмехается в ответ, бросая клюшку Ландо, — Вернемся к этому разговору через пару часов.  Повертев клюшку, пытаясь понять, как правильно держать в руках это странное приспособление, британец не придумывает ничего лучше, чем воспроизвести размытую картинку гольфиста из своей головы. Он сгибает колени и чуть наклоняется, выпятив пятую точку. Едва сдержав смех, Карлос подходит ближе, чтобы исправить всё это безобразие. Он встаёт сзади, положив руки на плечи Ландо, и мягко давит, направляя его тело в нужное положение. По спине британца пробегают мурашки – смесь прохладного вечернего бриза и неожиданности прикосновения. — Во-первых, расслабься, — голос Карлоса  чуть смягчается, но при этом обретает какой-то назидательный тон. — Гольф требует четкости, терпения и концентрации. Не торопись.  Ландо кивает, хотя он не то чтобы способен контролировать свои скованные мышцы. К слову, дыхание испанца на его шее совершенно не помогает ситуации. — Ладно, начнем с хвата, — Карлос отстраняется и берет свою клюшку, показывая положение рук. — Он должен быть твердым, но не слишком. Представь, что держишь птицу. Достаточно крепко, чтобы она не улетела, но нежно, чтобы не сделать ей больно.  Младший кивает, стараясь сосредоточиться на красочной ассоциации и ощущениях в своих руках, а не фантомном тепле на плечах.   — Отлично, — Карлос немного поправляет пальцы напарника и поднимает взгляд с безмолвным требованием их расслабить; улыбается, когда результат начинает ему нравиться. — Теперь поговорим о стойке. Ноги на ширине плеч. Слегка согни колени. И держи спину прямо.  Ландо старается ответственно выполнить все инструкции и поднимает глаза в ожидании похвалы. Поза всё равно выглядит нескладно и, на его взгляд, немного глупо – ощущает он себя так же.  — Вот, уже лучше. Теперь замах. Смотри внимательно, — Карлос демонстрирует грациозный свинг, рассекая воздух клюшкой с приятным свистом. Во второй раз он нарочно чуть замедляется, чтобы Ландо запомнил плавное движение, которое ему нужно воспроизвести. Британец внимательно наблюдает, а затем неуклюже повторяет, едва не потеряв баланс в последней фазе.  — Неплохо, — одобрительно похлопав его по спине, Карлос снова становится сзади, — Теперь просто следи за дыханием и запоминай движения. Я буду делать всё за тебя. — он берёт руки Ландо в свои и британец отлично ощущает, что значило то сравнение с птицей. Карлос направляет клюшку вверх обдуманным медленным взмахом и запускает воображаемый мяч в воздух. Он слишком близко, и это неожиданно интимное ощущение, от которого умные часы британца присылают уведомление о резко ускорившемся пульсе. Норрис хочет ущипнуть себя, чтобы наконец сосредоточиться и следить за дыханием, но пока может только безвольно подчиняться плавным и аккуратным движениям напарника.  — Видишь? Ничего сложного. Попробуй сам, — после нескольких повторений, которые показались Ландо вечностью и секундой одновременно, испанец делает шаг в сторону. Не отрывая взгляда от своего новоиспеченного ученика и продолжая комментировать почти каждое движение, он достает из сумки мячи и «тишки».  — Теперь к самому интересному.  Ландо театрально оборачивается вокруг своей оси с озадаченным взглядом, — Черт, я уже подумал, тут картинг-центр через дорогу.  Карлос усмехается, про себя радуясь, что Ландо уже выглядит не таким напряженным и даже шутит. Но сам Норрис пока очень далек от умиротворения.  — Сосредоточься, — голос испанца становится нарочито строгим, когда он возвращается к роли инструктора по гольфу. — Попробуй с мячом.  Ландо смотрит на мяч, затем на Карлоса и снова мяч. Он почти обреченно вздыхает, смирившись с тем, что сейчас обязательно облажается, делает замах и наносит удар. К неожиданности обоих, мяч не только взлетает в воздух, но и пролетает приличную дистанцию, что заставляет британца резко обернуться на друга с сумасшедшей улыбкой и горящими глазами. Он выглядит как мальчишка, у которого впервые в жизни получилось забить гол или попасть в баскетбольную корзину, и эта заразительная улыбка отражается на лице Сайнса.   — Признайся, ты все это время пудрил мне мозги, а на самом деле играешь на Открытом чемпионате? — Карлос с удовольствием наблюдает за тем, как с каждым словом лицо британца всё сильнее расплывается в гордой улыбке.  — Давай-ка мне задание посложнее, — Ландо крутит в руке клюшку, едва не роняя её, но делает вид, что так и было задумано. Карлос не может сдержать смешок, толкая его в плечо.  К разочарованию Ландо, который после впечатляющего дебюта уже представил, как сейчас победит Карлоса и будет хвастаться этим до конца своих дней, его следующие двадцать попыток куда больше похожи на игру полнейшего профана. И за следующие несколько часов он испытывает на себе все степени неловкости и позора: от бесчисленных непопаданий по мячу до предательски втыкающейся в газон клюшки. Карлос не оставляет ему шанса просто сдаться: он умело переводит обидные неудачи в шутку, терпеливо продолжает учить, спокойно указывает на ошибки, дает советы и подбадривает. Один раз он даже не попадает по мячу, сделав вид, что случайно – но Ландо абсолютно уверен, что нарочно. Карлос радуется, когда британец наконец перестает воспринимать всё слишком серьезно и начинает сам смеяться над своими неуклюжими попытками добраться до «грина». Но его редкие удачные броски заставляют испанца кивать с гордой улыбкой. Энтузиазм Сайнса оказывается заразительным, и в какой-то момент Ландо, к собственному ужасу, обнаруживает, что получает от игры гораздо больше удовольствия, чем планировал.  К тому времени, как они добираются до девятой лунки, солнце заливает поле теплым золотистым светом, а Ландо начинает бить по мячу заметно лучше. С каждым замахом он чувствует себя всё увереннее, и Карлос ловит себя на мысли, что наслаждается его успехами едва ли не больше, чем своими собственными.  — Последняя лунка, — сообщает Сайнс, вручая напарнику мяч. — Ты начинаешь.  Ландо кивает, готовясь к удару, но останавливается. Вечерние тени становятся всё длиннее, воздух наполняется прохладой, и этот момент кажется сюрреалистичным на фоне погрузившегося во мрак мира.  — А знаешь, — Ландо не отрывает взгляд от тонущего в оранжевых красках солнца, мысля вслух, — гольф правда не так уж плох. Карлос хочет наконец произнести что-то вроде «А я же говорил», но сдерживается, только с улыбкой кивая.  Когда мяч падает в последнюю лунку после четырёх не слишком точных, но удачных ударов от Ландо и одного безупречного от Карлоса, игра подходит к концу. В радиусе километра нет ни единой души, но они все же следуют вековым правилам этикета и убираются подальше от лунки, поднявшись на небольшой холм. Испанец садится на траву, и Ландо с радостью присоединяется, наслаждаясь вечерней свежестью и открывающимся с возвышенности видом на залитое закатным светом поле.  — Устал? — спрашивает Карлос, пару раз сжимая и разжимая плечи британца – достаточно сильно, чтобы тот после проваленной попытки держать лицо попытался улизнуть от неожиданного дискомфорта. — Завтра у тебя будут болеть мышцы, о существовании которых ты даже не знал. — сильные пальцы испанца не прекращают свою изощренную пытку ровно до тех пор, пока Ландо не заканчивает со своими ребяческими протестами, сдаваясь неизбежному. — Я буду всё отрицать, если ты кому-нибудь расскажешь об этом разговоре, — собравшись с мыслями, британец всё же начинает этот диалог, недовольно потирая всё ещё ноющее плечо. — Но ты был прав. Это был хороший день, и…  — Давай, скажи это.  — Мне понравился гольф.  — Игра для стариков? — Карлос беззлобно усмехается, толкая друга локтем в бок. Он ни капли не сомневался, что рано или поздно сможет заставить Норриса понять всю прелесть игры, но не был уверен в сроках. Это совершенно другая грань жизни, где место скорости и адреналина занимают спокойствие и баланс, и полностью погрузиться в неё с первого раза бывает непросто.  — Может, я просто достаточно постарел? — Не исключено. И, возможно, ещё и помудрел. Фыркнув, Ландо улыбается одними уголками губ и задумчиво кивает, глядя на горизонт, где солнце уже почти скрылось за деревьями вдали.  — Никогда бы не подумал, что скажу это, но давай сыграем ещё? Например, завтра, — Ландо говорит слишком много, но не может заставить себя вовремя замолчать. — В твоем плотном карантинном графике найдется время? — Конечно, — Карлос отвечает с чрезмерным, на свой взгляд, энтузиазмом и быстро умеряет пыл. — Только завтра мы будем соперниками. Ускорим твоё обучение.