Кто останется в лагере?...

Когда Хальсину стало лучше – он пошел к реке. Он ощупал свои раны на шее. Именно на этом месте, у реки, он разглядывал такие же у Рэй. Он лег на песок и усмехнулся – его еще может что-то удивить за 350 лет. Уж точно не ожидал он от себя, что станет кормить вампирское отродье. Но Рэйвен с таким воодушевлением говорила об Астарионе, когда друид выразил ей свои опасения насчет увлечения подставлять шею под чьи-то клыки. - Думаю он бы тоже сказал мне, что для меня слишком опасно, чтобы ты превращался в медведя – заметила девушка, лежа в тот вечер на его груди – но моя жизнь не такая долгая, как твоя и Астариона. У меня не так много времени, чтобы провести его незабываемо. Хальсин вспоминал их ночь вместе. Он переживал как подросток, пока ждал ее на свидание в лесу. За время их путешествия он сотни раз представлял себе этот момент. От нахлынувшей страсти друид не смог сдерживать себя и на мгновение превратился в медведя. Он испугался, что Рэйвен от шока откажет ему. Но увидел только блеск в глазах и заинтересованную улыбку. - Ты можешь не сдерживать себя – она погладила друида по щеке. - Но… возможно будет больно. Он… огромный - Именно для этого я здесь – Рэй отошла от Хальсина и стала развязывать шнуровку корсета, смотря ему в глаза. Она облокотилась на ствол дерева и Хальсин встал перед ней на колени, закинул ее ногу себе на плечо. Он старался доставить ей как можно больше удовольствия сейчас, вдруг ей все-таки не понравится вторая часть. На руках он отнес ее на поляну, где была самая мягкая и высокая трава. И тогда друид выдохнул – пора. Магия вспыхнула, на мгновение он увидел испуг на лице Рэй, но попытался ей улыбнуться, насколько это позволял облик медведя. Вместо поцелуя он лизнул ее лицо целиком. Рэйвен вцепилась в шерсть на его лапах. Сначала Хальсину показалось, что задуманное вовсе невозможно. Но через несколько толчков он с удовольствием зарычал. Он все же старался делать это тише, чего не сказать о девушке. Она искусала все губы, пытаясь не вскрикивать, но только крепче прижимала к себе медведя. Оставалось надеяться, что никто, кроме наблюдавшей белки, этого не видел. Рэйвен бродила вдоль берега, мокрая после купаний в реке. Под светом луны она казалась ему не реальной, магически прекрасной. Он не мог удержаться, чтобы не подойти поцеловать ее. Но девушка взяла его за руку и утащила снова в воду. Хальсин так долго ждал этого момента, что не хотел чтобы он заканчивался, но Рэй явно нужен был отдых после опыта с превращениями друида. Отдых и какая-нибудь целебная мазь. Доброта и некоторая наивность Рэй вызывала у него улыбку. Он так давно был на посту хранителя рощи, что уже не помнил себя настоящего, не обременённого ответственностью за сотни других жизней. Теперь он снова чувствовал себя молодым и влюбленным. Хотя, Хальсин и считал Рэйвен заботливой и нежной, иногда она делала сомнительные поступки. Конечно, рядом в этот момент всегда был Астарион. Астарион… думать о нем Хальсину всегда приносило удовольствие. Теперь он был согласен с Рэй не сказать, что ему понравилось, что в него вонзили клыки, но это было незабываемое ощущение. - Сначала тебя пронзает боль – Рэй запрыгнула сверху на лежащего на песке Хальсина и забавно изобразила оскал клыков – резкий жар охватывает тело и, кажется, земля уходит из-под ног. Но его холодное тело, прижатое к тебе, будто ледяной родник в жаркий летний день… кажется спасением. Поэтому так тяжело прервать это. Кажется, что если он выпустит тебя из своих рук – случится что-то ужасное… Новое теперь воспоминание о прохладных губах Астариона всплыло в памяти. Или это губы Рэй, мягко целующие его в шею и спускающиеся ниже. Друид тяжело вздохнул от возбуждающих воспоминаний. Они оба были чудесны. Такие разные внешне, Астарион и Рэйвен были похожи. Высокий смех, театральные движения, соблазнительный взгляд и некоторая манерность – это описание одинаково подходит и к вампиру, и к барду. И Хальсин отметил про себя, что было бы чудно, если ему удастся в следующий раз привести на этот пляж их двоих. Пока шум Врат Балдура кричал о том, что разумные существа разрушают гармонию этого мира как могут, эти двое напоминали Хальсину о том, что природа уже дала нам все, что нужно для счастья – друг друга.