пляшущие человечки

      Вокс уже дважды не трезв, но это всё равно ни на что не влияло. Он видел их и трезвым, и в стельку, и с порошком под носом, никакой разницы — они появлялись и пропадали тогда, когда им самим захочется. А была ли вообще у этих странных теней собственная воля? Вероятно, да, ведь не мог ими управлять тот, кто наслал их. Будь оно так, получается, Вокс плохо ему вдарил.       Он поднимает к губам уже пустую банку, не отрываясь взглядом от скачущих под потолком… Нечт. Он никогда не мог понять их природу, как бы ни всматривался. На всяких вуду-чертей не похожи, он их достаточно насмотрелся, чтобы узнать, на людей — и подавно, животных… Разве что это какой-то ещё неизученный вид животного, который, должно быть, выполз из самых глубин австралийского ада, ну или из рассказов того странного писателя. Он ни одного не прочитал. Книги были не его стезёй увлечений. Он вообще за свою жизнь ни разу не встречал людей, которым они хоть сколько-нибудь нравились. Интересно, они в касте нормальных или в касте ебанутых? Потому что если в первой, то судьба определённо решила над ним поиздеваться и оградить от хоть каких-то адекватных людей. Они все были ебанутыми. По цепочке, от его семейки до Валентино, с которым он нынче живёт. Интересно, за что ему это всё.       Задумавшись об этом, он снова потянул к губам пустую банку, а потом, даже не разочарованный тем, что ни капли в рот не попало, поставил обратно. Вероятно, чтобы через несколько минут опять попытаться попить. Дверь в комнату отворяется, впуская в полупустое помещение немаленького роста фигуру. Его нынешний сосед около-любовник присаживается на голый пол рядом, опираясь плечом на плечо и устремляя взгляд в то же пространство, что и Вокс. — Ты тоже их видишь? — спрашивает его Вокс с некоторой задолбанностью в голосе, уже зная, каким будет ответ. Валентино никогда подобной дряни не видел, даже под собственной дрянью, так с чего бы ему начать видеть это сейчас? Наверное, за компанию присел, как всегда. Сходить с ума вдвоём всяко веселее, чем по одиночке. — Нет. Шизик у нас только ты, — отвечает Вал с каким-то странным спокойствием, как будто ему правда интересно и если он всмотрится получше, то увидит тех самых пляшущих человечков, о которых ему периодически жалуется Вокс, но если вдруг не получится — он не расстроится. А это тоже странно. Вал всегда расстраивается, если у него что-то не выходит.       Приобрёл он эти видения очень забавно и по-лоховски. А когда в жизни вообще что-то было иначе? Он до сих пор помнил тот день, когда они с Алом за каким-то чёртом выперлись в лес. Он помнит, как под обувью хрустела немного влажная листва, помнит, как он на этой самой листве во время подъёма поскользнулся и проехался лицом по земле вниз, из-за чего чёрные комья забились в нос и немного попали в рот, а он потом высмаркивал это недоразумение ещё дня три, ну а в самом моменте Аластор просто стоял на склоне сверху и, как ему это обычно подобает, улыбался, без тени сочувствия или жалости над своим около-другом. Может, и какой-то издевательской насмешки на самом деле не было, но Вокс всегда её видел, потому что не может нормальный человек постоянно лыбиться, а ненормальный человек есть маньяк, а маньяки всегда любят издеваться. Логично? Логично.       Аластора кроме как маньяком ничем иным назвать было нельзя. Вокса, может, тоже в каком-то смысле, иначе он бы с ним не водился. А с кем ещё? С этим придурком было одновременно и жутко и спокойно. Он никогда не болтал лишнего, даже в своих излюбленных дамских кругах, а подобные змеиные гнёзда всегда славились своей любовью посплетничать, по крайней мере Вокс всегда так считал. И он не удивился, когда Аластор потащил его за собой в лес — он назвал это «обменом навыками». Какими именно навыками они будут обмениваться, Вокс не понимал. Вернее… Понимал, но только со стороны Аластора. Не зря же они приехали сюда с полным багажником.       К счастью, таскать мешок Аластор его не заставил — «ты только бумажные стаканчики с кофе поднять можешь», так Аластор это аргументировал, «на миндальном молоке». Вокс ненавидел то, как чётко он помнит эти комментарии и как сильно ему за них хотелось врезать Алу по роже, с каждым разом всё сильнее. Он, вообще-то, и людей мог поднимать, но живых. Живые группируются и стараются не свалиться, в отличие от трупняков, живые мягкие и почему-то не такие тяжёлые. Наверное. Ему так всегда казалось.       Вокс всё ещё был обижен на него за то, что он не спустился и не помог ему подняться, и факт наличия у Ала мешка в руках его нисколечки не смущал, потому что склон был не то что бы сильно крутой и если бросить труп, он далеко не укатится, а вот Вокс может. И ему, чтобы подняться, нужно ухватиться за грязную влажную землю, забив грязь под ногти. Он за ними не то что бы сильно ухаживал, но старался держать в чистоте, как и вообще всё. Аластора же чистота не заботила, ни своя, ни чужая, поэтому он продолжал подниматься, как ни в чём не бывало, каким-то чудом наступая только на плотно утрамбованные листья и не скатываясь вниз так же по-глупому, в отличие от Вокса, который всё цеплялся и цеплялся за скользкие участки, будто он был не на куче земли и листьев, а на льду.       Тяжёлыми усилиями, ему всё же удалось добраться до вершины холма, где его верный товарищ уже успел расчехлить лопату, видимо, привязанную к его замотанной в чёрный пакет ноше. Лопату Вокс тоже мог нести, хотя она была тяжелее бумажного стаканчика, да и ему она была бы нужнее. Легче со склона подняться, имея под рукой хоть что-то. — Земля влажная, раскапывать будет непросто. — Зачем мы тогда припёрлись сегодня?       В ответ Аластор посмотрел на него точно так же, как и тогда, когда он впервые скатился с холма. Вокс тогда понял: этот взгляд предназначен для идиотов, и это не могло не ужалить точнёхонько в его и так далёкое от хорошего настроение. — Потому что времени мало.       Что ж, это хоть какое-то объяснение. Обычно от Аластора их вовсе не дождёшься. Он всегда говорил либо загадками, либо странными ухмылками, и пусть этот ответ всё ещё был размыт, он был максимально близок к понятности, в отличие от предпочитаемых Аластором ответов на всё-всё-всё. Учитель из него получился бы ужасный, и это только смешит Вокса ещё больше, потому что именно для этого они, вроде как, пришли.       Аластор вбивает полотно лопаты в землю до половины, после чуть надавливая ногой и выпуская небольшую горсть земли. С уже более спокойным взглядом оборачивается к Воксу. — Копай. — Чего?       Ответа не последовало. Ал знает, что его услышали, и повторять не собирается, потому что повторения, опять же, для невнимательных идиотов. И Вокс бы отвертелся от этого, но никто ему этого особо не позволял. Он не может просто сказать «нет», развернуться и сесть обратно в машину, потому что Аластор не позволит так просто уйти, ничего не сделав. И вообще, закопать труп как полагается теперь было делом чести.       Всё ещё недовольный обстоятельствами, Вокс подходит к уступленной лопате и продолжает раскопки могилы. Нормально ли вообще делать её на возвышении? Почему они делают это именно сейчас? Аластор иногда избавлялся от тел, которые ему дополнительно закидывал Вокс, но никогда на это не жаловался и был будто бы даже… Доволен? Но сегодня отчего-то вдруг решил выебнуться и передать Воксу эдакое таинство закапывания.       Он постоянно ходил под руку и поправлял, то Вокс опёрся на лопату неправильно, то слишком давит, то давит недостаточно, то воткнул её в не то место и так далее. Вокса подобное раздражало с каждым разом. Он ненавидел, когда говорят под руку, он ненавидел, когда его вынуждали заниматься хуйнёй, он ненавидел землю, физический труд, лес, Аластора… Или тогда он ещё не успел его возненавидеть? Вокс уже не помнил. Он помнил, как в очередной раз снова неправильно толкнулся и комок земли полетел ему в лицо. Снова. Он не помнил, это ветер ему ухо пощекотал или Аластор где-то за спиной над ним хихикнул. Не разобрать было.       В конечном итоге, мучения закончились. Закапывать обратно было намного легче, чем выкапывать, и Вокс, даже довольный своей тяжкой работой, вытер не менее грязной рукой грязное лицо, наверняка только размазав чёрное пятно по белому лицу ещё больше. Лишь бы не увидел в таком состоянии никто… Никто приличный, Аластор не в счёт, само собой. — Так… Ты меня за этим вывез? Учить копать могилу? А могу я наконец спросить, нахуя? — Вокс разворачивается к нему, и всё внутри у него как-то сжимается от осознания, что он всё это время стоял к Алу спиной. Будто за это время могло произойти всё, что угодно. — Потому что скоро я тебе буду в этом не помощник.       В ответ на кучу посыпавшихся на него вопросов Ал благополучно молчал. Что ж, это всё ещё результат, но Вокса он не устраивает. Хуёвый результат, если не полный. Вся ситуация была настолько бесящей и вымораживающей, что Вокс был готов чуть ли не выбивать из Аластора ответы, в конце концов, он тоже не из тех, с кем стоит строить из себя не пойми что. И Аластор всегда считал, будто он по какой-то причине выше и лучше Вокса. Как будто он не единственный его друг мужского пола, как будто он не единственный, кому в окружении вообще можно довериться.       С другой стороны, подобное и правда можно было считать актом доверия — Аластор хотя бы намекнул. Этих «хотя бы» Воксу всё равно было недостаточно. — Так, ясно. А почему это вдруг «обмен»? Ты и от меня чего-то хотел?       Он подходит на шаг ближе, заставляя Вокса попятиться. Ему как-то подсознательно не понравилась возникшая на лице Аластора тень. Он отошёл ещё, и ещё, и это было фатальной ошибкой. Лопата так и осталась воткнутой в землю. — Научи своему везению. И скрытности.       Ничего себе везение! Оказаться в мокром лесу один на один с отбитым на голову. Вокс и врагу бы не пожелал такого везения. Впрочем, железная часть лопаты промелькнула у него перед лицом и правда опасно близко, но не задела, что, впрочем, можно было счесть за удачу. Раз в год и палка стреляет, как говорится.       Вокс никогда не считал, что физическое превосходство ему когда-нибудь понадобится. Зато сейчас он посчитал, что основательно проебался, потому что помимо умения копать могилы — Аластор гораздо лучше него умел бегать. У Вокса не было наиболее удачных вариантов побега, кроме обратного, к машине, вниз с этого ебучего склона. Второй раз надеяться на удачу было глупо, всё равно эта сука в этот раз повернулась к Воксу задом и он поскользнулся в очередной раз, только теперь, помимо очередного кома земли в своём носу, он получил экспресс-полёт кубарем с холма, под мелодичное шуршание листьев и слишком неправильно выбивающийся из этого звук хруста собственной сломанной кости.       Со сломанной ногой он бы точно не убежал далеко. Вот это, что называется, удача, драть этого Аластора мать. С ногой ему не повезло, оказаться в этом месте в принципе ему тоже не повезло, зато от лопаты уворачиваться, не поднимаясь с земли — вот это было мастерство редкостное. Вокс не надеялся на то, что у него получится сбить Аластора с ног и заиметь хоть какие-то шансы вернуться из этого леса живым, но у него получилось. Толкнуть его уцелевшей ногой не получилось — пришлось использовать сломанную, вдарить крохотным, но всё же каблуком по лодыжке оказалось почти выигрышной тактикой.       Вокс ударил его в лицо несколько раз, размазав грязь и по нему, чтобы ни только он один ходил с разукрашенной рожей, хотя Аластор после этого никогда уже не сможет встать. Вокс был в этом уверен, уж он точно не отпустит этого ублюдка живым. Руки сомкнулись на шее, в это удушье Вокс вложил все свои оставшиеся силы, которые с растущей в ноге болью и, видимо, адреналином только усилились, несмотря на то, что после той крошечной могилки ему казалось, что он уже выдохся. В моменте из кривой улыбки постепенно смеющего лица он как будто расслышал: — П… Прокляну…       Неясно, зачем он это сказал. Предупредить? Попросить пощады? Очень-очень вряд ли. А может, он и вовсе этого не говорил, и Воксу это показалось так же, как показался тот смешок на холме. В любом случае, когда тело обмякло и перестало подавать признаки жизни, Вокс не собирался просто отпускать его и сбегать. Он немало ужастиков пересмотрел, чтобы раз и навсегда запомнить: добивай и убеждайся. Не оставляй тело с мыслью о том, что оно мертво, потому что оно почти всегда оказывается хоть чуть-чуть да живым.       С опорой на дерево, помог мощный удар той же лопатой, аккуратно разрубивший горло до позвонков. Голову не отсёк, но этого в любом случае было достаточно. Какая, однако, полезная эта вещь. Вокс с ней дошёл до машины, используя как трость, пока открытый перелом так и вынуждал его завыть от боли на весь лес, отпугивая всех зверей и духов, которые Аластор вокруг себя собрал. Этот уёбок могилы не заслужил. Полученные знания Вокс использует как-нибудь по-другому.       Было то пустой угрозой или нет, но Аластор действительно его проклял. Как иначе объяснить было то, что Вокс начал… Видеть? Видеть то, чего видеть не должен. То, чего нормальные люди не видят, видят лишь шизики и прочие подобные Аластору личности. Вокс был уверен, что они больше не встретятся, но это не помешало грёбаному ублюдку продолжать портить ему жизнь.       Сначала Вокс, разумеется, был в полном шоке. Он был уверен, что сходит с ума. Сначала это были далеко не безобидные тени под потолком: они кружились на стенах, зажигались на них странными символами, лезли из-под пола, угрожая забрать его прямо в ад, встретиться со старым другом… Вокс едва ли привык к ним, когда встретил Валентино.       Он был далеко от спокойствия, когда после такой, казалось бы, шикарной ночи, он отошёл на кухню за водой и оказался в очередной ловушке видоизменяющихся стен. Ему казалось, а что если это и правда происходит? Что, если он не сумасшедший и его гость тоже их увидит? Но когда Вал зашёл за Воксом, проведать, не утопился ли он в раковине в попытках набрать воды, а обнаружил его в состоянии полупаники и только его, стало понятно, что нет. Только Вокс видит эту хуйню. В конце концов, Аластор проклял только его.       Вокс думал, что его новый сосед по кровати обзовёт его шизиком и сбежит, что было бы вполне справедливо, но в тот момент Вокс обнаружил, что рукам тепло, а его лицо находится подозрительно рядом. Его держат. Ему говорят дышать. В бреду Вокс объяснялся, что тени скачут по стенам, что они тянутся к его шее и вот-вот задушат, но глаза напротив оставались такими же беспристрастными. Он не смотрел на него, как на идиота. Честно, Вокс до сих пор не мог разобраться в этом взгляде… А ведь с того случая прошло немного-немало пятнадцать лет.       Он бы забыл обо всей этой ахинее с Аластором, если бы тени не продолжали тянуться к нему и пытаться задушить, но он уже привык. Привык настолько, что уже не боится, а смотрит на них с интересом. Да и задушить его особо больше не пытаются… Теперь тени, в основном, пляшут человечками под потолком, в этой пустой комнате, которую им слишком лень обставлять и ремонтировать. Одинокий диван, тумба с телевизором да ковёр под ними — а всё остальное голяк. Даже шторы на окна не повесили. Вокс мог бы сидеть на диване и наблюдать за ними с более удобной точки, но ему и этого хватало. Он снова подносит к губам банку, задумавшись, но рука со стороны останавливает. — Да она закончилась уже, идиот.       Вокс переводит глаза с верхнего угла комнаты на лицо Валентино. Нет. Он всё ещё не смотрит на него, как на идиота. Ничего общего с теми глазами он не имеет. И это… Наверное, лучшая его черта.