Сладкая месть

      Газ ехидно улыбался и смотрел на полностью отчаявшегося Соупа. Тот уставился на него жалобным взглядом, но Газ был неумолим. А нефиг было играть в карты на желание, ведь это было опасной штукой и могло шарахнуть по проигравшему так, что мало не показалось бы никому. Вот и сейчас, Соуп, продувший Газу желание, сидел, ныл и в отчаянии пытался выдрать свой ирокез. Причиной его нытья и ужаса стало загаданное ему Газом желание - Соуп должен был достать Гоуста. Допечь. Довести до трясучки. Любыми способами.       - Газ! Ты же мой лучший друг и практически брат, за что ты так со мной?! - воскликнул Соуп, прекратив лишать себя остатков шевелюры и с отчаянием уставившись на Газа.       - Соуп, ей богу, ты уже достал! - фыркнул Газ, скрестив руки на груди. - Ты же должен мне кучу денег, которые ты мне продул за последний месяц! Но так и быть, я прощу тебе твой космический долг - если ты выполнишь моё желание, ты будешь абсолютно свободен.       Соуп с усилием потёр руками лицо и задумался. Да, задолжал он Газу нехило, на эту сумму можно было бы целой компанией провести вечер в баре. Но Гоуст... Если честно, ему было чертовски страшно. Гоуст был абсолютно не тем человеком, над которым можно было прикалываться, но чёртов долг... Но элти... Но долг...       Соуп сделал глубокий вдох и решился. Желание надо выполнять, иначе Газ растреплет по всей базе, что Соуп не держит слово и наплевал на священный карточный долг. А у Гоуста Соуп потом как-нибудь вымолит прощение... да хоть перемоет все сортиры и машины на базе. Идея отдавала редкостным идиотизмом и дурно попахивала, но деваться было некуда, и, загнанный в угол, Соуп сел придумывать план действий.       Последние несколько дней Гоуст ощущал на себе странные взгляды Газа и Соупа, но так и не понял, к чему это они на него пялились. Поэтому сразу принял решение плюнуть на ситуацию и спокойно жить дальше. Но в один прекрасный день начались странности...       Как-то в обед, выйдя из кабинета и дойдя до их маленькой кухни, в которой обычно питалась их группа, Гоуст решил попить чаю. Отработанными привычными движениями, он практически не глядя, включил чайник, достал чашку, сахар, пакетик с чаем, заварил, собственно, сам чай, и, отхлебнув, чуть не выплюнул его обратно. Во рту расцветал омерзительный вкус свежескошенного сена, а не приятное послевкусие его любимого Эрл Грея. Гоуст посмотрел в чашку, там плавала странная жёлтая жижа, абсолютно не похожая на нормальный чай. Кто-то подсунул ему это дерьмо вместо его чая. Но кто? И зачем?       Вылив жёлтые помои в раковину и сполоснув чашку, Гоуст заварил себе нормальный чай, но осадочек от произошедшего остался и висел на душе мутным пятном. Он понял, что кто-то над ним прикололся, но не смог вычислить кто это. Про Прайса он даже не думал, оставалось три варианта - Соуп, Газ и Роуч. Простые смертные к нему просто-напросто не подходили. Сделав зарубку в памяти понаблюдать за сержантами, лейтенант спокойно допил чай и ушел обратно в кабинет.       На следующий день Гоусту поручили всучили группу солдат-рекрутов для тренировки. Дав команду солдатам надеть утяжеленные рюкзаки, Гоуст взял со стойки свой. Рюкзак показался тяжелее, чем есть, но времени проверять и перепаковывать его не было, поэтому Гоуст закинул его за спину и побежал с группой по маршруту. Пробегав полдня, убитая группа с лейтенантом во главе вернулась на базу. Отпустив пыльных, еле шевелящих ногами солдат, Гоуст снял придавивший его странным весом рюкзак и заглянул внутрь: в рюкзаке лежала десятикилограммовая гантель. В голове стало пусто. И только одна мысль билась в черепной коробке - нахрена?!       На ужине Гоуст с подозрением смотрел на сержантское трио, но те вели себя как подобает трём раздолбаям - ржали, прикалывались друг над другом и в общем-то подозрений не вызывали. Но если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят. Гоуст прищурился, но решил дождаться следующей пакости, вводных для вычисления засранца было мало. На кухню и в комнату со спортивным оборудованием мог зайти кто угодно из сержантов, зацепиться Гоусту пока было не за что.       Вечером следующего дня уставший Гоуст ввалился на кухню, чтобы перехватить хоть что-нибудь съедобного перед сном, он попросту не успел поесть в общей столовой, да в общем-то и не хотел там находиться лишний раз. Он чувствовал себя очень неуютно среди большого количества галдящих людей.       На кухне он снова наткнулся на неразлучное сержантское трио, которое что-то жевало и переговаривалось, сидя за столом. Гоуст вздохнул. Они начинали его подбешивать, особенно противно и до дрожи раздражало незнание того, кто же из них мелкий пакостник. Но есть хотелось сильнее. Лейтенант залез в холодильник и решил быстренько сделать себе бутерброд. Он нарезал всё, что счёл нужным запихнуть в свой гигантский бутербродище и подошёл к раковине чтобы помыть руки. Гоуст взял мыло, намылил руки...стоп. Гоуст потёр кусок мыла под струёй воды. Мыло не мылилось. Совсем. Он потёр его посильнее. Мыло упорно не поддавалось. Гоуст злобно фыркнул и швырнул мыло в мыльницу. За спиной раздалось сдавленное хрюканье. Гоуст быстро повернулся, но не успел увидеть кто ржал, все трое сидели с каменными рожами, и делали вид как будто ничего не произошло. Окинув их подозрительным взглядом, мрачный Гоуст в три укуса сожрал бутерброд и ушёл к себе в комнату. Перед сном, лёжа в кровати, он прокручивал в голове варианты того, кто же такой смелый, что решил над ним приколоться. По складу характера все трое подходили идеально: два братца-дебила Роуч и Соуп, которые постоянно троллили друг друга, да и Газ был не дурак разыграть кого-нибудь из них двоих. Повертев эту мысль и так и сяк, Гоуст опять ничего не смог придумать и лёг спать.       Весь следующий день Гоуст с подозрением косился на сержантов, но те вели себя как обычно, по крайней мере для них. Ярко светило солнце, чай был нормальным, мыло вело себя как подобает мылу и мылилось, гантели лежали на своём месте в спортзале и только Гоуст чувствовал себя неуютно, постоянно ожидая какую-нибудь новую гадость. И ведь дождался.       После обеда Гоуст ушёл в кабинет, чтобы добить стопку документов для Прайса и отнести их к нему. Он сел за компьютер, включил его, привычно набрал пароль, и взялся за мышь, чтобы открыть папку с делом, над которым он работал, но курсор мышки не отреагировал на движение руки Гоуста. Он потряс её. Повозил по столу. Не помогло. В сердцах лейтенант швырнул мышку на стол, новой не было, а срок сдачи документов поджимал. Он сжал кулаки и попытался успокоиться. Вдруг его взгляд упал на кусочек скотча, которым был заклеен лазерный диод мышки. Гоуст аж зарычал, дебильные шутки начинали его бесить. Но тут до него дошло - он может сократить количество сержантов до двух подозреваемых, ведь у Роуча не было доступа в его кабинет. У Газа был свой ключ, а Соуп периодически выпрашивал ключ от его кабинета у самого лейтенанта, чтобы воспользоваться его принтером. Но в этот день Соуп ключ не спрашивал. Значит Газ? Гоуст нахмурился. Чем он мог так насолить Газу, чтобы тот так по-дурацки отреагировал? Непохоже на него. Опять ничего не решив, мрачный как грозовая туча, лейтенант отлепил скотч от мышки и принялся за работу.       Количество мелких подлянок с каждым днём увеличивалось в геометрической прогрессии. Один раз в заныканной пироженке да, Гоуст тоже живой человек и приятное ему не чуждо оказалась зубная паста вместо сладкого крема, и этот момент испортил настроение лейтенанта полностью на весь день.        В следующий раз он не смог попасть в свой кабинет, потому что замочная скважина была чем-то залеплена наглухо, и пришлось вызывать слесаря и менять замок на двери. Ключи от нового замка Гоуст предусмотрительно не дал никому. Вытекшая в кармане ручка, машинально взятая с сержантского стола, тоже не добавила лейтенанту хорошего настроения, пришлось выбросить толстовку, футболку и два дня ходить похожим на смурфика. Но надо отдать должное тому, кто устраивал подлянки Гоусту - он ни разу не сделал чего-то травмоопасного, просто портил вещи и, соответственно, настроение и так вечно мрачному лейтенанту. Напряжение нарастало, и у Гоуста начало припекать. Он всё время прожигал взглядом Газа и Соупа, но никак не мог определиться, кто же из них этим занимался. Казалось, что воздух на базе сгустился и хватило бы одной спички или очередной подлянки чтобы всё рвануло к чертям.       Но в один прекрасный день всё вскрылось. Соуп, как малолетний дебил, спалился перед Гоустом. И казалось бы - всё учёл, чтобы его никто не заметил, но не смог учесть одного - лейтенант Райли ни в одну формулу не вписывался, и предсказать его появление было практически также легко, как вызвать дождь в пустыне посреди засухи. Гоуст черной тенью возник за спиной Соупа, когда тот, стоя в оружейке, наглухо затягивал ремни на снаряжении Гоуста...       - Попался, гадёныш!... Рычаще раздалось за спиной, Джонни меееедленно развернулся и его сердце провалилось в берцы и затихло где-то в левой пятке, желудок скрутило тугим узлом.       Сзади него мрачным и тяжёлым изваянием стоял Гоуст, скрестив мощные руки на груди. Соуп весь сжался, по спине потёк холодный пот. Он сделал это. Он всё - таки допёк непрошибаемого элти. Он выполнил желание Газа, но победителем себя не чувствовал абсолютно. Гоуст огромной разъяренной тучей нависал над бедным сержантом, который аж весь съёжился и зажмурился. Соуп всем телом ощущал жар ярости элти, и он был твёрдо уверен, что сейчас ему в ухо прилетит суровый и беспощадный лейтенантский лещ. Но молчание Гоуста затягивалось... Сержант рискнул открыть один глаз и посмотреть на элти. Тот смотрел на него не мигая, но по взгляду нельзя было ничего прочесть. Соуп сглотнул, по виску скатилась капля ледяного пота... Вдруг Гоуст развернулся на каблуках и просто ушёл. Ничего не сделав Джонни. Он ему не врезал. Даже не наорал. В жизни мало что могло шокировать бравого сержанта армии Великобритании Джона МакТавиша, но сейчас он просто совершенно и бесповоротно охренел. Он мог назвать миллион вариантов развития этой ситуации, но такого он не предположил бы никогда. Гоуст. Просто. Ушёл.       На душе у Джонни стало погано. Элти даже не стал ничего ему говорить, а просто посмотрел как на дерьмо. Получается, из-за дебильного желания Газа и своих карточных долгов, он похерил всю их драгоценную дружбу с Гоустом? Он так долго к этому шёл и реально гордился тем, что он смог ближе всех подобраться к мрачному лейтенанту.       После их провальной миссии в Лас-Альмасе, его ранения и всех злоключений, что они пережили вместе, Джонни с уверенностью мог сказать, что лейтенант Райли полностью изменил своё отношение к нему и стал если не лучшим другом, насколько вообще Гоуст был на это способен, то по крайней мере близко к этому.       А сейчас... Гоуст просто ушёл не сказав ни слова. Джонни стало откровенно плохо. Он молча вернул ремни разгрузки Гоуста на место и в полном эмоциональном раздрае побрёл в курилку, встретив по дороге Газа, который сочувственно похлопал его по плечу:       - Я видел лейтенанта, пронёсся мимо, как чёртов бомбардировщик. Прости, бро, я просто не знал, как отучить тебя от азартных игр. Теперь ты точно пять раз подумаешь, прежде чем сесть за карты. И раз ты выполнил моё желание - ты свободен от долгов, Тав. - Газ ещё раз хлопнул его по плечу и ушёл к себе.       Вернувшись в комнату, Джонни плюхнулся на кровать и задумался. По всему выходило, что Гоуст в нём разочаровался, ведь Джонни повел себя как сопляк, а ведь элти ещё и выше его по званию. Стало ещё стыднее. Облажался он просто по полной. Джон принялся размышлять над тем, как извиниться перед лейтенантом. Сказать элти что "это всё Газ!" - детский сад, штаны на лямках. Ещё и за стукачество прилетит. Нет, надо срочно придумать что-то другое. Он же взрослый мужик, сам вляпался - сам и будет расхлёбывать. Но как без жертв расхлебать сложившуюся ситуацию - Джонни не имел ни малейшего понятия. На сердце тоскливо скреблись кошки...       В голову пришла одна идея, и Соуп, соскочив с кровати, вымелся за дверь. По пути к комнате лейтенанта Махоуни, который был должен ему бутылку виски за то, что он проводил внеплановые учения у сапёров соседней роты, Джонни прикидывал, как и где ему отловить Гоуста, чтобы попытаться помириться. Прижатый к стене сотней сержантских килограмм лейтенант Махоуни юлил и пытался откупиться от Соупа обещанием золотых гор и чего-нибудь ещё сверху, вместо обещанного виски, но был раздавлен напором и харизмой сержанта, сдался и вынес ему долгожданный пакет с бутылкой. Обрадованный возвратом долга, Джон оттащил вискарь себе в комнату и отправился на поиски Гоуста. Он заглянул в кабинет элти, поискал его по базе, поспрашивал у пробегающих мимо людей, но так и не смог найти лейтенанта. Тот как сквозь землю провалился, полностью оправдывая свой позывной. Безрезультатно прошерстив всю базу сверху донизу, вечером Соуп побрёл на ужин. Элти не было и там. Настроение испортилось окончательно.       На следующий день, Джон, набравшись решимости, снова собрался отловить элти прямо с утра, и опять не смог его найти. Чёртов лейтенант Райли мог исчезать лучше самого Копперфильда, если он этого хотел. Совершив круг почёта по базе, Соуп плюхнулся на диван в комнате отдыха и вцепился в свой ирокез. Он не знал, как ему быть. Гоуст явно не хотел, чтобы его нашли и не появлялся в пределах видимости. Как помириться с лейтенантом, которого он так и не увидел, он не имел ни малейшего понятия. На смски Гоуст не отвечал, на глаза не показывался, но с базы он не пропадал, это Соуп знал точно - спросил у Прайса. Отчаяние полностью охватило Джонни, он перепробовал все способы добраться до неуловимого элти, но они не принесли никакого результата. Вскоре им предстояла работа за границей, и Джонни не хотел отправляться на миссию, не помирившись перед этим с Гоустом. Джонни потёр лицо, встал с дивана и побрёл к себе в комнату.       В комнате взгляд Джона упал на его альбом с рисунками, лежавший на его кровати. И потихоньку в его голове зародилась одна идея. Раз Гоуст с базы никуда не отлучался, то и ночевал он здесь же, значит ночью он точно был у себя. Соуп схватил альбом, к слову почти весь изрисованный набросками элти, и взялся творить. Он захотел нарисовать комикс про то, как он докатился до такой жизни, почему ему пришлось гадить Гоусту, и как он изо всех сил раскаивается в содеянном. Он рисовал до обеда, сгонял поесть Гоуста всё так же не было, был отловлен за шиворот Прайсом и отправлен в няньки на стрельбище. Промотавшись там до ужина, Гоуста не было по-прежнему, он быстро поел и смылся в свою берлогу, чтобы успеть нарисовать комикс до отбоя. Он дорисовал последние штрихи, перечитал, выдрал листы из альбома и написал под комиксом: "Элти, я не хотел тебя обидеть. Я дебил. У меня есть бутылка виски и извинения. Прости меня, а?" Он сложил листы пополам, дождался отбоя, пришёл к двери Гоуста и прислушался. За дверью было тихо. Джонни вздохнул и просунул листы под дверь комнаты лейтенанта. Уголок сложенных листов остался торчать из-под двери. Соуп минут пять гипнотизировал его взглядом, но тот так и остался лежать на месте. Вздохнув ещё раз, Джонни ушёл спать.       На следующее утро, специально пройдя мимо двери Гоуста, Соуп не увидел уголка подсунутого им комикса. Сердце глухо забилось - это же элти подобрал или упаси Господи! кто-нибудь ещё? Спину словно обдало кипятком и рвано заколотилось сердце. Постояв и потупив, Джонни решил, что уже ничего нельзя изменить, будь что будет, и отправился на завтрак. Там, сидя за столом, его ждал мрачный сюрприз в балаклаве. Тормознув в дверях, Соуп судорожно вдохнул, выдохнул, решился и сел за стол к Гоусту. Он не мог посмотреть элти в глаза, хотя обычно это не составляло ему никаких проблем, в отличие от остальных, которые не выдерживали тяжеленного взгляда лейтенанта даже и тридцати секунд.       Он вздохнул, поёрзал, постучал пальцами по столу и несмело спросил:       - Элти...Ты же нашёл мою записку? Рядом послышался протяжный вздох. Соуп замер, как мышь под веником, всё так же боясь посмотреть на лейтенанта. Гоуст опять вздохнул и позвал Соупа:       - Джонни, посмотри на меня. Соуп поднял глаза и увидел, что лейтенант смотрит ему прямо в глаза. Джонни тут же покраснел, но глаз не отвёл, словно боясь, что Гоуст снова исчезнет, словно призрак.       Гоуст посмотрел на покрасневшего сержанта. Это был хороший знак, значит совесть у сержанта ещё не полностью атрофировалась. За эти дни, пока он прятался от Соупа, лейтенанта выловил Газ, извинился и объяснил ему подоплеку происходящего. Гоуст руку Газу пожал и восхитился его воспитательной работой по отношению к Джонни. Он уже успел перекипеть и почти успокоиться, ведь по-настоящему плохого сержант ему ничего не сделал.       Но наказать зарвавшегося Соупа стоило. Тогда он решил его помурыжить и не показываться на глаза совсем. Гоуст был готов поспорить на свою маску, что сержанта всё-таки загрызёт совесть и он пойдёт его искать, чтобы извиниться. Не зря же ему тогда в голову пришла одна идея, и он отпросился на пару часов у Прайса, чтобы сгонять в город за кое-чем для непутёвого Соупа. Лейтенант хищно улыбнулся своим мыслям.       А сейчас проштрафившийся сержант сидел с ним рядом, мялся, ёрзал и боялся открыть рот. Гоуст ехидно ухмыльнулся, радуясь что под маской не видно его злорадную улыбку. Предстоящая месть была также прекрасна, как холодное пиво в иссушающую жару.       Он полез рукой в нагрудный карман и протянул мявшемуся сержанту пакетик с шоколадными конфетами:       - Мир, Джонни? Уже совсем отчаявшийся Соуп просиял и закинул одну из конфет в рот. Гоуста поразило такое безоговорочное доверие Соупа, но он в предвкушении шоу уставился на него. Конфеты были вкусными, его любимый молочный шоколад, но вдруг... Соуп почувствовал, что у него во рту открылся портал в ад, прямо в костёр под котлом с варящимися в нём грешниками. Дыхание полностью перехватило, язык просто онемел, а из глаз хлынули ручьи слёз. Лицо покраснело как помидор, в желудке разливалось озеро лавы, а глотку драло так, как будто он сожрал горсть гвоздей. Кое-как откашлявшись и протерев глаза, Соуп воззрился на Гоуста и обалдел. Тот улыбался. Хоть он и был в простой балаклаве, но по лучикам морщинок в уголках его глаз и движению скул и подбородка Соуп угадал его широченную улыбку. Послышался тихий смех и Соуп полностью выпал в осадок. Он сто лет знал Гоуста, видел его бешеную ярость, ледяную злость, даже глухую тоску, но никогда не слышал, как тот смеётся. По спине пробежала стайка мурашек, а на душе стало легко и тепло. Будто с души упал тяжеленный груз, который придавливал его к земле все эти дни, когда элти не показывался ему на глаза. Соуп был счастлив. И пусть у него во рту, по ощущениям, разлился напалм, и слёзы так и лились из глаз, хотел он того или нет - всё это меркло перед радостной мыслью, которая носилась в голове, словно маленький щенок:

Саймон его простил.

      Гоуст давно так не смеялся. Да он уже практически забыл, как это делается, ведь его жизнь не предполагала веселья в целом. Но сейчас будто прорвало всю ту эмоциональную плотину, которую он выстраивал в себе все эти годы. И поспособствовал этому безбашенный сержант Джон "Соуп" МакТавиш собственной лохматой персоной. Гоуст посмотрел на краснющего и задыхающегося сержанта, у которого в три ручья безостановочно текли слёзы... и заржал! В груди приятно защекотало лёгкое ощущение счастья от удавшегося розыгрыша. Месть удалась на славу! Гоуст стёр пальцем навернувшуюся на глаза от смеха слезинку, хлопнул уже малинового сержанта по плечу и протянул ему чашку с остывшим чаем, стоящую на столе перед ним. Соуп вцепился в неё, как в спасательный круг, выпил её в три глотка и обиженно уставился на Гоуста. В чашке был заварен тот самый омерзительный чай со вкусом свежей травы, который Джонни когда-то подсунул Гоусту.       Боже, эти глаза обиженного щеночка на лице здоровенного небритого мужика с дурацкой причёской, снова вызвали у Гоуста волну неконтролируемого ничем веселья. Он трясся от смеха, закрыв ладонями лицо и никак не мог остановиться. Рядом до удивления молчаливо пыхтел несчастный МакТавиш и как-то странно смотрел на Гоуста, будто увидел как сам господь снизошёл с небес и сидит с ними на их маленькой кухне.       У Саймона уже от смеха начинал болеть живот, прежде чем он сумел хоть как-то успокоиться. Он помассировал лицо ладонями и окинул кухню взглядом. Хорошо, что они сидели тут одни и никто больше к ним не зашёл. Рядом раздался тихий скулёж незадачливого напарника:       - Саймон, ты убить меня хочешь? Гоуст усмехнулся, посмотрел на Соупа и ответил:       - Ты мне нужен живым, Джонни.