Соскучился

Прошло около трёх недель с их последней встречи. Не настолько много, чтобы начать убиваться по своей второй половинке, но для Кару этого времени вполне хватало, чтобы соскучиться. Его признание для Коли стало самым неожиданным и запоминающимся для всех, и каждый, кому посчастливилось лицезреть это событие, был обязан признать, что на подобную оригинальность был способен только лишь Кару. Такие высказывания безумно ему льстили и подкрепляли самолюбие(которое слишком сильно возросло за короткий срок). Однако этого всего он не смог бы испытать, если бы Коля тогда отверг его. И на самом деле, взаимность на чувства Кару стала ещё более неожиданной, чем наличие этих самых чувств в принципе. Но как бы спонтанно они ни сошлись, обоих волновало то, что происходит между ними сейчас, а не то, что произошло несколько месяцев назад. А на данный момент их разделяло немаленькое расстояние, сократить которое не получится в ближайший месяц уж точно, учитывая неприличную загруженность Сибирякова. С одной стороны – очаровательно то, что он не боится брать на себя ответственность, а с другой – страшно, что эта самая ответственность его и погубит. Именно поэтому Кару в периоды их разлуки старался отвлекать своего возлюбленного от сплоши бумажек и заодно от уже расплывающегося перед глазами экрана ноутбука с помощью долгих телефонных звонков, проигнорировать которые Коля буквально не мог себе позволить. ••• –Ну это в принципе всё, больше рассказывать особо нечего, – с той стороны послышался неловкий смешок, а следом за ним облегченный выдох, от которого у Коли мурашки пробежались по телу. –В общем, неделя у тебя была довольно насыщенная, – переключает звонок на громкую связь, оставляя телефон рядом с собой на столе, щелкает ручкой и продолжает подписывать сменяющиеся друг другом документы. –Да! Было весело, но хотелось бы, чтобы ты был рядом, – очередной томный вздох, заставивший руку Сибирякова содрогнуться и оставить на бумаге резкую кривую полосу. Испорченный документ. –Обязательно буду, но в следующий раз, – Коля быстрыми движениями перебирает стопку из запасных копий на подобные случаи и находит нужный ему документ, оставляя его перед собой, а остальные бумаги возвращает на свое место. Он устало откидывается на офисном стуле, старательно игнорируя боль в спине и пульсацию в висках, представляя, как прямо сейчас Белоярский лениво потягивается, в одиночку лёжа на своей широкой постели. Как же всё-таки хотелось составить ему компанию. Из приторных мыслей его вытягивает не менее сладкий голос. –Всё нормально? – нет, всё не нормально. Не может быть нормально, пока Коля слышит его, но не может дотронуться, не может обнять так же, как это постоянно делает сам Кару, не может жадно поцеловать его, утоляя тактильный голод, он просто не может быть рядом. Тишина с обратной стороны не наталкивает Белоярского на мысли о том, что его не услышали или связь оборвалась. Скорее даже наоборот. Невольно потакая разыгравшемуся воображению Коли, Кару устроился на мягкой постели среди огромных подушек, его тело прикрывали лишь мешковатые шорты и свободный кроп топ. Он медленно проводит рукой вверх по своему телу, поддевая ткань топа, оттягивая его наверх, тем самым оголяя грудь. Ненавязчиво касается обоих сосков, проводя ладонью по грудной клетке, позволив слабому писку сорваться со своих губ. Белоярский прекрасно знал, что Коля мгновенно среагирует, не факт, что он даст ему это понять, но прислушается уж точно. Рука спускается вниз по торсу, пальцами обводя каждый рельеф тела. От осознания того, что прямо сейчас Сибиряков может сидеть и мучиться от своеобразной ломки, не имея возможности полюбоваться происходящим, Кару усмехается чуть громче, всё той же рукой проскальзывая под ткань шорт. Они оба всё это время молчали, не произнося ни слова, а основным ориентиром служили еле различимое шуршание одежды и редко звучащие глубокие стоны. Белоярский не хотел включать видеосвязь, хоть это и могло облегчить страдания его любимого, но тогда пропал бы весь азарт. Выждав с минуту, внимательно вслушиваясь в каждый шорох с другого конца, стараясь определить, чем именно занят Сибиряков и шевелится ли он вообще, Кару первым нарушил их игру в молчанку. –Всё в порядке, Коль? Ты как-то подозрительно молчишь, – обветренные губы растянулись в ухмылке, увидеть которую Коля тоже не мог. Кару откровенно издевался над ним, сам ведь прекрасно понимал что к чему, так ещё и способствовал этому. Зачем ещё ему задавать такие вопросы, если не для того, чтобы развеселить себя? Но Коля не был намерен так легко сдаваться, у него не то настроение, чтобы играть по чужим правилам, действующим только в одну сторону. –Да, у меня всё хорошо. Всего лишь представляю, как ты прямо сейчас выгибаешься в спине до непроизвольного хруста и в момент оргазма выкрикиваешь моё имя слишком громко, – мысленно Сибиряков отметил, что сам не ожидал от себя подобного напора, но останавливаться и забирать слова обратно было уже поздно. Он старался преподнести всё максимально естественно и ненавязчиво, но нотки раздражения всё равно пробились в его голос, что не могло остаться незамеченным. –И ты даже не попытаешься расслабиться, находясь в таком состоянии? Измучаешь себя до смерти. Зато я себе ни в чем не отказываю, – слишком прозрачный подтекст, чтобы продолжать закрывать глаза на очевидные намёки. Кару довольно улыбается, не сомневаясь в том, что Коля прислушается к нему. Наконец, позволив себе больше, чем просто невинные ласки, Кару ладонью заключает свой возбуждённый до неприличия орган в подобие кольца и начинает двигать кистью. Ритмичные движения вверх-вниз дополнялись обязательными напоминаниями для Коли о том, что услышать его прерывистые стоны и сбитое дыхание в ответ хотелось чертовски сильно. Как же повезло, что Белоярский не закрыл распахнувшееся от ветра окно, иначе точно давно потерял бы сознание от страшной духоты, в которую загнал себя сам. Тело приятно охлаждалось, а от контраста в ощущениях соски сильнее затвердевали, выпирая из-под ткани топа, который успел частично спасть обратно на грудь. Позиция, которую для себя выбрал Кару, не позволяла так легко протянуть руки к пояснице и ниже, а менять позу и прерывать удовольствие пусть и всего на пару секунд совершенно не хотелось, поэтому, чтобы ускорить процесс и как можно быстрее довести себя до эрекции, Белоярский начал активнее работать рукой, крепче сжимая член, приподнимая таз и прогибаясь в пояснице. Динамики отчётливо передавали на другой конец все его вскрики и шумные вздохи, вгоняя Николая, который и так боролся с одолевшим его стыдом, лишь в больший ступор. Его дыхание действительно участилось, сил сдерживаться совсем не оставалось, как и желания продолжать это, зато, кажется, наконец появилась возможность, как Кару это назвал, снять напряжение. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Сибиряков расслабил ремень, пробравшись под ткань помятых бежевых брюк, а заодно и под бельё, ощутив сладостное облегчение после того, как его орган перестал упираться в жёсткую ткань. Каждое прикосновение к раздражённой и напряжённой плоти отдавалось волной мурашек по всему телу и внутренними судорогами белоснежных бёдер. Покрывшиеся чарующей пунцовой краской скулы выдавали всё сжирающее Колю смущение. Как же ему повезло, что Белоярский не может взглянуть на его лицо. И всё же сейчас Николаю хватало внимания Кару с избытком, даже несмотря на то, что расстояние между ними ничуть не сократилось. Это будоражащее осознание того, что двери кабинета не заперты, а в офисе всё ещё остались сотрудники, которые в любой момент могли решить заглянуть к своему названному начальнику, возбуждало Колю ещё сильнее, разливая по его жилам бурлящий адреналин. Эмоции настолько переполнили его, что голос, раздающийся из телефона, на мгновение отразился лишь звоном в голове. Казалось, словно они дышали в унисон, и прерывали их идиллию только тихие надрывающиеся всхлипы Кару. Он уже закончил. Его ладонь приятно горела, семя растекалось по внешней стороне бедер, а тело целиком охватили мягко покалывающие судороги из-за захлестнувшего его оргазма, пик которого начал постепенно спадать. А Коля не останавливался, ему было мало, он хотел выжать из себя всё до самого предела. Под дрожащий шёпот Белоярского, твердящего о своей немыслимой любви, Сибиряков практически упал со своего неудобного стула, сжав член у основания и выгнувшись в спине так, что спинка кресла жалобно скрипнула. Его пастельные брюки теперь были украшены полупрозрачными белыми пятнами, такими же была испачкана трясущаяся ладонь. Он откинул голову назад, возвращаясь обратно в кресло, во рту совсем пересохло, а на светлых ресницах наоборот скопились крупные капли горячих слёз. Сердце билось слишком быстро, если бы Коля был в более вменяемом состоянии, он наверняка обратил бы на это внимание, но сейчас ему не хватало сил даже на то, чтобы расслышать, о чем же теперь говорит Белоярский. ••• Очередная салфетка улетела в мусорное ведро, помочь она, как и все остальные, ничем не смогла, хоть ею и пытались очень тщательно оттереть брюки от потемневших следов. Раздраженное бормотание оказалось неразличимым, из-за чего Кару не удержался от комментариев. –Мне кажется, домой тебе всё равно придется идти "грязным", – он еле уловимо хихикнул и перевернулся на спину, поправив рядом с собой съехавшую с постели простыню. Убраться за собой ему оказалось гораздо легче. Впрочем неудивительно: Кару почти полностью снял с себя шорты, что уберегло их от возможности оказаться в вязком семени, а на постель почти ни капли не попало, лишь на тело. Вытереть липкую, густую жидкость с кожи не составило лишнего труда, пускай и вызвало лёгкое отвращение. –У меня есть с собой пальто, которым я смогу прикрыться, но теперь они так неприятно прилипают ко мне, фу, – Коля невольно морщится, наконец смирившись с тем, что у него ничего не получается. Он проходит обратно к столу, поправляя первую стопку с подписанными бумагами и вторую с написанным от руки отчётом. Забирать с собой смысла не было, зато был шанс при таких условиях успешно забыть документы дома, а этого Сибирякову хотелось в последнюю очередь. Благо, он хотя бы не запачкал и их тоже. –Да ладно, это мелочи. Придёшь домой, закинешь штаны на стирку, а сам примешь душ. А вообще, лучше скажи спасибо за то, что я не стал разыгрывать с тобой настоящий секс по телефону с описанием всех действий. Уверен, что, если бы ты услышал от меня томное "я медленно снимаю свои штаны и трусы", ты бы кончил ещё сильнее, – Кару снова звонко засмеялся, представив эту картину у себя в голове. В отличие от Коли, он совершенно не ощущал тяжести, абсолютно наоборот, ему явно стало легче дышать, что было крайне заметно. –Просто отвратительно, Кару. Надеюсь, что ты никогда такое не провернёшь, иначе я точно пошлю тебя нахуй, как всё время советует Максим, – в кои-то веки покинув кабинет, а через пару минут и здание, в котором он находился, Коля смог спокойно вдохнуть холодный воздух, который значительно отрезвлял его сознание. Такси вот-вот должно было подъехать, он наконец поедет домой отдыхать. –Максим просто завидует мне, вот и всё. И, знаешь, будь я на его месте, я бы тоже завидовал. Ведь мне так блядски с тобой повезло. Пускай ты и отказываешься от ролевых игр со мной. Но я всё ещё люблю тебя до невозможности, – напоследок крылатое чувство охватило Белоярского с головой. И как только он сам не взлетел от переизбытка таких ощущений. –Я знаю, Кару. И я тоже тебя люблю. Но описывать, как я снимаю с тебя футболку, по телефону всё ещё не собираюсь.