Soft Touches To The Dream

Мечты. Да, те самые за которыми гонятся дети. Или же, это что-то глобальное, заветное и желанное. Для кого-то это причина жить, для кого то мотивация для действий или работы. Кто-то мечтает лишь иногда, задумываясь о том какая была бы их жизнь, если бы эта мечта сбылась. Кто-то мечтает крайне редко, понимая суровость реальности. Для некоторых мечты - способ уйти от реальности, забыться, представить себе лучшее что могло произойти и погрязнуть в мыслях об идеальном исходе. Одни мечтают о деньгах, богатстве, славе. Знаменитости и популярности. Другие - о любви, нежности и заботе. Каждый мечтает о своём. И может быть однажды эти мечты исполнятся. Может однажды все же получится, все же будет так как хотелось. И тогда появится новая мечта.  Когда исполняется одна - рождается новая. И это замечательно. Жить ради чего то, жить чем то. Иметь цель и желание, то к чему стремишься.  А есть и те кто не мечтает. Разочаровавшиеся в жизни, смирившиеся с реальностью и жестокостью. Те кто сдался, опустил руки. Понимая что мечта - лишь плод фантазии. Решив что это пустая трата времени. Ведь, мечта ни к чему не приведет. Как бы сильно чего то не хотелось, это никогда не придет к тебе само.  Был ли Хаск из тех кто мечтает? Трудно сказать.  На самом деле, сколько бы он не твердил себе что это действительно лишь выдумки невозможные воплотить в реальность и абсурдные идеи, мысли, хотелки которые давят на разум, перестать мечтать он не мог. Ведь он тоже хочет. Тоже желает и нуждается в тепле и заботе. Он тоже чувствует. Пусть и кажется что ему все равно. Что он уже смирился и давно потерял любую надежду, веру в то что когда нибудь его тоже погладят. Как уличного котёнка. Возьмут и почешут за ушком, скажут что он милый и хороший. Мягко поцелуют меж ушей и долго-долго будут греть в объятиях. Конечно, он никогда никому об этом не скажет. Так долго и усердно выстаивая свою маску безразличия, грубости и отстраненности, в попытках скрыть потребность простой нежности. Ведь дай он слабину - его тут же ранят. Сделают больно. Бросят и разобьют как ненужное зеркало, которое показало неправильное отражение. Его точно оставят одного. Покажут ласку, а потом уйдут. Пропадут будто и не было, оставят лишь боль. Пустоту, которая освещается лишь маленькой надеждой. И все эти внутренние переживания терзали день за днём на ровне с глупой мечтой. Такой простой и невинной, искренней.  _________________ – Хаски? - Энджел заглядывает в глаза бармена, которые смотрят, кажется, в никуда. - Всё в порядке?  Не получив ответа спустя минуту, а потом две, актер настороженно тянет руку к лапе на стойке. Остановившись в сантиметре и обдумывая насколько сильно кот против прикосновения и есть ли вероятность того что он испугается. Пугать точно не хотелось, так или иначе Энджел прекрасно знает что когда сосредоточенно думаешь о чем то испугать может даже самая банальная вещь. Взвесив все за и против он все же касается мягкой шерсти. Проводит рукой по запястью спускаясь к ладони и неосознанно переплетает пальцы. Наслаждается тем что Хаск его пока что не прогнал, давая ещё мгновение просто вот так, без какого либо пошлого намека и подтекста подержаться как влюбленный дурак за лапку.  Хаскер же настолько погрузился в себя что ощутил прикосновение лишь спустя пару минут. Заметив чужую руку в своей он уже хотел отдернуть её, убрать и спрятать за спину. Никаких эмоций, желаний, нежности. И он почти делает это, но… Но переводит взгляд на завороженного Энджела. Такого теплого и непринужденного сейчас. Смотрит как он уставился на их переплетенные пальцы, вовсе не замечая что кот уже вышел из своих раздумий. Тот легонько поглаживает шерстку большим пальцем, мило улыбается и вероятно так же уходя в себя как сам Хаск мгновение назад. И не хочется убирать руку, хочется сжать чужую нежную ладонь в ответ. Опустить голову и ластиться к рукам. Безудержно мурчать и получать удовольствие, ласку, любовь.  Нельзя. Это полностью противоречит его образу. Разрушит идеально проработанную личность. Это выдаст и покажет слабость. И он действительно хочет отойти, отстраниться и отгородить себя от возможного риска. И не может. Попросту не решается. Не находит в себе сил держать глупое желание. Сам не понимая как он мог допустить такое - аккуратно сжимает руку в ответ. Тут же осознает что сделал и заливается краской. В панике отворачивается пытаясь спрятать мордочку в собственном плече. Но руки не убирает. Позволяет себе просто расслабиться и почувствовать. Почувствовать то самое тепло. Дурманящее, сбивающее мысли сильнее чем алкоголь. И Хаск чувствует себя по настоящему пьяным, не выпив ни глотка.  – Ты, - Пораженный Даст тоже не пытается отстраниться от прикосновения. Не знает как правильно реагировать и спросить что бы не спугнуть. - Не против? Тебе нравится?  Кот не решается повернуть на собеседника все так же красное от смущения и приливших чувств лицо. Думает лишь о том что если давать слабину и рушить принципы - то полностью. – Да, - Он все же осмелился повернуться и заглянуть в глаза. Не сдерживаясь опускается головой на столешницу совсем рядом с их переплетенными руками. Надеется на то что его маленький намек все же поймут. - Очень, я вовсе не против.  Маска трескается. Разлетается на мелкие осколки оставляя лишь тень воспоминаний о себе. Будто её не было, словно вот так открыто желать и нежится в чьих то руках было естественно и происходило ежедневно. Он долго к этому шел. К принятию своих чувств, к осознанию того что он все ещё может любить. Что Энджел для него теперь часть жизни, если не половина, если не вся жизнь. Что теперь мысли сутки за сутками занимал только он. Только он и мечта когда нибудь понежится в его руках. Получить крупицу заботы и размякнуть под влиянием любви. Было безусловно страшно, безумно, до дрожи в ногах. И каждый тот раз что Хаск не решался заканчивался одинаково - комната, замок, скатывание спиной по двери и звук бешено бьющегося сердца, всхлипов и слез. Много слез и чувств. Держать их в себе стало совсем невыносимо, больно и тяжело, будто тебя пытаются медленно убить, а ты сделать ничего не можешь. И просто плачешь.  Энджел прекрасно понимая намек, с удовольствием нежно кладет свободную руку на кошачьи ушки. Гладит вдоль, зарывается в волосы и мягко массирует кожу головы. Приятно гладит и при этом улыбается так, словно глядят его самого.  А Хаскер не держа себя больше - мурчит. Окончательно тает и доверяется настолько, насколько может означать само понятие «доверие». Наклоняет голову в сторону руки, что бы Даст мог погладить его за ухом и плывет от удовольствия. Слишком давно такого не ощущалось. Слишком долго не чувствовалось. Благо, на дворе глухая ночь, и вряд ли кто то услышит и застукает их за нежностями. – Сильно странно прозвучит если я попрошу объятий? - Шепчет Хаск сквозь блаженное мурчание. - Пожалуйста.  Разве Энджел может отказать? Конечно нет, не может и не хочет. Так же сильно нуждается в мягких обнимашках.  – Конечно нет, иди сюда, - Паук осторожно приподнимает кошачью мордочку обхватывая щеки оставшимися двумя руками. - я тоже хочу тебя обнять.  И звучит донельзя правдиво и честно. Не то что бы Хаск думал что Энджел станет врать о таких вещах, но тот вполне мог принять это за шутку или флирт. Но нет, он действительно звал его обняться и в упор сказал что сам этого хочет. Сердце кота вытворило что то совсем невозможное, будто вот вот вылетит из грудной клетки сделав сальто и напорется на острое ребро.  Хаскер неохотно оторвался от теплых ладоней и мгновенно краснеет сталкиваясь с взглядом Энджела. Остается только надеятся что слой шерсти это хоть как то, но скроет. Огибая барную стойку и подходя ближе его встречают разведенные в стороны руки и лучезарная улыбка напротив. Счастливая, светящаяся улыбка. И Хаск подходит вплотную. Прижимается всем телом и обхватывает руками. Тепло. Восхитительно. Просто невероятно. Даст сидит на барном стуле, поэтому сейчас они примерно одного роста, что позволяет коту упереться носом в чужую шею. Он не был фанатом сладкого, от слова совсем. Но то как сладко пахло от Энджела не сравнить не с чем. Чем то розовым, цветочным и все это с разноцветной посыпкой и сливками. Как пироженка.  – У тебя что то случилось? - Тихонько спрашивает паук ведя рукой по одному из крыльев. - Обычно ты… не тактильный. Совсем.  Хаск довольно вдыхает аромат ещё раз. – Обычно я не позволяю себе быть тактильным, - Честно признается бармен. - но сейчас просто очень устал от вечного запрета самому себе.  Где то у поясницы актер прижимает его ещё ближе. – Ты боишься?  Тот самый вопрос. Тот что с самого начала пугал одним лишь существованием и вероятностью того что именно его тот и задаст. Но отступать уже было некуда.  – Да, - С трудом выдавливает кот вжимаясь в чужое плечо. - Я боюсь что если попрошу чего то в этом роде, то покажу слабость, что в дальнейшем может стать для меня проблемой и новой раной.  – Котёнок, - Сердце резко и больно укололо, а затем отдалось приятным чувством в груди. Слишком нежно. - Это не слабость. Лишь доказательство того что тоже можешь чувствовать. Что ты тоже хочешь. Разве это плохо? Я готов обнимать тебя сутки напролет если нужно. Только не молчи об этом.  Чувствуется вина. Энджел не должен, нет. Почему он так говорит, Хаск уверен что не заслуживает даже внимания в свою сторону от него. Тем более, выглядит так будто он чем то обязан коту. Так нельзя, Даст сам должен хотеть. Он не будет заставлять его, он не тот кому нужно лишь его тело, а не личность и мнение. Ему важно.  – Нет, - Хаскер спускается и поднимается рукой вдоль изящной спины и талии. Не хочет уходить и понимает что вероятно это единственная возможность вот так постоять. - только если ты сам хочешь, я не буду принуждать тебя.  Паук замирает на какое то время. Кажется, он что то обдумывает. И Хаск очень надеется что не фразу «Тогда отцепись, я не хочу».  – Всё хорошо, поверь, я очень часто хочу тебя обнять.  Весь мир мгновенно рушится, и словно перед глазами возрождается, строится снова. «Я очень часто хочу тебя обнять» - отдаётся эхом в голове. Ещё раз. И ещё раз. «Хочу тебя обнять». Кот кажется забывает как дышать. Не шевелится, перестает мурчать. Прижимает уши к голове и понять не может. Почему?  Он ведь не заслужил. Не на столько красив и обаятелен что бы его хотелось обнять, наоборот. Отталкивающая внешность животного. Кошачьи лапы, уши, странный хвост. Ужасная морда с некрасивым носом. Клыки, шерсть. Дурацкие, вовсе не к месту, усугубляющие вид крылья. И все это хотелось с себя содрать. Тереть когтями, пока кожа с шерстью не слезут. Пока не спадут перья и не сотрутся лапы. А Энджел такой прекрасный, Энджел… зачем ему сейчас сидеть вот так с ним. Хаск неудачник, урод на которого никогда не обратят внимания. Тот самый фоновый персонаж чьей нибудь истории, которого не заметили. Которого не полюбили. Которого не вписали и не пригласили на общее фото. Которого забыли.  Каждый заслужил кого то рядом. Почему он не заслуживает? Почему он так старается в пустую? Неужели вся жизнь что прошла в брошенном одиночестве, преследует его даже здесь? Он останется… один? – Эй-эй, тише, все хорошо. - Даст смотрит прямо в широкие зрачки напротив и тихо-тихо шепчет успокаивающие нежные слова. Разобрать их получается только через несколько секунд, когда рука уже без перчатки касается его же щеки. - Я рядом, я рядом.  И кота прижимают к себе обратно. Все ещё приговаривая «Я рядом».  И только сейчас Хаск понимает что плачет.  Горячие слёзы стекают по щекам, и утопают в меху. Глаза неприятно жжет, а горло будто сдавило.  Он не хотел плакать, правда. Это ужасно. Ужасно стыдно. Утыкаться в плечо самому  прекрасному из тех кого когда либо встречал и рыдать. Неужто Энджелу не неприятно? Он действительно просто утешает его? Не отталкивает и не противится, лишь успокаивает. И сам Хаскер начинает мурчать, в попытках успокоить самого себя этим звуком.  – Что случилось? Ты можешь рассказать. - Чуть громче говорит Энджи когда всхлипы кота на его плече постепенно утихают и сходят на нет. - Если хочешь конечно, я не буду настаивать. Просто, - Он выжидает паузу после очередного болезненного вдоха кота. - я действительно очень волнуюсь, ты так резко расплакался, я никогда не видел тебя на таких эмоциях.  И Хаск хочет. Хочет рассказать что буквально умирает каждый день от желания быть ближе. Брать за руки когда вздумается. Нежно утыкаться в шею, вдыхать запах духов. Аккуратно, совсем без какого либо подтекста по вечерам засыпать в объятиях. Сидеть вечерами у телевизора и вместе смеяться или плакать. Провожать закаты на крыше, обсуждая что то глупое, но такое важное. Целовать, трепетно, любяще. Утром обнимать со спины, не до конца проснувшись. И просто желал смотреть. Иметь право на любовь, на чувства. Быть любимым и любить. Не думать о том как тяжело будет завтра и не вспоминать как тяжело было вчера. Думать лишь о том как хорошо сегодня. Сейчас.  Хочет рассказать о том как ненавидит себя за это. За слабость, за невозможность объяснить, показать и передать насколько много он чувствует. Сколькое переживает и все то о чем думает. И мысли мучают. Не дают расслабиться, лишь нагнетают. Делают хуже. О том что смысла жить у него не было, а теперь он мертв, и этого смысла все так же нет. Нет той самой радости, нет возможности просто быть счастливым. И единственное что Хаск испытывает - это усталость и злость. На себя, на то как выглядит, на то как себя ведет, на то что чувствует и на то о чем думает. На прошлое, на будущее. Просто на то что он есть. Все ещё есть.  Он думал что когда наконец умрет, все это закончится.  Одиночество перестанет поедать изнутри. Не придется приходить домой, где никого нет. Когда знаешь, что там никто не ждет. Что он не будет больше просыпаться посреди ночи от реалистичных кошмаров в слезах, понимая что некого обнять. Никто не поможет. Что никто не поддержит. В парках больше не нужно будет стыдливо прятать лицо, когда все ходят за руки, улыбаются и наслаждаются с кем то совместным времяпровождением, а он один.  Но ничего не изменилось. Он погиб, далеко не случайно. И ради того что бы вернуться в свою же жизнь? Хотя чего он ожидал. Даже если написать сотню разных жизней, их почерк останется одинаковый.  А сейчас появился Энджел. Обворожительный и милый. Вызывающий ноющее чувство любви. И так хочется сказать что он его любит, правда, очень. Безумно, до боли в груди.   Но сказать не получается. Лишь тихо в очередной раз всхлипнуть и снова заплакать, еще хуже и отчаяннее. Обхватить чужие плечи трясущимися лапами и мелко дрожать. Ноги подкашиваются и стоять становится совсем тяжело.  – Я так ненавижу, - все же выдавливает из себя Хаск. - себя и, - и сил говорить дальше просто не находит. Только дрожит сильнее и совсем срывается, захлебываясь собственными слезами. - все это.  Энджел осторожно подхватывает под одну из лап. Сажает себе на колени, понимая что стоять тот не в состоянии. Хаск не сопротивляется. Или же просто не может. Пока Даст все еще обнимает и гладит его между крыльев.  – Я понял, все хорошо, - Энджел говорит нежно-нежно, будто от грубого звука коту станет хуже. - Плачь, тебе сейчас это нужно.  И Хаскер плачет. Не держится больше совсем. Местами издает протяжные ноющие звуки, перетекающие в нервное глотание воздуха и громкие всхлипы. Расслабляет и опускает тяжелые крылья. Поджимает хвост и прижимается всем телом. Пытается показать в этих действиях все что чувствует.  – Почему ты меня не прогоняешь? - После этого следует очередной судорожный вдох. Слезы никак не остановятся. - Тебе не противно?  Даст искренне поражается услышанному и округляет глаза. – Нет, наоборот, я рад что ты наконец выплеснул эмоции и надеюсь что тебе хоть немного легче. - Энджел ведет рукой по чужой шее. – Но почему? Ты ведь не должен сидеть сейчас и гладить меня пока я рыдаю как сволочь.  – Посмотри на меня. - Паук немного отодвигается и строго смотрит в глаза, будто осуждая за что то. Сердце Хаска больно укололо страхом. - Ты не сволочь и не смей думать об этом. Мне не неприятно, и не в коем случае не трудно, - Его взгляд смягчается, и осознавая что вероятно он напугал кота своей резкой строгостью, обхватывает его щеки руками и прислоняется лбом ко лбу. - Я люблю тебя, это достаточно веская причина?  В ушах звенит. Подступает неописуемый восторг и радость. Уши резко поднимаются вверх, а хвост на радостях мотается из стороны в сторону. Любит? Большего и не нужно. Хаскер на время перестает плакать, что бы через несколько секунд снова залиться слезами, но уже от слов и нежности Энджела.  – Я люблю тебя. - повторяет Даст и целует где то в районе скулы. - Прости, это был не самый лучший момент что бы признаться.  – Нет-Нет-Нет, - Кот сильнее хватается за чужие плечи. - Самый прекрасный, это… - Хаск чувствует что дыхание приходит в норму, а по лицу плывет улыбка. - то что мне нужно было. Спасибо. Я тоже люблю тебя.  Энджи ласково улыбается в ответ и вытирает оставшиеся слёзы с его щек. Кажется, он тоже очень рад.  – А мы, - Кот резко замолчал, чувствуя неописуемое смущение и почему то стыд. Никогда бы не подумал что будет настолько стеснятся простого вопроса. - Встречаемся? Ну то есть, я могу поцеловать тебя? - Лицо наливается краской. Вопрос для самого Хаска прозвучал очень странно и он боится представлять насколько глупо это прозвучало для собеседника.  Энджел не отвечает. Молчит какое то время разглядывая что то в его чертах лица, а потом притягивает за шею к своему лицу. Ещё раз робко заглядывает в глаза и наконец мягко целует. Нежно сминает губы, водит руками по крыльям, и создает ощущения безопасности. Ощущения дома и правильности. Сам Хаск все еще подрагивающими руками обхватывает за талию и запускает руку в волосы на затылке. Действительно наслаждается. Никогда ещё его не целовали так, как целовал он. Даст будто остановил для них целый ад.  И мир резко поменялся. Плакать больше не хотелось. Не хотелось сдирать с себя кожу и снова умирать. Лишь любяще прикасаться, пробовать на вкус нежные прикосновения к мечте.  Иногда они и правда сбываются.