Не вспоминается

Один из элитных баров Токио жил свою ночную жизнь и обычайно призывал к себе в пучину громкой музыки, неоновых огней, дорогого алкоголя и опьяняющей атмосферы вместо запрещенной дури, пусть даже и та имелась под первой поверхностью столешниц барменов. Люди наслаждались вечером, пили, танцевали, играли в азартные игры, смотрели выступления шестовых танцовщиц и танцоров, развлекались на отдельном vip-этаже, допуск к которым разрешён лишь огромным шишкам, и миллиардерам, звёздам шоу-бизнеса и прочим кадрам. Как к примеру Номеру Три Японии, крылатому герою Ястребу. Или злодею высшего ранга, участнику Лиги Злодеев Даби. Только вот ни один, ни другой этого о друг друге знать или помнить не хотели от корня. Дверь за ними закрылась с грохотом, едва не выбиваясь из петлей и не вываливаясь в пустой коридор. И на шум им было абсолютно плевать, ведь сейчас был только Даби для Ястреба, и Ястреб для Даби. Дальше тел и имён они помнить не желали, виной чему служили туманный разум, пьяные мысли, соблазнительные движения друг друга среди других на танцплощадке десятью минутами ранее и этот бар, в котором они случайностью оказались в одно и то же время. Это были излишки их профессий, которые иногда разрешали делать такие опрометчивые и совершенно неосторожные для своей безопасности вещи.  Ключ в замке щёлкнул одновременно с тихим стоном Кейго – брюнет таки прокусил ему губу своими клыками. В номере своеобразного отеля темно, едва ли видно где что находится, пусть подсветка под потолком интимно горела красным, а шторы на окнах были открыты, впуская в комнату лучи звёзд, светлой луны и яркого Токио. Оба парня старательно пытаются не перевернуть всю мебель в комнате прежде, чем дойдут до злосчастной постели и устроятся там для собственного наслаждения. Скрипнула кровать. Таками, не видя и слыша дальше распаляющей страсти от чужих губ, споткнулся, а Даби не стал его ловить. Ястреб томно вздохнул и откинулся на простыни; неимоверно эротично выгнулся и распластал сжавшиеся под спиной могучие алые крылья, раскидывая их по разным сторонам. И, ох блять, Даби был готов съесть его таким открытым и жарким, даже не вдавиться ни единым пёрышком. Его слишком завело движение, которым Кейго просто хотел сделать себе удобнее, а по итогу сделал неудобно в чужих джинсах.  Глаза вспыхнули. Бирюза зацепилась за янтарь и Даби оскалился под вздрог Таками: да, хорошо, такими клыками можно и запястье прокусить, не то что мягкую кожу губ. Кейго невольно подобрал протянувшуюся по подбородку дорожку крови языком, наблюдая, как Даби снимает свою одежду, почти торопливо, но так же неимоверно плавно. Так, что сам блондин сейчас готов расплавиться.  Упали на пол тонированные очки, лонгслив и перчатки – часть его маскировочного костюма для этого вечера. Брюнет остался только в штанах, бросив обувь ещё при входе в номер, пока сам Ястреб всё дожидался, когда сам избавится от давящей одежды. Что-то подсказывало ему, что это стоило предоставить партнёру, лишить этот фрагмент наслаждения на Даби – он точно сделает всё лучше, чем хватило бы для нужного. Даби опускается между разведённых ног крылатого. Проводит руками по ляжкам, опускает на бёдра и касается талии, ведёт под приталенный топ и опаляет кожу, заставив Ястреба сипло выдохнуть и сжать рукой одеяло. Чёрт, он уж точно умел обращаться и контролировать причуду, профессионально использовать её там, где казалось было бы невозможно. Ладони протягиваются к груди, задирают одежду под самый верх, оголяют и сжимают две мягкие половинки, специально греются сильнее. Таками задыхается впервые. — Горячо? Кейго ухмыляется. — Недостаточно. Даби не был дураком, чтобы не понять, что его откровенно дразнят. Только вот суть была в том, дабы раззадорить, позлить, получить больше прежнего от огненных рук, и если Ястреб этого хотел – получит. С лихвой. Ладони сбавляют температуру и пока оставляют грудь в покое. Вместо них к одному из сосков припадают не менее горячие губы, а за ними озвериваются зубы и получается осквернительное комбо, от которого Кейго снова прогибается в пояснице и хватается пальцами за смольные волосы. Холодная бляшка его, брюнета, смертника и ещё одного кулона-украшения холодом простягиваются по горячей коже, и от контраста температур блондина едва не подбрасывает. Ястреб задыхается во второй раз. За укусами соска пошли укусы по всему телу. Даби мучил, кусал шею и плечи, ставил засосы, облизывал ореолы и снова возвращался к шее. Кейго чисто физически не мог быть сейчас против: было так хорошо, что в мыслях он полностью наплевал на все докоры и косые взгляды на следы от этой ночи. Ему не хотелось думать о «завтра», было только сейчас и Даби, который метил его тело и будто присваивал себе. Вопрос был только в том, что зачем?, но и об этом крылатому думать не хотелось. У Кейго была очень мягкая кожа, в тон подходящая к его глазам и волосам, контрастом ложилась рядом с алыми крыльями, нигде не виднелось ни шрамов, ни рубцов, ничего – герой был чист, словно только недавно сошёл на землю. Стоило, казалось, просто положить горячую руку на тело Ястреба, как то сразу расходилась вспыхнувшими цветами отметин, которые Кейго молчаливо разрешил на себе оставлять. Что было, к слову, до сахарной боли в сердце лестно. Даби даже позавидовал бы его внешнему состоянию, при том, сколько всего пережил этот пернатый. Но сравнивать со своей кожей злодей не хотел: в ней была своя изюминка, своя история, своя притягательность, которая сейчас притягивала такой туманный, но изучающий взгляд Таками. И именно это заставило брюнета мысленно протянуть губы в усмешке, искренне позавидовав уже самому себе.  Новый фиолетовый вихрь запечатался татуировкой возле кадыка крылатого, и Даби самозабвенно начал облизывать чужие губы. Просто облизывал, не целовал, не проникал им внутрь, а будто хвастался, что может всё и больше. И дело в том, что он правда мог.  Кейго тихо выдохнул и боднул партнёра коленом в бок, намекая, что не железный и хочет двигаться дальше, пока ещё соображал для этого «дальше». Брюнет оставил влажный след от губ на щеке, приподнялся и усмехнулся, оглядывая растрёпанного, жаждущего жаркого секса, горячего и открытого для него, Даби, Кейго. — Так вот каков крылатый герой наедине со своими чувствами и желаниям, — насмехается брюнет, присев на колени и начав снимать с партнёра штаны, перед тем скинув свои. Снял ремень, расстегнул ширинку, приспустил одежду ниже.. — Дольше поёрничаешь и эта картина будет самой лучшей в твоей жалкой жизни, — Ястреб неожиданно поднимается и хватает чужие волосы рукой, сжимая и притягивая всё ещё хитрую физиономию ближе, — лучшей, и последней. — Какие мы гордые, — поддаётся Даби и впечатывает развратный поцелуй в пухлые от ласк уста. Ястреб помогает ему снять с себя остатки одежды; она падает где-то рядом с кроватью, оставляя владельцев друг для и на друга. Они прижимаются сильнее, распаляются до неизнеможения, и Даби, вдоволь насладившись вдохами блондина, разрешает себе получить больше птичьего голоса. Холодная смазка из фигурного флакона касается накалённой кожи почти лавой, подкидывая Ястреба в чужих руках. Янтарные глаза смотрят недовольно, будто крылатый потерял всё настроение и грязное возбуждение. Огненный, ещё немного, и правда поверил бы в это, если бы будоражащий полноценный стон из Таками не убедил бы его в обратном. Ястребу нравилось. Определённо и сильно. Первые два пальца вошли с лёгкостью, и брюнет ужасно старательно пытался не спустить банальную шутку о играх героя с самим собой, ведь это могло стоить ему удара под челюсть и более, чем рассерженных янтарей. Сейчас даже Даби не хотелось портить момент, когда он знал, что пташка может вырваться из рук и уйти, гордо подняв птичий нос и защитив свою птичью гордость. Брюнет просто был уверен в таком исходе – сам того не понимая с чего бы, – потому решил занять слишком длинный язык и мысли чем-то другим. Членом, к примеру. Алые крылья трепыхнулись и ударили по матрацу. Ястреб же удивился, откуда у него столь крепкая дыхалка – задыхается он уже в третье. Пытается сделать вдох, но не получается ничего больше рваного всхлипа. Унизительно? Нет. Сейчас, в этот момент, в такой ситуации, рядом с Даби – нет. Пирсинг на чужом языке нагрет, и по члену, сочащемуся предэякулятом, ощущался шариком из магмы. Даби делает едва ли не целое цирковое шоу – выкручивает язык в разные стороны, обхватывает им плоть, сотворяет все возможные зигзаги и восьмёрки, берёт ствол почти на всю длину, а свободной рукой массирует яички. В анусе тем временем оказалось уже три пальца, неистово настойчиво оглаживая взбухшую простату. Он буквально издевался над Кейго. — Стой.. Даби останавливается в движении и бросает бирюзовые глаза вверх: Таками смотрит так жалобно и похабно, что брюнету хочется откусить ему член и оставить себе как удостоверение своей собственной победы над жизнью. Потому что такого Ястреба даже во влажных мечтах его самых отбитых фанатов не увидишь. А сейчас он такой от и через Даби. — Хватит, — сипит герой, прижав крылья к бокам, — давай уже.. — Трахнем тебя? — перебивает его брюнет, выпустив член изо рта и вынув пальцы так резко, что Кейго сам по себе заткнулся. — Я уж думал не предложишь. Огненный поднимается выше, врывается влажным языком в чужой рот под громкий и возмущённый стон — Таками просто стоило вспомнить, что и с чем этот язык делал минутой ранее, как его начинало превращать не то в распаленное от возбуждения месиво, не то в брезгливую блондинку — и закидывает одну ногу парня себе на плечо. Сжимает обе пальцами практически до синяков, коих там и так было как роз в королевском саду, и приставляет головку к растянутому входу. Ястреб принимает его одним сильным движением внутрь, оставляет на его плечах три алые полосы от ногтей, содрав пару скоб вместе с тем, и хлещет крыльями с неимоверной силой, прогоняя по комнате вихрь ветра. Он не контролирует их. Не контролирует крылья, не контролирует себя, ситуацию, эмоции, чувства, ощущения, тело и не контролирует Даби. А тот только ухмыляется и ждёт сигнала. Сигнал подаётся вспышкой в янтарных глазах, когда Кейго наконец-то отдышался и разжал пальцы на чужих слегка кровоточащих плечах. — Извини за это, — тихо шепчет парень, проходясь большим пальцем по месту, где не было скобы и скопилось немного крови. — Ерунда, — отмахивается Даби, — потом посмотришь на себя в зеркале – ахуеешь. Таками только сердито и так по-птичьи фыркнул и переместил руки с плеч на шею, оплетая её и наклоняя партнёра к своему лицу. Чего скрывать, крылатый очень любил целоваться, каков бы ни был секс и ситуация с ним же – не фетиш и не прихоть, возможно простой нрав, который по полной отрабатывает Даби, умело и отлично целующийся. Первый толчок дался сжатыми стонами обоим. Второй распалил им головы, а третий затмил собой весь рассудок.

*

От Ястреба оставались только громкие крики и вожделенный взгляд. А ещё возрождающаяся зависимость от Даби, отражение чего скрывалось в бусинах прозрачных слезинок. Скрывалось после первого донышка в глазах. Брюнет же потерялся в ритме и сбился с любых прочих мыслей – в голове был только стонущий во всю глотку Кейго, отчаянно хватающийся за его волосы и затылок, раскрасневшийся и полностью искусанный, обглоданный чужим взглядом бирюзы. Такой, какого хватило, чтобы кончить лишь посмотрев.  Перья летали по кровати и на полу, некоторые были чуть подпаленные чужим огнём. Крылья Ястреба ходили ходуном, то расправлялись, то сжимались обратно, и выдавали абсолютно все эмоции Кейго так, будто он сам не показывал всё на расписанном ими же лице. Даби с силой держал в себе огонь, дабы не спалить весь отель к чертям и себя с Кейго вместе с ним, но кожа рук предательски нагревалась, на бёдрах ещё бы немного и остались ожоги, если бы после последнего грубого и прямого толчка Даби не опалил податливое нутро собой. Член Таками дрогнул и тот тоже кончил себе на живот, окончательно срывая голос. Оба упали на постель. Даби прижал собой Кейго, даже не вынимая член, обнял его под руками и потёрся щекой об чужую потную грудь. Таками лишь пытался отдышаться, совершенно забывшись во всей неожиданной и нежной заботе брюнета, сжав его волосы и раскинув усталые крылья. 

*

— ..обычно после секса я сбегаю. Либо сбегают от меня, — в какой-то момент говорит блондин, перебирая пальцами чужие чуть жестковатые волосы и глядя в окно. Они не спали. Оба думал о чём-то своём, но при том наслаждались послеэкстазовым состоянием и теплом от чужого тела совсем рядом. — В следующий раз встречи мы можем пытаться убить друг друга, так зачем заканчивать такой момент так по-глупому, — хмыкает Даби.  Кейго не отвечает. Улыбается и решает, что парень, лежащий на нём, прав. Мысль о том, что Даби – злодей, а Ястреб – герой им не вспоминается до утра. Не вспоминается, когда они вместе просыпаются и Даби нагло лезет целоваться и специально задевает за чувствительные основания алых крылышек. Не вспоминается, когда они дрочат друг другу в душе под прохладной водой, которой однако не под силу остудить их оживший после не щадящей ночи пыл. Не вспоминается, когда Таками таки видит своё буквально расписанное тело в зеркале и понимает, что такого он точно не ожидал и хитрую ухмылку с чужого лица хотел бы срезать самым острым пером с эту же секунду. Не вспоминается, когда они расходятся по разным сторонам коридора, оставив друг другу последний поцелуй на искусанных губах. И почему-то не вспоминается тогда, когда в бар, где вновь собралась Лига, заходит Ястреб под проводом Шигараки и тот объявляет, что теперь крылатый – их скрытый союзник. Оба только смотрят друг другу в глаза и знают, что утренний прощальный поцелуй в коридоре был уж точно не последним.