Sleeping with you is what I live for

      Йен хорошо помнит первый раз, когда остался у Микки с ночёвкой.       Микки повернулся к нему спиной, устраиваясь на кровати, а он, возмущаясь такой холодности, просто притянул брюнета к своей груди, обвив руки вокруг его талии.       Уши Милковича горели красным, и он пару раз агрессивно одёргивал руку Галлагера, тянущуюся вниз, но ни разу не оттолкнул его.       И когда все их частички переплелись в простынях и счастливо согрелись, — тогда Йен понял, как хорошо засыпать с Микки.

***

      Засыпать с ним всегда было приятно…       Спустя полгода, когда они стали жить вместе, можно было прийти ночью, после смены, зайти в спальню, разбудить его к чертям собачьим и под сонные ругательства пойти в ванную, чтобы смыть пот, грязь и мочу. Чужую, к счастью, хотя такое случалось редко.       Можно голышом упасть плашмя на кровать, лицом в подушку и громко выдохнуть. Тогда Мик, уже проснувшийся, лягнëт его коленкой в бок, за то, что его сон совсем здесь не уважают, перевернётся задницей к Йену и продолжит спать, не обращая внимания на вой расслабляющейся туши рыжего кита.       Но самое приятное во сне с Милковичем, — это залезть под тяжёлое пуховое одеяло, обнять мягкое тёплое тельце своего парня, и уткнуться носом в его смоляные потные волосы.       Обычно так происходит в холодные дни. Зимой они вообще сплетаются конечностями в единый организм, — две амëбы, борющиеся с холодным воздухом вне их кровати.       А летом Йен стелет покрывало на кровать вместо мягких простыней из-за того, что хлопковые волокна «липнут ко мне похлеще, чем ты, рыжий лобок», как сказал недовольный Мик одним утром.       Они мало спят в обнимку, потому что Милковичу часто бывает слишком жарко посередине ночи из-за горячей печки, которая прижимается к нему сбоку, а когда он пытается оттолкнуть Йена, тиски веснушчатых рук сжимаются сильнее, заставляя его мучительно стонать.       Однако с этим ничего не поделаешь, потому что хочешь или не хочешь, как бы они не засыпали по разные стороны, всё равно просыпаются посерединке, обнимаясь и дыша горячим воздухом прямо в лица друг друга.       Они могут поссориться утром, грызть друг другу нервы на протяжении дня, а ночью жарко мириться, захлёбываясь в страсти и признаниях в любви.       Иногда они шумно ругаются. Настолько, что им не хочется видеться пару дней.       Йен пытается заснуть на диване, но кого он обманывает? Поэтому берёт свою подушку, идёт в спальню и просит прощения. Да и как-то всё равно кто был в итоге не прав, лишь бы рядышком с Микки спать.       Иногда бывает и такое, что Йен задерживается на своей смене.       Он заходит в квартиру почти бесшумно, долго моется и тихонько ложится в кровать, лишний раз не прикасаясь к Микки.       Милкович уже в дежурной позе — жопой к Йену, зная, что сейчас его будут тормошить, чтобы любовно потискаться, пусть и с причинением вреда психике из-за недосыпа.       Он переворачивается и пялится на, притворяющегося спящим, Галлагера с нахмуренными бровями и мешками под глазами.       Тогда Микки поворачивается к Йену — лицом, а к остальному миру — задницей.       Он поднимает его руку и устраивается на груди у рыжика, как кот на больном месте, и чувствует, как эта грудь наконец опускается на выдохе, а Йен прижимает губы к его виску.       Спустя год их совместной жизни у Йена случается сильный депрессивный эпизод. Они не спят вместе в одной кровати полмесяца.       Йен чувствует себя крайне подавленно, и хотя Микки знает, что наедине со своими мозгами Йен явно мучается от мигрени и разочарования в себе, он уважает его желание «отъебаться от него» и спит в гостиной на диване.       Когда ему удаётся расслышать редкие шмыганья носом из спальни, он плетётся туда, садится у изголовья, нежно поглаживая плечи и рыжую голову своего бедного парня. Йен не сопротивляется, у него нет на это сил.       Иногда Микки сам не выдерживает, и пара горьких слёз скатывается по его щеке.       Но всё это меркнет в сравнении с остальной половиной месяца, когда тактильный голод Йена зашкаливает, и он буквально не выпускает Микки из своих похотливых рук.       В это время они мало спят, много целуются и не вынимают рук из трусов друг друга, если эти трусы вообще когда-нибудь на них появляются.       Можно гладить спины и бока, шумно целоваться, причмокивая. Йен — сверху, Мик — снизу, а потом сладкие стоны и хриплые вздохи с перерывами на сон. Что может быть лучше?       Спустя десять лет они счастливы в браке.       Недавно Йена перераспределили и их графики снова не совпадают.       Ночью Йен приходит домой, принимает душ, пьёт таблетки и тихонько ложится в кровать. Он смотрит, как веки его мужа начинают беспокойно трепетать, и ладонь Микки опускается на его плечо, задевая грудь. Его лицо медленно разглаживается и становится спокойным. Нежность расцветает в сердце рыжика.       Микки дышит ровно, и его дыхание вскоре убаюкивает Йена.