Fight club

У Ин вяло улыбается, цепляя тонкими пальцами недавно открытую бутылку коньяка и разливая в два снифтера. Он игриво подмигивает миловидным девушкам, которые в ответ лишь хихикают и начинают перешептываться, почти прижимаясь друг к другу вплотную. Мимолётно кидает взгляд на танцпол и снова возвращается к работе. В этом месте ничего не меняется. Он тут, вообще-то, даже не по своей воле. Его бессовестно выдернули из постели и заставили выйти на смену, потому что Квон, по идее, работающий сегодня вместо него, слёг в больницу с пищевым отравлением, и теперь У Ину ещё неделю придётся батрачить за двоих. Этот клуб — место, где собирается самая разная и трещащая песком на зубах гниль. Возможно, сейчас в самом дальнем углу этого ада какой-то ублюдок подсыпает бедной девушке что-нибудь запрещённое в напиток, чтобы потом увезти к себе домой и трахнуть на пропитанном алкоголем и спермой матрасе. В другом — одна из подобных девушек снюхивает в туалете белую дорожку и борется с болью от раздражённой носоглотки. А в третьем всеми признанный любимчик борется за право остаться королём ринга. Не зря же на входе неонами переливается огромная вывеска «Fight club». Думая об этом, У Ин лишь безнадёжно закусывает губу. Не так он представлял своё будущее. Время, к сожалению, тянется безбожно долго, попутно затягивая петлю вокруг и так расшатанных нервных клеток У. Неудивительно, особенно смотря на окружающее его сейчас быдло. К этому привыкнуть невозможно, даже после стольких лет работы в подобных местах. Рядом с рингом постепенно стихают воодушевлённые крики перебравших посетителей. Толпа пропахших перегаром туш рассасывается по домам. Ведущий в последний раз гаркает заплетающимся от постоянного говора языком в микрофон, а диджей выключает музыку. Рабочий день подошёл к концу. Спустя час помещение пустеет, оставляя У Ина почти одного. Лишь изредка перед глазами мелькает основной персонал: два охранника и молоденькая уборщица, работающая здесь за гроши. Он в последний раз проводит влажной тряпкой по барной стойке — вообще, это не его работа, но отказать в маленькой просьбе изрядно уставшей уборщице он не смог, сам когда-то на её месте был — и уже собирается уходить, но замечает сидящего на стуле белобрысого парня. Когда он вообще успел прийти сюда? — Извините, но мы уже закры.. — договорить ему не дают, абсолютно спокойно перебивают на половине слова и смотрят леденящими душу глазами. — Стакан виски, — продолжает так же невозмутимо, как и начал, так ещё и игнорирует ранее сказанные слова. — Пожалуйста. У Ин уже открывает рот, чтобы возразить, но всматривается в лицо наглого посетителя, которое было прикрыто светлой чёлкой, — побитое. Тот самый Джокер, что ли? Так как У Ин работает здесь относительно недавно, то и с местными звёздами особо не знаком, да и желанием в этом деле не горит, но сложить два плюс два по чужим рассказам и описаниям может, смышлёный парень всё-таки. Джокер в этом гниющем месте — названный «Король ринга» с хер знает каким количеством побед подряд. Всегда после боёв исчезает бесшумной тенью через чёрный ход и старается не отсвечивать нигде, кроме «работы». Это всё, что У Ин знает о нём, остальное не интересовало, да и сейчас не очень интересует. — Оплата по карте или наличными? — сдаётся под пристальным взглядом и показушно закатывает глаза, ища дорогущую бутылку виски. Всего лишь надо подождать десять-пятнадцать минут и можно идти домой, пусть всю остальную работу выполняет охрана, которая почему-то не доглядела, а может просто испугалась. В ответ ему лишь молча протягивают пару помятых купюр, которые У Ин принимает без лишних разговоров и начинает делать заказ. Хорошо, что хотя бы не порванные. Джокер всё это время наблюдает за ним. Буквально пожирает своими серыми бездонными глазами и не отвлекается ни на секунду. Создаётся ощущение, что даже не моргает. — Извините, что-то не так? — да, блять, что-то явно не так, потому что У Ин сейчас должен быть на полпути к дому, а не любезно пододвигать к какому-то сумасшедшему виски. — Нет, — коротко и по делу. Аж выводит. У Ин решает не отвечать, лишь громко фыркает, показывая своё недовольство этой ситуацией и всем днём в целом. Думает, что надолго Джокер с этим жалким стаканом виски задержаться не сможет, сейчас выпьет за пару минут и спокойно уйдёт к себе домой зализывать полученные раны. У Ину, возможно, даже жаль его, но себя ему жаль ещё больше. Проходит десять минут, пятнадцать, двадцать, а этот до сих пор сидит с таким видом, будто ему вообще срать хотелось на то, что клуб закрыт и что У Ин давным-давно свою смену отработал и уже должен быть дома. — Вы собираетесь уходить? — с намёком спрашивает У Ин, заставляя Джокера оторваться от разглядывания барной стойки и перевести внимание на него. По спине пробегает холодок. — Ага. И Джокер уходит. Залпом допивает почти нетронутый стакан виски и, не поблагодарив У Ина, направляется к чёрному ходу. Даже сейчас не позволяет себе выйти через главный, который, между прочим, был открыт из-за него. У Ин думает, что на этом такие случаи закончатся, что его больше не будут отчитывать за подобные задержки на работе, что встреча с такой личностью, как Джокер, больше не повторится. Повторяется. Он опять приходит после окончания рабочего дня, заказывает виски, протягивает такие же мятые купюры, неотрывно смотрит на У Ина, пока тот делает мешанину из дорогого алкоголя и нескольких кубиков льда, сидит ровно двадцать минут, будто отсчитывая их, и уходит уже без чужих напоминаний. Так продолжается ещё неделю. А потом Хёк выходит с больничного, наконец-то отправляя У на законные два дня выходных. У Ин так и хочет спросить у Квона, приходит ли и к нему Джокер, но так и не решается. Всё-таки это не его ума дело. — У вас лучше. — Что? — У вас получается лучше. Два дня пролетают незаметно, снова возвращая У Ина на рабочее место. Джокер приходит совсем такой же, как раньше — побитый, уставший и наглый. В этот раз начинает диалог первым. — «Получается лучше» наливать виски и кидать в него пару кубиков льда? — усмехнувшись, спрашивает У Ин, искренне забавляясь такому комплименту. — Да, — без капли сарказма отвечает Джокер, будто бы не видит в этом ничего смешного. — Спасибо... Джокер уходит раньше и впервые за всё время кидает тихое «До свидания» напоследок. Мелочь, но почему-то приятно. За все те несколько месяцев, когда Джокер задерживался в клубе после окончания каждой рабочей смены на какие-то жалкие двадцать минут, У Ин понял несколько фактов: Джокер остаётся только, когда работает он, Джокер не пьёт ничего, кроме виски и коньяка (в принципе он не всегда приходит выпить и не всегда после боя) и ещё Джокер ужасно флиртует. Что это, если не флирт? И, нет, У Ин не имеет в виду заезженные подкаты по типу «А вашей маме зять не нужен?» или «Ваша мама случайно не духовка? Тогда почему вы такой горячий?». Всё намного хуже. Джокер не говорит, а начинает действовать сразу. Сначала чуть ли не затевает драку с охраной, которая предъявляет У Ину за вечные задержки на работе, заставляя этим задерживаться и их самих, потом после каждого заказа оставляет чаевые, а недавно вообще начал выслушивать нескончаемые истории и жалобы У, который устал их рассказывать засыпающему на половине предложения Хёку. Всё это Джокер делает молча, забивая своим поведением голову всё больше и больше. — Почему ты продолжаешь слушать меня? — Почему ты продолжаешь наливать мне? — Потому что ты посетитель клуба. — Сейчас он закрыт. У Ин не знает, что ответить, потому что Джокер на данный момент чертовски прав. — Ты оказался слишком настойчивым, — решает съязвить У Ин, вызывая этим тихий смешок. — Тебе нравится моя настойчивость, — бубнит куда-то в стакан и делает небольшой глоток. — Только если ты всегда такой. — Хочешь проверить? От такой откровенности у У Ина по спине пробегают мурашки, а в горле образуется ком, который он спешит проглотить. Конечно он хочет проверить. Джокер был вполне в его вкусе: симпатичный, высокий и с большим членом (наверное). Это, конечно же, не все его требования, потому что таких «симпатичных и высоких» полно, но если так подумать, то Джокер и не этим выделился. — Переживаю, что ты сможешь отправить меня в нокаут слишком быстро, — У Ин пытается скрыть своё секундное замешательство колким ответом, но сам не замечает, как открывается с каждой секундой. — Я люблю растягивать бой. И опять Джокер побеждает его, обжигает словами и вынуждает отвлечься на начисто вымытый стакан, который в эту секунду кажется У Ину особенно грязным. Он обязательно проверит правдивость слов Джокера о растягивании боя.