эпилог

Карина шла по заснеженным улицам, вдоль небольших домов. Ей бы хотелось подольше пройтись на свежем воздухе, но руки что несли большие пакеты с продуктами жутко устали и замерзли. Она была одета совсем не по зимнему, ведь думала что покупки для нового года, что был уже сегодня, займут не больше часа.  Девушка оглядывала пробки на дороге. Хоть это был и не центр Москвы, но столица не радовала постоянными толпами машин.  Зайдя в район пятиэтажных хрущевок и панелек, Долиашвили ускорила шаг. Было только четыре часа вечера, но уже стемнело. Она уже хотела побыстрее дойти домой, ведь там ее ждала любимая девушка.  Пару фонарей не работало, из-за чего приходилось каждый раз оглядываться по сторонам. Они переехали сюда из Казани достаточно давно, и знали всех соседей и жильцов, но это не исключало того факта, что в рандомный момент времени сзади могут накинуться и избить.  По приходу домой, ее встретили громкие песни, что в глубине души напоминали прошлое. Сняв куртку, она прошла на кухню и поставила пакеты прямо на стол, разминая руки. — О, — Оелана жуя огурец, который резала на салат, даже не заметила сначала прихода Карины. — Купила? — получив кивок, она поцеловала ту в щеку, разбирая пакеты.  Младшая так и осталась стоять, рассматривая Макарову — черно-голубая кофта на замке, черные домашние штаны, волосы, что сильно отросли и были уже по виски.  — А ты что стоишь? — Оелана возмущенно глянула, все также закидывая еду себе в рот, — Переоденься иди, и ко мне все готовить помогать.  Карина закатила глаза, негромко цокнув, уходя в комнату. *** — С наступающем тебя, мам, — голубоглазая положила трубку. Мать осталась в Казани, ведь нашла там работу, и бросила пить. Ну почти.  В дверь позвонили. Из кухни крикнула якутка, что занята, и чтоб Долиашвили открыла дверь. На пороге появился Вахит и его невеста — Саша. Девушка сразу бросилась обнимать их двоих, ведь не видела их уже долго, хоть они и тоже жили в Москве. Парень с бывшей кличкой «Зима» протянул небольшой пакет, где было пару бутылок алкоголя.  Девушки ушли на кухню. А Зималетдинов остался в коридоре. — Оелан, можно один телефонный звонок? — получив громкое согласие, он набрал номер. После нескольких гудков, трубку взяли. — Ало?  — Вахит? — на той линии послышался мужской голос. — Валера? — все сомнения о том, что номер был не правильным отпали, когда он услышал голос когда-то самого близкого человека. — Да ну! Какими судьбами? — Туркин сразу повеселел. На фоне его голоса слышалось пару голосов, а также негромкая музыка. — Не видел тебя уже сколько лет просто, — парень заметно погрустнел, и прижал трубку к уху ближе. — Рассказывай хоть, как у тебя дела?  — Не привычно на самом деле. — он пожал плечами, — После того, как пару лет отмечал его за решеткой. — Валера печально вздохнул, — А у вас там что?  — Да вот с Сашкой приехали к девочкам, — Вахит облакатился на тумбочку, — К Карине с Оелашой. — Передавай им всем привет от меня! — Турбо улыбнулся. Он совсем не держал обиды на Долиашвили, которая буквально сломала его жизнь, ведь понимал что она поступила, как посчитала нужным.  — И ты тоже своим от меня, — он повторил за Валерой, и невольно натянул улыбку. Он не видел никого из них со времен далекого 1989 года, — Давай тогда. С новым годом. Встретимся уже в следующем году.  — И тебя тоже, брат. — трубку скинули. Вахит еще пару секунд стоял с телефоном в руке, а потом положил, и глубоко выдохнул.  На кухне уже во всю готовили девочки. Зималетдинов зашел к ним, оглядывая всех, параллельно подпевая какую-то песню.  Но его тут же взяв за локоть вывела Карина.  — Стол разложи в зале, — она кивнула головой на кладовку.  — Да нахуя? — Вахит развел руками. — Нас всего-то четыре человека.  — Надо, родной, надо. — Карина погладила его по лысой макушке, и тут же удалилась на кухню, оставляя парня без выбора.  *** Время за долгими и душевными разговорами пролетело не заметно. Оелана старалась контролировать алкоголь — главное не перепить, но и отметить праздник хорошо она хотела. Карина же совсем не задумывалась об этом, ведь сама по себе знала, что ее организм не выдержит больше пяти бокалов. Что нельзя было сказать о Вахите и Саше. Еще до курантов они выпили не менее семи бутылок алкоголя, и продолжали это делать.  Время близилось к полуночи. Макарова нервно постукивала пальцем по столу. Она была еще более менее трезвая. Вещь в ее кармане стала причиной такого поведения и реакции.  В зал зашел радостный Зималетдинов. В руках у него был небольшой ящик с шампанским, ведь прошлый почти закончился; а точнее Карина разливала последнюю бутылку по четырем бокалам. Саша взяла пульт от телевизора и переключила музыку, на канал где вот-вот появится президент. Все судорожно заняли свои места и с радостью на глазах, то ли от предвкушения, то ли от алкоголя в крови, стали ждать момента. Волнение Оеланы брало верх, и она не могла сосредоточиться на экране. Она почувствовала, как Карина положила свою руку на ляжку старшей и слегка сжала, будто поддерживая. Якутка взглянула на настенные часы — остается ровно минута до того, как наступит новый 1994 год, и случится одно из самых важных событий в жизни девушки. Она посмотрела на Вахита — тот беззаботно улыбался и пялился на телевизор, ни о чем не переживая и забывая о проблемах. И вот. На экране послышался звук курантов, а также громкий свист Зималетдинова. Все четверо друзей чокнулись бокалами, тут же опустошая их до дна.  Макарова тяжело вздохнула, и взяв Карину за руку, потянула ее за собой. На фоне все еще звонких курантов, и голоса Вахита, которые радостно кричал что-то не внятное, Оелана словила взгляд своей девушки, которая явно хотела понять, зачем ее вывели из-за стола. Старшая остановилась посередине комнаты и посмотрела в голубые, как айсберг глаза. Все сразу замолчали, а якутка в последний раз глянула на телевизор, где все еще был звон. И томно выдохнув она достала из кармана небольшой предмет, встала на одно колено.  Зрачки Карины расширились, и смотрели на Оелану по пять копеек.  — В общем, — она слегка замялась, скрывая что внутри бушует ураган. — Мы прошли огромный путь с тобой. И ты была рядом со мной всегда. — она открыла маленькую бархатистую коробочку,  — Ты стала для меня самым близким и дорогим человеком на этом свете. И я обещаю, что ты будешь им всегда. — из глав вот-вот пойдут слезы, но Макарова их судорожно пытается скрыть, — Ты станешь моей женой? Карина буквально застыла на месте. В комнате повисла тишина, и даже Вахит с Сашей закрыли рты и резко протрезвели, наблюдая за этой картиной.  Долиашвили сквозь пелену на глазах, еле заметно кивает, и проговаривает тихое:  — Да.  В этот момент послышались громкие салюты и фейерверки, которые видимо пускали во дворе. И гимн страны который заиграл сразу же после ответа брюнетки.  Оелана уже не могла сдерживать слезы, и став обратно на ноги, заплакала. Она достала украшение, и взяв маленькую руку Карины в свою, Макарова аккуратно одела на безымянный палец кольцо с небольшим серебряным камушком.  Друзья снова закричали, только в этот раз еще громче. И младшая бросила в объятия кареглазой, нежно и тепло прижимаясь.  И где-то в далеке она увидела два силуэта Ани и Айгуль, которые подмигнули ей и улыбнулись, держа в руках букет подружек невесты.