Уроки утопления

Белый потолок. Белые стены. Белый пол. Всё в этой комнате ослепительно белое. В ней не было единого источника света, чтобы отбрасывать тень, ведь она практически вся излучает свет. Находиться в этом помещении сродни пытке, если точнее - это и была она. Прошло немало времени с тех пор, как незнакомец, чьё лицо подозрительно похоже на моё, истязал моё тело всевозможными способами, дабы добиться от меня местоположения моего создателя - Алана. Кажется, это было неделю или, может, две недели назад. Нахождение здесь должно быть искажает моё восприятие времени. В силу моего плачевного положения, будучи связанным и запертым в этом бесконечном кошмаре, единственное доступное мне занятие - мыслить. Изначально мне казалось, что это дар, не позволяющий мне сойти с ума окончательно, но гораздо позже я осознал, что это является главным орудием против меня. Однако я всё ещё не уверен, принадлежит ли оно им или же всё-таки мне самому. На самом деле, я никогда не был в числе тех, кто любит много размышлять. Практически все мои жизненно важные решения были совершены импульсивно, о чём я сейчас бесконечно жалею. Эти моменты прокручиваются в моей голове, подобно заезженной пластинке с мелодией, больно режущей мне слух, так, что хочется схватиться за волосы и вырывать их с корнями. И всё же я не могу поступить таким образом, ввиду того, что мои руки по-прежнему крепко связаны. Поэтому я и ненавижу размышлять. Вся моя жизнь — череда ошибок, совершённых мной, а я не могу ничего сделать с этим, не поддающимся опровержению фактом. Я не могу повернуть время вспять, так же как не могу выбраться отсюда. ... Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я в последний раз формулировал внятную мысль в своей голове. Исходя из моих наблюдений, помимо искажения времени, мои когнитивные способности также подверглись изменениям. Кажется, они пытаются сломать меня изнутри, но я не могу позволить им совершить задуманное. У меня ещё остались причины бороться за свою жизнь. Пусть даже нет никого, кто ждал бы моего возвращения. Твои друзья, вероятно, очень переживают за тебя, Второе пришествие. Надеюсь, ты не заставишь их переживать слишком долго.  ... Слышится звук устрашающе твёрдых шагов. В мыслях невольно рисую портрет кого-то до ужаса несчастного, с тяжёлым грузом на спине, иначе я не могу объяснить наличие таких шагов. Этот звук прекратился, когда оказался практически под моим ухом. Ещё шаг, и груз этой тяжести будет давить мою голову, пока не пробьёт её до земли. Веса хватит, чтобы размазать её в месиво. Хотелось бы мне взглянуть на человека, возвышающегося надо мной, но попытки открыть немало измученные глаза не приносят плодов. Дыхание его такое же тяжёлое, как и шаги. Он продолжает хранить молчание, оставляя меня в неведении своей личности. Даже если я не знаю имён никого из моих похитителей, мне хотелось бы знать лицо человека, который так нагло и жадно пожирает меня глазами, настолько, что я без собственного видения могу ощутить этот тяжёлый взгляд. Мои действия, а точнее бездействие, не акт позволения делать со мной всё, что вздумается, но разумеется ему плевать. Я почувствовал, как его тяжёлое дыхание приближается ко мне, а холодные пальцы слегка касаются моего лица. В комплекте с дыханием — мерзость полнейшая. Складывается ощущение, что ему приносит удовольствие таращиться на беспомощно лежащих людей. Я бы не позволил этому происходить, будь у меня голос в сценарии этой пьесы. Резким движением корочка на едва зажившей ране на лбу отрывается, заставляя меня простонать от боли. Ему этого было достаточно, и, не задерживаясь ни минутой больше, он провёл пальцами сквозь мои, слипшиеся от крови, волосы и поспешными шагами покинул помещение. ... Я не помню, когда в последний раз видел тёплый, солнечный свет, а не холодное освещение этой комнаты. Точно так же не помню, когда в последний раз разговаривал или когда вставал из своего лежащего положения. По крайней мере, из-за нарушения в области памяти я стал реже вспоминать прошлое. Порой я начинаю сомневаться не только в его подлинности, но и в своём существовании. Кажется, вчера ко мне вновь приходил тот первый незнакомец. Он продолжает заваливать меня вопросами об Алане, но моё истощение берёт верх, и попытки ответить превращаются в какие-то несвязные между собой звуки. Мои речевые функции, как и остальные, подверглись изменениям. Я всё больше похожу на червя. Это не может не радовать моих мучителей. Мистер-Мой-Двойник продолжает колотить меня - возможно, с целью выпустить накопившийся пар, - но после каждой встречи он выглядит всё более напряжённым. Не думаю, что это помогает. А Мистер-Тяжесть участился с визитами, которые всегда влекут за собой необъяснимое ощущение до боли знакомых касаний. Мои глаза продолжают оставаться закрытыми, хотя я и могу их открыть, что-то в глубине моего подсознания говорит мне этого не делать. Я страшусь подтвердить свои догадки. Есть вещи, которым лучше навсегда оставаться неизвестными. ... В этой комнате не существует ни ночи, ни дня. Меня страшит, что конца моего заточения здесь никогда не будет. Я жду. Сам не зная чего, жду, будто бы мне есть на кого рассчитывать, есть на кого понадеяться. Всяко лучше, чем окончательно сдаться. Коль мне суждено умереть здесь, взаперти, противостоя их планам, - я готов принять это. Мои мечты не имеют ценности, способной конкурировать с чужой жизнью. Я не страшусь того, что угрожают со мной сделать. Изоляционная пытка взаперти бьёт больнее любой плети и жжёт сильнее любого огня. ... Они не кормят меня. Видимо, я не нужен им. Мои мысли забиты разработкой плана побега, но без своих сил я не имею никакого представления, как это возможно осуществить. Жаль, что я слишком полагался на сверхсилы, не уделяя должного внимания стратегии. Будь на моём месте он, точно что-нибудь да придумал бы. Нельзя позволять таким мыслям взять над собой верх. Мне нужно выбраться во что бы то ни стало. Я обязан быть сильным. Я - Избранный. Имя, данное мне, должно оправдать своё существование, иначе я не имею права носить его. Завтра я либо выберусь отсюда, либо умру. *** — Тебе не надоело ещё играться с ним? Виктим копошится в своих бумагах, судя по всему, пытаясь отыскать что-то необходимое ему сейчас. Его движения, как всегда, быстрые и нервные. Похоже, он правда сильно занят, не удосужился даже мельком взглянуть на меня. — Играться? Это совершенно не то, чем тебе кажется. Я опираюсь руками об его стол, пристально наблюдая за его деятельностью. Не то чтобы меня особо интересовала вся эта бумажная волокита. Разработка технологий привлекала меня куда больше, оттого я был рад, что поблизости есть человек, готовый с подобным энтузиазмом заняться таким. — А что же? Он раздражённо цокает, всем своим видом показывая своё недовольство моим присутствием. — Мне важно знать его состояние. Это не сложно признать. — Что-то вроде спонтанной заботы? — Я бы выразился иначе, — постукивая пальцем по подбородку в недолгих раздумьях, продолжаю, — Пожалуй, я хочу уловить каждое его мгновение: увидеть каждое выражение, на которое способно его лицо; услышать каждый звук, вырывающийся с его губ; и знать каждую мысль, что посещает его голову. Виктим щурит глаза в гримасе отвращения. Да уж, такому лишённому чувств черствяку не понять глубину моих желаний. — Это более извращённо и садистски, чем я предполагал. Впрочем, к лучшему. В нашем случае забота была бы излишней. — Соглашусь с тобой. — Это не значит, что я одобряю твои действия. — Ты позволяешь мне их совершать. Ну что это, если не одобрение? — У тебя очень искажённое истолкование людского поведения. Ну, конечно, он не поймёт. Даже я не до конца понимаю свой ход мыслей. Наивно было полагать, что парень, которого я знал от силы пару месяцев, способен. Этот разлом вечных недопониманий лишь ухудшал наше, и без того нестабильное, сотрудничество. Несмотря на общую цель, доверия между нами в помине не было. Он скрывал свои мотивы и дальнейшие планы, а я, в свою очередь, умалчивал о доступной мне информации об Алане. Возможно, не поступай я таким образом, мы бы закончили дело гораздо быстрее, но я колебался. Вовсе не из-за угрызений совести, а из эгоистичного желания провести чуть больше времени с беспомощным Избранным. Виктим далеко не садист. Его жестокость заканчивается на избиениях, держу пари, на убийство ему кишка тонка. Он даже заставил меня подписать тупую бумажку, с целью временно удержать от "напрасных жертв". Как только мы свершим нашу месть, Избранного отпустят на волю, так как больше не будет смысла удерживать его. Поэтому я не могу упустить эту возможность. Никогда ранее мне не доводилось видеть самого Избранного — человека, который даровал мне второе рождение и стал примером для подражания, — в таком жалком и обессиленном состоянии. Вид его в наихудшем положении будоражит, порой отдавая непривычные ощущения в области живота и ниже. Мысли об этом заставляют мое тело реагировать, стимулируя покинуть кабинет, дабы утолить мою жажду им. Он ненавистен мне в равной мере, насколько я нуждаюсь в нём. Звук твёрдых и уверенных шагов эхом проносится по пустым коридорам. Все работники компании попрятались по углам, чему я рад. Водиться со слабыми ничтожествами — непростая задача. Будь моя воля, я бы перевернул с ног на голову их устрой, но в сотрудничестве с Виктимом я обязан соблюдать условия нашего контракта. Конечно, я уже нарушил пару пунктов, включая "Сообщать всю известную информацию о цели", однако об этом, в отличие от убийства всех его сотрудников, он не узнает. Заходя в белую комнату, мой взгляд сразу же падает на чёрную фигуру в лежащем состоянии, какой она оставалась все прошедшие дни. Его чёрные волосы сильно отросли и уже падают на глаза. Я перебираю их, бережно отделяя прядь за прядью. Стоит отрезать их, в бою ведь мешаться будут. Пока мои пальцы скользят по твоим волосам, мой взгляд устремляется на верёвки, что прежде сковывали тебя. Ну конечно, ты не терял время зря. Неспешными шагами я отдаляюсь с целью покинуть помещение, вплоть до момента, когда ощущаю захват твоей руки на своей шее. Тело реагирует быстрее, чем я успеваю осознать, что ты уже валяешься у моих ног, поверженный. — Хорошая попытка, в следующий раз старайся усердне— Резким движением меня валят на пол. — ГХХ!! Стены становятся прозрачными. Сквозь неожиданную боль я осматриваю комнату в поисках источника атаки, и обнаруживаю за своей спиной рыжего ребёнка у пульта управления. Рядом стоит кто-то из его дружков, и они вместе размашисто тыкают на первые попавшиеся кнопки. Боже, что за дети. Гнев кипит по моим жилам, но я не успеваю ничего предпринять, ведь получаю очередной удар, уже в лицо. Теперь мы поменялись ролями. Ракурс снизу позволяет мне видеть твои полные решимости красные глаза. В них видно всё, кроме того, что я правда хочу видеть. Ты убегаешь вместе с этими детьми, и странный прилив злости вновь наполняет меня. — Охх, это плохо. Виктим будет злиться на меня. По коридорам проносятся силуэты фигур, и я мысленно проклинаю всех сотрудников, которые не могут догадаться схватить их, прежде чем они пронесутся мимо ещё одного такого же заторможенного идиота. Куча людей и ни одного способного догнать каких-то жалких детишек. Из-за угла на меня набрасываются ещё два ребёнка в попытках удержать от погони. Красноволосый мальчик набрасывается на меня с диким криком, отчего я на секунду опешил. Ненавижу громких детей. Я замахиваюсь на него мечом, как вдруг стоящий чуть подаль паренек пристреливает мне голень. Это не на шутку выводит из себя. У меня нет времени копошиться с ними, я должен— — КХХХ!! К чёрту, я убью этих ублюдков. Похоже, осознав, что не на шутку выбесили меня, они понеслись в обратном от меня направлении. Ну уж нет, я не отпущу вас до тех пор, пока вы не поплатитесь за своё неуважение. *** В кабинете царит тишина, прерываемая лишь временами повторяющимся шелестом бумаг. Каждая из них хранит в себе мысль, смысл и значение. Это всё плоды моей работы, доказательство моего усердия и безграничной обиды. Мне никогда не сбежать от этого чувства, сколько бы я его не подавлял, оно всегда преследует меня по пятам и продолжит делать это, пока я не положу конец его происхождению. Тишину внезапно прерывает звук сирены, комната заливается красным светом. Это ничто иное, как сигнал тревоги. Мои ноги несут меня быстрее, чем я успеваю осознать всю масштабность происходящего. Чёрт, я не могу упустить их. Особенно когда так близко подобрался к своей цели. Незамедлительно я подношу руку к радиопередатчику на ухе. Агенты уже в пути, как и я. Минуя коридоры, спотыкаясь, падая и вновь вставая, я продолжаю бежать. Я не могу остановиться, не сейчас. За последним поворотом моему взору предстают виновники всего переполоха: Избранный и Второе Пришествие. Глухие удары первого отчаянно врезаются об поверхность стены. Стена сильнее него, но ему это сложно принять. Стоящий рядом с ним растерянно оглядывается, пытаясь придумать что-то более полезное, чем бессмысленное занятие его напарника. К их несчастью, я захожу на сцену. — Это бесполезно. Стены в этом месте созданы из особого материала. Вам отсюда не выбраться. — Ты! Выпусти нас отсюда! — Избранный делает шаг вперёд, угрожающе топая, будто может меня напугать. Я вижу неуют сквозь твою напущенную уверенность. Тебе не найти покой, находясь взаперти — в моей власти. — Нет времени на разговоры, — рука прислоняется к радиопередатчику, — Агенты, я в восточном крыле. Они здесь. "Поняли, босс, будем сию минуту," произносят в унисон мои подчинённые. Избранный пуляет лазером в мою сторону, похоже, приходит в себя. Мне удается уклониться, но я машинально блокирую лицо руками — старая привычка. Он по-прежнему дезориентирован, из-за чего его движения легко предвидеть. Он совершает еще пару попыток задеть меня, от которых я успешно уворачиваюсь. Моей выносливости не позавидуешь, однако устоять я вынужден ввиду обстоятельств. Не сбегать же как трус — это не мой стиль. Как раз к моменту моего предела подбегают агенты, а лица тех двоих не на шутку бледнеют. — Секонд! — Избранный хватает младшего за плечи и начинает трясти. — У тебя ведь есть сверхспособности! Сейчас они нужны нам как никогда ранее, прошу, услышь меня! Сверх-спо-соб-нос-ти!! — процедил он, чтобы удостовериться в ясности своей просьбы. — Я-я... — Второе Пришествие в замешательстве пытается отстраниться, но Избранный не даёт ему это сделать, продолжая тормошить. Такими темпами он замучает ребёнка сильнее нашего. Кивком я указываю агентам действовать. Передо мной разворачивается битва, победителем которой им не бывать. Так я думал, пока помещение вдруг не заполнила мгла. Отсутствие окон ещё никогда так не беспокоила, как сейчас. — Жёлтый! — высокий голос, очевидно принадлежащий Секонду, проносится недалеко от меня. — Он смог! Я пытаюсь сориентироваться, но в темноте мне удаётся лишь нащупать стену. Похоже, придётся полагаться на слух. — Так! Я наконец-то разобрался с управлением! — По громкоговорителям, коими напичканы все наши коридоры, раздаётся счастливый возглас. — Вы сейчас находитесь недалеко от одного из выходов! Если судить по камерам, то вам нужно идти вдоль стены, за которую Избранный сейчас держится, и на первом же повороте завернуть. Ни секунды не медля, они со шлепком хватаются за руки и уносят ноги прочь. Звук их шагов отдаляется с каждой секундой. — Не дайте им уйти! В их направлении следует ещё более громкий топот, пока я прихожу в себя. Чёрт, чёрт, чёрт. Как эти дети умудрились поднять подобные волнение? Я ударяю стену в надежде выплеснуть накопленную злость. Неподалёку от меня кто-то медленным, но твёрдым шагом приближается. — Кто здесь? *** Будучи полностью слепым, мне остаётся доверять только интуиции и указаниям из колонок. Потоки огня из рук помогают мне двигаться быстрее, но приходится пренебречь скоростью, дабы не навредить этому ребёнку. Догонялки по этому лабиринту сильно утомили его, из-за чего я вынужден наплевать на собственное состояние, которое ухудшается с каждой проведённой минутой в этом проклятом месте. — Здесь! Выход прямо напротив вас! Я ощупываю дверь, пытаясь найти ручку. Безуспешно. — Похоже, она открывается ключ-картой или чем-то схожим! — Минуту, я попытаюсь взломать их систему безопасности. Должны же быть прорехи... — Быстрее, у нас мало времени. Сотрудники наверняка знают планировку здания лучше нас, им не составит труда найти нас. Каждая секунда на счету. Я не уверен, что смогу выстоять против четверых или более, не исключая возможности подкрепления. Судя по зданию, тут замешана целая компания, а не маленькая преступная группировка, как я изначально предполагал. Я сжимаю ладошку в своей руке крепче. Тем более защищая его. Мы молчим. Нам нечего друг другу сказать, но я надеюсь, что мой маленький жест выражает мои мысли. Я больше не позволю никому страдать. Внезапно он прерывает эту тишину: — ...бросить моих друзей здесь. — Что? — переспросил я, не до конца уловив его мысль. — Мы не можем бросить моих друзей здесь! — вскрикивает он, бросая мою руку. — Они всё ещё в здании! Я не могу оставить их! Кто знает, что с ними могут сделать! Выдвижные двери распахиваются, и их свет ослепляет меня, отчего я щурюсь и прикрываю глаза рукой. — Агх! Зелёный, держи дверь! Чёрт, они- Голос из вещателя замолкает. Одни помехи служат напоминанием о его былом присутствии. Сквозь пальцы я вижу твой силуэт, отдаляющийся от меня, сначала неуверенно, а затем более решительно, пока он до конца не скрылся в глубине бесконечного коридора, откуда мы так искали выход. — Прости. Я стою у порога свободы и морали. Позорно застывший и устремивший взгляд в гущу темноты. Хочу сбежать. Обязан помочь им. Хочу сбежать. Нужен им. Хочу сбежать.