Точка невозврата

Глава 17. Обнаглевший соперник

Не бей, говорят, человека по роже... но иногда так приятно.

Малькольм «Мэл» Рейнольдс, т/с Светлячок

День 12. Пятница. За завтраком меня ждёт сюрприз: Аня в деловом, но очень облегающем платье цвета гречишного мёда с шикарным вырезом декольте, за которое тотчас же цепляется мой взгляд. Серьёзно? Три дня после моего нечаянно вырвавшегося признания ходила как монахиня: взгляду действительно было не за что уцепиться, а сейчас принарядилась? Ни много ни мало, а ставшее привычным за последние пару недель неудобство в штанах после небольшого перерыва снова мне обеспечено на весь день. Ну за что мне это? Хочется завыть. А ещё отшлепать негодницу по аппетитным нижним девяносто и… отправить её переодеться. И главное - ничего вызывающего, ничего откровенного. Не больше допустимого дресс-кодом, во всяком случае. А вот желание притянуть ее к себе поближе и стянуть это платье возрастает с каждой секундой. Надо бы отвернуться. Надо бы. Но я продолжаю таращиться на ассистента, аки на лакомый кусочек, коей она для меня и является. Аня стесняется и поправляет распущенные волосы рукой. Этот, на первый взгляд, невинный жест вызывает другую лавину желания. Я подхожу ближе, ещё ближе, становлюсь напротив неё. Запускаю руку в волосы и сжимаю их на затылке, оттягиваю её голову назад, открывая себе доступ к бешено пульсирующей голубой жилке на тонкой шее, и провожу по ней языком, чувствуя, как она вздрагивает… - Не смотри так, - мнётся Аня, поправляя платье на бедрах. Я демонстративно отвожу взгляд. Не играй, блядь, со мной! Я не железный! - Ты сегодня невероятно красивая, - пытаясь удержать рвущиеся наружу чувства, сдержанно делаю комплимент ассистенту. Искоса поглядываю на неё. Не могу не смотреть. Она скованно улыбается. Разыгрывая из себя джентльмена, отодвигаю ей стул. Аня кивает в знак благодарности и присаживается. За столом я то и дело ловлю на себе взгляд лукавых зелёных глаз. Ох уж эти колдовские глазки, которые свели меня с ума. - Что-то не так? - спрашиваю её. - О чём ты? - делает вид, что она не поняла и слишком невинно хлопает ресницами. - Твои взгляды… - Все нормально, - со смехом отвечает она, - но вот этот вихор, - Аня делает круговое движение пальцем возле лба, - выглядит забавно. Я торопливо поправляю причёску. Ничего удивительного, что мои непослушные волосы опять торчат во все стороны, как ни старайся их укладывать, а они все туда же. А я уже было размечтался. Эх… Дальнейший завтрак проходит в лёгкой, непринуждённой обстановке. У Ани прекрасное, игривое настроение, которое передаётся мне. Но радость её длится недолго: до того момента, как на парковке мы встречаем её коллегу. Успокаивает, что он далеко, возле своей машины, но его взгляд: хищный, цепкий, пробирающий до костей, - чувствую даже я. Аня быстро ныряет в машину. Сажусь рядом. - Бр-р! - ёжится она. - Как сделать так, чтобы мы не пересеклись в МИДе? - спрашивает Аня. Мы замечаем, как Цвенг выруливает с парковки. Аня в задумчивости кривит губы и заводит машину. * Едва мы припарковываемся и выходим из машины на подземной парковке МИДа, из-за колонны появляется Рихард Цвенг. - Мисс Форджер, - расплывается он в жабьей улыбке. - Доброе утро. - Оно было добрым, пока тебя не увидела, - еле слышно ворчит Аня и громче отвечает: - Доброе утро, мистер Цвенг. Ее холодный тон меня радует. А хрен тебе, блондинчик. Улыбаться она будет только мне. Она обходит Рихарда стороной. Пока он стоит в ступоре, Аня идёт к лифту. Навязчивый поклонник вспоминает, зачем он здесь, и быстро следует за моим ассистентом. Как же он меня бесит! Представляю, как хватаю этого лощеного петуха за шиворот и впечатываю физиономией в колонну. Немного легче становится, самую малость. Он опережает Аню и сам нажимает кнопку вызова лифта. - Как вы себя чувствуете? Вам лучше? А то ваш подопечный сказал, что вам нездоровится. Я хотел зайти к вам, но не знаю вашего номера… - он делает лицо попечальнее. Переигрывает. Это видно даже мне. Аж тошно от его рожи! - В старом номере вас нет, на ресепшене сказали, что вы переехали, но мне не дают ваш новый номер, говорят, не положено, - расстроено говорит Рихард. Давай, ещё слезу пусти, утырок! - Да, - отвечает Аня, - приболела на пару дней, но мне уже лучше, спасибо за беспокойство. Раздаётся звон, и лифт услужливо открывает свои двери. Цвенг, не дожидаясь Ани, первым входит внутрь. Я же жду, когда войдёт мой очаровательный ассистент. Двери начинают закрываться. - Вы знаете, тут вспомнила, что доктор велел мне побольше двигаться. Я пойду пешком, - говорит Аня, разворачивается и направляется в сторону лестницы. Умница! - Салют! - поднимаю руку и машу на прощание Рихарду с самой ехидной улыбкой на свете. Он не успевает поймать створки дверей - они закрываются, и лифт уезжает. Мы с Аней неторопливо поднимаемся по лестнице. Она возмущённо пыхтит, но не от того, что запыхалась, а от неприятной встречи. До обеда мы продуктивно работаем, несмотря на то, что я постоянно отвлекаюсь на красивую напарницу. Её декольте так и манит, так и притягивает взгляд. Я осаждаю себя и снова стараюсь с головой погрузиться в работу. Вот только не всегда это получается. - Давай сходим ради разнообразия на обед не в нашу столовую, а в кафе неподалёку, - предлагает Аня и откладывает очередной свод законов. Смотрю на неё и вижу, что она немного взволнована. Я понимаю причину, по которой она не хочет идти в столовую. И полностью поддерживаю. Рихарда Цвенга с его вонючими духами из феромонов с лихвой хватило утром. - Ты же знаешь, что мне всё равно, где есть. Если ты хочешь в кафе, идём, но угощаю я. - Слушай, Десмонд, это будет уже слишком. Мы же всё-таки на работе. "Давай поспорь со мной. Мне всегда нравится, когда ты начинаешь возмущаться. У тебя так загораются глаза праведным огнем, что впору вызывать пожарную машину", - смотрю на неё в упор, в эти манящие глаза, но вслух никогда не скажу этого, а то ещё перестанет и лишит меня удовольствия. - И что? - с вызовом спрашиваю я и скептично вскидываю одну бровь. - Давай хотя бы пополам, - сдает позиции Аня. - Давай ты не будешь мне хотя бы в этом диктовать условия! Аня делает вид, что обижается, но в глубине её глаз я замечаю лукавые счастливые смешинки. Вот как, да? Значит, играем на моем благородстве? Ах ты хитрая лиса! - Ладно, - иду на уступки, - если так хочешь, можешь угостить меня десертом. Только выбери какую-нибудь не приторную сладость, которую есть можешь только ты. - Я согласна! - радостно говорит она. - Уже время обеда. Идём? Дожили! Неужели она может так легко мною манипулировать? Бестия! * Мы уходим на обед в кафе неподалёку. Пока сидим за столиком у окна и ждём свой заказ, замечаем, как Рихард Цвенг, воровато оглядываясь по сторонам, куда-то торопится. - Куда это он? - спрашиваю как бы невзначай. - Ещё и нервничает так. Постоянно озирается, - подмечает Аня. Мы смотрим, как он перебегает улицу и быстрым шагом направляется к почтовому киоску. Нам не видно через улицу, что он именно покупает, но очевидно, что это какой-то журнал. А потом он берёт газету и прячет журнал в неё. И всё время оглядывается по сторонам. Что за странное поведение? - Он странно себя ведёт, - говорит Аня, неотрывно следя за коллегой. Я понижаю голос и, делая огромные глаза, доверительно шепчу: - Там, наверное, порножурнал. Аня начинает смеяться. Её щёки покрывает румянец. Я не могу отвести от неё глаз, она сейчас такая естественная, милая. На душе теплеет от одного только взгляда на Аню. Она как свет, как солнышко, манит к себе. Я не хочу, чтобы время торопилось. Хочу сполна насладиться её обществом, каждым днём, каждым мгновением. Но это лишь мои несбыточные мечты. Мы обедаем и возвращаемся в свой кабинет. - Ура! Мы не встретили вонючую жабу! - радуется Аня, пританцовывая. Остаток рабочего дня так же проходит в лёгкой, непринуждённой обстановке, такой непривычной и очень приятной. Перед тем как вернуться в отель, мы ужинаем в одном из ресторанов города. * По возвращении в отель нас ждёт у лифта Рихард Цвенг. Замечаю, что его выражение лица резче обычного: губы презрительно поджаты, глаза чуть сужены, в них нет и доли лживого лицемерия, которое он всегда демонстрировал Ане. - Мисс Форджер, - он возникает словно из ниоткуда на нашем пути. - Поскольку вам лучше, я забронировал столик в ресторане. Приглашаю вас на ужин. Вот наглец! Пока я раздумываю, как бы его отвадить, Аня уже отвечает. - Вы знаете, - Аня делает шаг назад от него, - но, нет. Я не пойду с вами на ужин. Цвенгу такой ответ не по нраву. Его глаза презрительно смотрят на нас. - Почему? - спрашивает он, едва ли не скрипя зубами. - А почему должна? - в ответ спрашивает Аня, в её голосе настороженность, сдержанность и твёрдость. Я не вмешиваюсь, стою чуть позади неё. Я помню её слова о том, что она способна сама с ним разобраться. Пока я даю ей эту возможность, но внимательно слежу за ситуацией. - Это из-за него? - Рихард кивает в мою сторону и смотрит неприятным, проживающим насквозь взглядом. Но меня таким не возьмёшь. Я также умею. Что и демонстрирую. - Это из-за меня, - говорит Аня. - Я не желаю с вами ходить на ужины. Прошу вас оставить меня в покое. - Ах ты, вертихвостка! - шипит Цвенг. - Что тебе, шлюхе, он наобещал? Давно с ним спишь? Я могу дать тебе больше! Аня с ненавистью смотрит на него и дрожит, подавляя свою злость. Порой жалею, что нельзя убивать взглядом. То, как сейчас на него смотрит Аня, вполне могло бы его прикончить на месте. - Кто вам дал право со мной так разговаривать? - в её голосе сталь и лёд. - Как хочу, так разговариваю! Пошли со мной! Какой непробиваемый. Или тупой. Или… да, точно. Это уверенность в безнаказанности. Он хватает её за руку, Аня вырывается. - Не трогайте меня! - Слышь ты, потаскушка! Я сказал, ты пойдёшь со мной! Он снова пытается ухватить Аню за руку. Это уже слишком! Хватит с меня! Я отталкиваю от него Аню и с размаха заряжаю Цвенгу кулаком правой руки в челюсть. Затем бью кулаком левой руки в живот. Рихард хрипит и скручивается пополам. Хватаю его за плечи и добавляю коленом. - Ах ты гад! Ты хоть знаешь, кто мой отец?! - задыхаясь, говорит он. - Да тебя после этого отделают так, что родная мама не узнает. И твоя дипломатическая неприкосновенность не спасет. Ой, напугал! Сейчас штаны испачкаю! Я улыбаюсь своей самой неотразимой улыбкой законченного мерзавца. - А ты, мне кажется, забыл, кто мой отец, - с угрозой в голосе говорю ему. - Вы меня и пальцем не тронете, если не хотите международного скандала и срыва мирного соглашения между нашими странами. И к Ане больше не смей подходить! Она тебе сказала, что никуда с тобой не пойдёт! Ты ей не нравишься, прими это. Должна же быть хоть какая-то польза от моей фамилии. Я беру Аню за запястье, и мы обходим стороной всё ещё согнувшегося пополам Цвенга. Он встает, держась за живот, и вдогонку шипит: - Неужели эта сучка так хороша в постели?! Дипломатическая неприкосновенность, мать ее? Забудь, что это такое! Я возвращаюсь и снова бью его кулаком в живот, и ещё разочек, для верности. Цвенг падает на пол, согнувшись. Я наклоняюсь и рычу ему на ухо: - Не смей подходить к Ане! Не смей попадаться ей на глаза! - А иначе что? - угрожающе отвечает он. В таком положении и ещё ерепенится? Ну и фрукт! - А иначе она заявит на тебя, что ты её домогаешься и преследуешь. Твоему папочке это здорово испортит карьеру, - блефую я, осознавая, что Аня не захочет огласки. Не в её правилах размахивать грязными трусами. Но ему знать об этом не положено. Неожиданно вспоминаю кое-какой случай из детства и ещё добавляю: - Что, думаешь, раз её родителей здесь нет, за неё заступиться некому? - Причём здесь её родители? Я с выражением превосходства и знания важной тайны смотрю на этот кусок дерьма. А иначе его не назовешь. Таких мразей еще поискать! - Кто они вообще такие? Их никто не знает! - злится Рихард. Нотка истерики в его голосе заставляет улыбнуться ещё пакостливее. - Тебе же лучше, что ты с ними не знаком, - с опаской и предостережением в голосе отвечаю я и ухожу. Мы с Аней подходим к лифту, когда вдогонку нам летит: - Не моя, так ничья не будешь! Я затаскиваю Аню в лифт и нажимаю первую попавшуюся кнопку. - Я бы сама с ним разобралась… - Если бы могла, уже бы это сделала, согласись? Устало откидываю голову на зеркало позади себя и пытливо смотрю на ассистента из-под полуопущенных ресниц. Аня удручённо кивает: - Да, у меня обычно другие методы. Не сомневаюсь. Вот нисколечко. Я умею слушать и слышать. И видеть тоже. Агент пятой стражи. Я узнал, кого так называют. Это вам не абы кто. Она просто не привлекает к себе внимание. А иначе давно бы уже свернула шею этому надоедливому преследователю. Лифт останавливается на пятнадцатом этаже. - Это не тот этаж, - говорит Аня. А я тащу её за руку по коридору к дальнему лифту и к дальней лестнице. Аня не сопротивляется, послушно идёт следом. - Я знаю, но твой преследователь не первый день вынюхивает, на каком этаже мы выходим. Сегодня стал напрямую расспрашивать, - поясняю я. - Да. Те визитёры, которые перерыли моё белье, были от него. В этом я теперь убеждена, - соглашается Аня. По дальней лестнице мы спускаемся на наш двенадцатый этаж и, прежде чем выйти к номеру, рассматриваем коридор - в нём пусто. Аня проверяет номер и убеждается, что всё в порядке. Она стоит посреди гостиной, немного мнётся. - Дэмиан, спасибо за сегодня, за то, что поставил его на место, но, боюсь, у тебя теперь из-за этого будут проблемы. - Дорогая, ты тоже забыла? А дипломатическая неприкосновенность? Это раз. А моя собственная неприкосновенность? Это два. Ну кто захочет связываться с моим отцом? Я хоть и чёрная овца в семье, но всё равно всё ещё ношу фамилию Десмонд. Она нежно улыбается. От этой улыбки у меня в душе опять разгорается фейерверк. Вечно бы смотрел на неё. - Нам лучше лечь пораньше сегодня, - в нерешительности говорит Аня и смотрит на дверь спальни, а потом возвращается взглядом ко мне. - Завтра у нас поездка за город, двухдневная экскурсия по стране. Далеко не поедем, но ночевать будем в другом отеле. Уверена, тебе понравится. - С тобой мне всё что угодно понравится, - вылетает у меня прежде, чем я осознаю, что именно ляпнул. В своем смущении она выглядит моложе, совсем на подростка становится похожа. Такая милая. Интересно, как бы все у нас сложилось, если бы она тогда не уехала? - Доброй ночи, Дэмиан, - тихо говорит Аня - Доброй ночи, Аня, - так же тихо отвечаю я. Мы стоим посреди гостиной, в шаге друг от друга, смотрим друг другу в глаза и никак не можем разойтись. Неожиданно Аня делает шаг вперёд, встаёт на носочки и легко касается моей щеки губами. Я не успеваю её обнять и притянуть к себе - она легко, словно бабочка, порхая убегает к себе в комнату. А я стою и, как дурак, улыбаюсь во все тридцать два зуба, приложив ладонь к тому месту, где касались её губы. В этом месте кожа словно пылает. Сердце громко стучит в груди. Подумать только, мне почти тридцать, а веду себя как подросток и схожу с ума точно так же, и сердце стучит, словно хочет выпрыгнуть из груди. Счастливый, я ухожу к себе. Ну куда же без моего ежедневного ритуала рукоблудства в душе? Тем более сегодня столько поводов было, а свою фантазию я то и дело заталкивал подальше. Сейчас же даю ей волю. Я представляю, как медленно, плавно снимаю с Ани её сегодняшнее платье, как осторожно касаюсь губами каждой частицы её тела, как её руки касаются меня… Если бы я знал заранее, что события этого дня станут отправной точкой для моего падения в бездну…