Ратный труд.

На следующий день ближе к полудню прибыл уже сам Третья Французская республика, который был только и рад навестить Российскую империю после долгих лет разлуки. — Я так торопился, чтобы вам не пришлось ожидать меня дольше запланированного времени. И, невзирая на собственный голод, а также манкируя маленький обед, который так настойчиво ожидал меня на столе... Но, не смотря на все эти проблемы, я перед вами! — с особым трепетом вещал француз, от чего в речи его каждое последующее слово сопровождалось разной интонацией. — А вы отнеслись к этому без капли уважения или же сожаления. — Третья Французская республика, если бы вы просыпались до того момента, когда крысы уже благополучно и без всяких проблем присвоили ваш завтрак, может, вы бы не разыгрывали здесь драму, а также вам бы выпала возможность побороться с грузынами. Глядишь, одержали бы победу, — высказал свое мнение британец, облокачиваясь на спинку дивана. Француз на такое только закатил глаза, расценивая слова англичанина как очередной стеб или дурь, которую постоянно он же и озвучивает. — А давайте-ка лучше отвлечемся от всех проблем. Есть какие развлечения на примете? — полюбопытствовал насчет идей союзников, при этом широко расставив ноги и располагая руки на поясе. — Как насчет... — Франция начал показательно потирать подбородок, словно находясь в раздумьях и поисках, но он уже давно приметил, что именно стоит предложить: — Пузеля? Вам ведь эта игра особо по душе, Российская империя. В особенности те вариации, где изображены французские улицы, — с нескрываемой лестью добавил республиканец. Россия же не сразу понял, про что так яростно старается ему втереть француз, но после догадался. — Не детская ли это забава? — Ну знаете, — недовольно пробурчал парень и повернул голову в сторону британца, предполагая, что тот может что-нибудь добавить, но тот сидел тише воды, ниже травы. — Может, карты? Третья Французская республика тут же полез в глубочайшие закоулки собственного мундира в поисках той самой колоды. — На этот раз вы ведь не оклеветаете меня за расписывание рубашки или за загнутые углы? — усмехнулся парень, вытаскивая одну из карт и поворачивая ее лицевой стороной к союзникам. То был король червей, он же — Карл Великий. — Если вы желаете играть с кем-то, кто выше клошара, то не будете прибегать к таким эпатажным выходкам, — произнес британец, выбивая карту из чужих рук. — Так вы до падения лишены всякого энтузиазма... — грустно вздохнул республиканец, выворачивая ладони. — Да даже Российская империя сегодня больше стремится к молчанию. — Тогда уж я просто обязан что-то предложить, — русский и сам заинтересовался, но быстро понял, что из всех игр в голову лезет лишь одно, — лото. — Такое себе времяпровождение. Раз уж предлагаете азартные игры, то лучше обратитесь к синьору Королевству Италии. Он, как никто лучше, знает в этом толк. — Раз предложений нет, считаю, вы не огорчитесь, если выбор все же будет за мной. "Невелика потеря" — подумалось двум императорам, но спокойно выдохнуть не удалось: медленно подступил некий страх по причине того, что именно мог выбрать француз — обычную игру, не требующую никакого опыта, или же, напротив, то, что под силу только ему. — А скрасит нашу скуку — «Подбери рифму»! — торжественно объявил парень. Не медля, он потянулся к воротнику и расстегнул первые пуговицы своего синего мундира. После он снял красный платок, обвивавший его тонкую шею. — Ну что, коллеги, начинаем! — громко обьявил француз, подбрасывая платок в воздух и наблюдая за тем, как он плавно опускается. — Sporadique! Россия находился в полнейшем недоумении, когда ткань уже накрыла его ноги. Франция, казалось, ожидал чего-то большего, каких-то действий со стороны монарха. До русского дошли разочаровывающие известия о том, что он совсем не знает ни то что правил, ни самой задачи и сути игры, а ее происхождение в глазах походило на самый необычный период во всей истории. Британец различил растерянность в поведении русского, который реализовывал сумбурные действия: то собирался использовать платок по назначению, накидывая на плечи, то совал его обратно французу. — Бесславие, сами бы подобрали рифму к такому слову? — с укором подметил Британия, призывая француза к самой совести. — По какой причине мне нужно примерять или даже просто представлять, что оно задано именно мне? В этом ведь и заключается основная суть игры: придумать такое слово, на которое ответ найти будет невозможно. Мы же просто развлекаемся, не так ли? — Прибегнуть к латини — гнусно. Тем более, когда абонент ею не владеет. — Чего греха таить, многие слова попросту заимствованы. Да и русский не последний индоевропейский язык, — прикрывался фактами француз, при этом слегка свесив голову в сторону. — Россия, вы ведь начинали изучение латинского языка, если я не ошибаюсь? И поделитесь с нами своим прогрессом. Должно быть, вы уже знаете его в доль и поперек. Досконально, во всех мельчайших подробностях. — Все идет своим чередом, — спокойно поделился своими призрачными успехами русский, предварительно скомкав ткань и швырнув, не сказать иначе, во француза. Франция был поражен, когда слегка мятый платок очутился у него в руках, а после и у носа. Русский же продолжал сидеть с серьезным видом, будто ничего не произошло. — Вам удалось повалить меня, — восхищенно пробормотал француз, вдыхая собственное амбре через платок. — По такому поводу можно и продолжить, — парень глумливо посмотрел в сторону британца, все же он "страна прав человека", так почему бы... — На этот раз я дам вам возможность быть первым. — Француз начал протягивать заветную вещь, но после потянул на себя. — Не лишитесь ее так легко. Британская империя приподнялся, выхватывая платок из чужих цепких рук, после обратно свалился на уже изрядно просиженное место. — Только не придумывайте новых слов, как некоторые, — француз зациклил свое внимание на русском, который, казалось, был не прочь сделать подобное.. — Эта эстафета перешла к сэру Великой Британии, — уверенно озвучил Франция, присаживаясь на стол для удобства, планируя разделить каждое движение на секунды, а после, как наберется достаточно материала, расписать все в будущих записях истории под разделом: «Величайшие открытия». — Мигрень, — настолько быстро произнес британец, наравне с распространением звука. — Пень! — не отставая, отчеканил русский, особо не задумываясь над рифмой и звучанием. Француз пару секунд потупил, не смыкая глаз, совсе забывая о такой функции, как моргание. Произошло все за долю секунды, так что он даже не успел осознать происходящее. — Что сейчас произошло? — ему казалось, что он стал зрителем самой быстрой победы. — Время, специально выделенное на игры, закончилось, нужно приступать к более важным делам. — А что это было? Постойте! — спрыгнул со стола, подбегая вплотную к императорам, начиная, как ребенок, уговаривать на еще один раунд. — Всего один! Один! Никому ведь хуже не станет! — Нет, все же мы собрались здесь по более важным делам. Гаагская конференция. — Что? Неужели вместо игры... Напоминаю! Одной! — республиканец поманил указательным пальцем перед чужими лицами. — Вы выбрали обсудить свой проигрыш в Русско-японской войне. — Это было неожиданно! — русский схватил парня за запястье. — Откажитесь от любых ее упоминаний. Не желаю вспоминать о том, что потерпел провал вновь. На лицах союзников отчетливо прослеживалось негодование. В частности, француз и вовсе стал отдергивать руку. — Конвенция обязывала государства делать предварительное и недвусмысленное предупреждение о начале военных действий, — напомнил британец, ни капли не осуждая русского. — В эпоху технической революции и инноваций в различных сферах, с изменением нашего мира, да и горького опыта, нам необходима перестраховка. — Но все же конвенция о постановке подводных, автоматически взрывающихся от соприкосновения мин должна была осуществиться. По какой причине вы отвергли ее? — британец лично обратился к русскому. — Германия так же супротив, но разве я виновен? — Права и обязанности нейтральных держав в случае морской войны имели особое значение для меня! — указывал обеими руками на свою грудную клетку, поднимаясь с места. — А вы что? Спонсируете. При этом, ни капли не стыдясь смотреть мне в глаза, еще и требования эти ваши. — Россия, прекращайте. Финансовая помощь была предоставлена и вам, — Франция снова погрузился в раздумья, припоминая сумму, которая составляла несколько миллионов франков. Русского посадили, надавив на плечи. Тот по-прежнему был крайне агрессивным, от чего сложил руки на коленях, от греха подальше. — И все же о нем. Как и ожидалось, Германия — злостный тип. Меня совсем не подвергнет в шок, если он возжелает большего. Хотя, куда уж больше. Колонии ему еще, видите ли, подавай, да на блюдечке с золотыми выступами, — Франция закрыл рот внешней стороной ладони, опуская брови. — Как представлю — в душе редкостная мерзость. — Более чем уверен в том, что его внушительные аппетиты обусловлены воспитанием, а точнее, его полным отсутствием. Ах, королевство Пруссия, ну кого же вы послали на наши головы, — театрально обращался к уже ушедшему, жаловался француз.

***

— Царь-батюшка, к вам еще один посетитель... — Санкт-Петербург говорил невнятно, не поднимая глаз. — Кого еще ночью занесло? — с раздражением на город, словно именно тот беспокоит его, а не случайный гость, который решил пожаловать. — Занесло к нам настоящий смерч... — столица вздохнул, приготавливаясь услышать неприятный ответ, — Германская империя. — Что за... день-то такой, почему я не могу просто по-человечески отдохнуть? — настолько громко выкрикнул Россия, что вызвал целый град мурашек, которые прошлись по всему телу города. А само обращение к кому-то, кто мог бы и услышать, но навряд ли... — Что ему нужно? — Честно... Я и не знаю, — столица принялся тереть лоб, приподнимая бровь с уголком губ с левой стороны лица, таким образом выражая свою растерянность. — Он прибыл в одиночку, без столицы, без какого-либо сопровождения. Что ему нужно... Одному Богу известно. — Скажи ему, чтобы шел лесом, исчез, не тревожил, — русский уже понемногу начинал представлять, как указывает немцу на выход, а тот, в свою очередь, развязывает войну, — убрался из этого чертового дворца. Пока я сам его не вынес. Россия решительно направился в свои покои, игнорируя город, который всеми силами старался его переубедить. — Российская империя, вы не можете уйти, а не то, это будет расценено как неуважение, или чего хуже! Вы же знаете Германию! Русский распахнул двери, почти что сбивая их с петель, он уже был сыт по горло разговорами. И лишь одно желание преследовало его также настойчиво, как столица. Желание — " уткнуться с головой в кровать". Но мечтам было суждено не сбыться: посреди комнаты стоял темный силуэт, стоящий к ним спиной, и с такими же убранными за спину руками. — Я предвидел такой исход, но надеялся, что вы поступите гораздо разумнее. Вам не стоит избегать некоторых комнат в собственном дворце. Все-таки хозяин тут вы, — Германская империя смотрел через плечо, не поворачиваясь полностью, в глаза сразу бросился запыхавшийся город, который остановился, как только завидел немца. — Где же мои манеры? — с иронией произнес монарх, запечатляя сразу двоих русских в одном глазе. — Добрый вечер... — без какой-либо дружелюбности в тоне, поспешил поздороваться немец: — Российская империя, — пауза, которая была и вовсе не нужна, но все же присутствовала. После Германия отвел взгляд в сторону столицы, поклонившись. — И вам, Санкт-Петербург. Петербург замер на месте, полная безоружность и рассеянность сковали его разум, да настолько, что он стал уповать на Российскую империю. — Проваливай! — громогласно пронеслось над головой петербуржца, от чего тот затаил дыхание. Немец ответил на это лишь демонстративным молчанием, хоть и такая дерзость была уже далеко за рамками дозволенного. — Я все понимаю, — немец натянул ироничную улыбку. — Такой потрясающий император, как вы, уже натерпелся по самый корень всеми революциями, заговорами и, конечно, опасениями, — Ги все то время оставался сдержанным, не собирался прекращать зрительный контакт. — Если вы продолжите меня прогонять, то вопряки вашему желанию, и по воле собственного упрямства — я останусь. — Питер, — вдруг обратился император к городу, складывая руки на груди и не спуская взгляда с неподвижной фигуры. — Разберись с ним. — Батюшка, — столица обернулся через правое плечо, наблюдая за лицом императора, которое приобретало все более яростный облик. — Что...? Россия приложил палец к чужому рту, после им же указал на немца, отдавая приказ. Монарх развернулся и, не дожидаясь реакции кого-нибудь, скрылся. — Так, что вы хотели обсудить? — спросил Санкт-Петербург, принимая ответственность, которую на него сбросили. — С тобой, столица. Ничего, — Германская империя направился в сторону и, пройдя пару метров, остановился у прикроватной тумбы. — Россия возложил решение этой проблемы на меня, — сам себе твердил петербуржец, громко вздыхая. — Германская империя, настоятельно... Нет. Я говорю, что вы немедленно должны покинуть территорию Российского государства. В красе своего постоянного красноречия и многословия, Германия не отвечал, лишь какой-то треск и скрежет служили ориентиром, что немец вовсе существует. Город не видел того, чем занимался немец, из-за высокого ли роста или же широких плеч. Санкт-Петербург вытянул шею и приподнялся на носочки, дабы узнать, чем занимается немец. — Что вы делаете? — Петербург, — обратился немец, от чего объект остановился после первого же шага. — Передай России, что он может вернуться, меня к этому времени он здесь уже не застанет. — Давайте вас проводят, — предложил город, а после и собственную кандидатуру. — Я отлично осведомлен о планировке дворца и не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в чьей бы то ни было.